Российские консерваторы и крестьянский вопрос в конце XVIII – первой четверти XIX вв.: к постановке проблемы

Аннотация

Данная статья посвящена достаточно сложной проблеме – месте крестьянского вопроса в мировоззрении и конкретных действиях в данной сфере консервативных мыслителей России конца XVIII – первой четверти XIX вв., представителей правящего сословия империи – дворянства. В ней дана в основных чертах характеристика самого консервативного направления в историографии и обозначены общие его особенности в России в данный период. В работе также обозначены, по крайней мере, в постановочном плане вопросы, практически не изученные в отечественной и зарубежной исторической науке, в частности, проблема соотношения взглядов представителей консерватизма и так называемого «либерализма» и «дворянских революционеров» на решение проблемы освобождения владельческих крестьян и смягчения крепостничества. Для решения ее привлечены обширные материалы дворянских проектов решения крестьянского вопроса данного периода, изданные одним из авторов статьи за последние два десятилетия и лишь частично используемые в литературе. Авторы работы приходят к выводу о сходстве взглядов дворянских идеологов различных направлений как этих трех десятилетий, так и всего дореформенного периода, в отношении способов решения крестьянского вопроса как важнейшей проблемы общественно-политической жизни России.

Ключевые слова и фразы: крестьянский вопрос, крепостное право, консерватизм, либерализм, самодержавие.

Annotation

Russian conservators and the peasant issue at the late XVIII – first quarter of XIX centuries: stating of the problem.

This article is devoted to a rather complex problem, the place of the peasant issue in the mindset and specific actions of conservative thinkers, representatives of the ruling noble class of the Russian empire at the end of the XVIII – first quarter of the XIX centuries. It gives the main characteristics of the most conservative trend in historiography and outlines its features in Russia in this period. The paper also touches on some understudied questions in particular the problem of the proportion of attitudes by representatives of conservatism and the so-called «liberalism» and «noble revolutionaries» to peasant emancipation and easing-off serfdom in Russia. To solve it, we use extensive materials of the noblemen projects of this period for solving the peasant issue, published by one of the authors of the article over the past two decades and only partially used in the literature. The authors come to the conclusion about the similarity of views of a noble ideologues of different directions of these three decades, alike in the pre-reform period, in relation to solutions of the peasant issue as the most important problem of social and political life in Russia.

Key words and phrases: peasant issue, serfdom, conservatism, liberalism, autocracy.

О публикации

Авторы:
УДК 947.071 + 947.02
DOI 10.24888/2410-4205-2021-27-2-117-126
16 июня года в
9

Данная тема не является новой для историографии, в том числе отечественной, однако оба понятия, на которые обращено внимание в нашей статье, являются не до конца проясненными. Заметим, что в нынешнем году исполняется 225 лет с начала правления в Российской империи Павла I, со времени которого начинается во внутренней политике процесс смягчения крепостного права, продолжавшийся и после этого царствования и завершившийся через 65 лет крестьянской реформой 1861 г. Данное положение доминировало в историографии, особенно со времени выхода исследования М. В. Клочкова 1916 г. Одной из главных причин возбуждения данного вопроса при Павле I, если не главной, стало и стремление этого монарха к усилению самодержавия, на пути которого стояло дворянство с его широчайшими правами, в том числе и на владельческих крестьян, «подданных» императора, то есть именно консервативная, по сути, идея [9; 15]. Интересно в этой связи посмотреть на то, как другие русские консерваторы рассматривали (в том числе и, прежде всего, с подачи этого монарха и его преемника) данный вопрос и насколько их действия противоречили главному направлению правительственной политики в данной сфере. Проблема эта в данном контексте нам не представляется достаточно изученной.

Не вдаваясь подробно в изучение терминологии, отметим здесь мнение исследователя И. В. Ружицкой, под крестьянским вопросом понимавшей применительно к дореформенному периоду процесс постепенного преобразования институтов крепостного права, «конечная цель которого – ликвидация крепостничества», отсюда и ограничение использования этого понятия проблемами, связанными с правовым и имущественным положением частновладельческого крестьянства и его изменениями в последнее столетие существования крепостного права в России) [29, с. 43].

В отношении дефиниции «консерватизм» к настоящему времени существуют противоречивые толкования и оценки. По словам современных авторов Д. В. Ермашова и А. А. Ширинянца, само это направление в общественно-политической мысли в Европе и в России появилось как реакция на Французскую революцию – «политическая детерминанта», на развитие капитализма – «социально-экономический фактор», а также на философию Просвещения, особенно в свете того, к чему она привела во Франции – «идеологический фактор», а в целом – «на глобальное потрясение основ, обусловившее возникновение ситуации ориентационного кризиса» европейского общества в конце XVIII в. – «социально-психологическая детерминанта». Приведем мнение В. Н. Гарбузова, отмечавшего «неразработанность критериев» и характеристик консерватизма, принимавшего тезис о том, что в данном случае это скорее «определенное умонастроение, чем сколько-нибудь последовательно и четко сформулированный комплекс идей и понятий». Новацией здесь явились изыскания В. Н. Шульгина, выдвинувшего в последнее время положение о двух ипостасях консерватизма в России в данный период – собственно консерватизме преимущественно реакционного направления, смыкавшегося с «бюрократическим охранительством», и «свободным консерватизмом» (Н. М. Карамзина с его последователями – А. С. Пушкиным, В. А. Жуковским, Ф. И. Тютчевым и П. А. Вяземским), чьей целью было движение России вперед, скажем так, по своей, а не извне навязанной ей европейской траектории. При этом данный автор выводит фактически за скобки важнейший для страны и мировоззрения этого направления крестьянский вопрос, где часто смыкались «реакционеры» типа А. А. Аракчеева, А. Х. Бенкендорфа или Л. В. Дубельта (в его понимании) и «свободные консерваторы» (сохранявшие, как правило, в своих воззрениях крепостное право и бывшие сами помещиками) [4, с. 152, 157-158; 5; 14, с. 39; 22; 34].

С нашей точки зрения и применительно к России возникновение данного консервативного «умонастроения» можно сдвинуть на более раннее время, как минимум, на эпоху Петра I, имея в виду реакцию традиционного общества на его европеизацию и масштабные преобразования, кардинально менявшие жизнь страны, но все же родоначальником его как определенной системы взглядов можно признать князя М. М. Щербатова. С этим положением согласны авторы новейшей энциклопедии по истории отечественной общественной мысли, считавшие, что основные принципы российского консерватизма были сформулированы в произведениях Щербатова и Карамзина. Однако, например, исследователь данного вопроса В. А. Томсинов не рассматривает с этой точки зрения взгляды Щербатова [8; 26, с. 217-218; 32, с. 238-247, 254-255].

Суть доминирующих подходов ко взглядам и деятельности российских консерваторов в сфере крестьянского вопроса в конце XVIII – первой четверти XIX вв. (когда в правительственной политике самодержавия начал постепенно происходить переход к смягчению крепостного права и выработки стратегии дальнейших изменений в сфере крестьянского вопроса), и к роли в этом процессе дворянства (подавляющая часть которого принадлежала, видимо, к правому спектру общественно-политической жизни), особенно его идеологов, обычно излагается, с нашей точки зрения, упрощенно, либо вообще опускается. Заметим, что об этой составляющей идеологии консерватизма в России той поры ни слова не сказано в соответствующей статье (авторы – А. Ю. Минаков, А. В. Репников, М. Ю. Чернавский) в таком обобщающем издании, как указанная выше энциклопедия по истории общественной мысли [26, с. 217-220; 30].

Согласно преобладающей в литературе точке зрения, если они (помещики консервативного толка) являлись таковыми по своим идеям, значит, и вели себя однозначно, являясь ярыми противниками малейших изменений в жизни общества, в том числе и в данной сфере; с другой стороны, их противники – так называемые «либералы» (термин, по нашему мнению, неприменим для крепостной России, имея в виду хотя бы то обстоятельство, что громадное большинство сторонников этого направления в общественной мысли являлись владельцами «крещеной» собственности), что противоречило самим принципам либерализма. Ведь в основе его лежали понятия «свобода» и «собственность», и если второе – худо-бедно, постепенно приживалось в России со времен Екатерины II, то с первым ситуация оставалась прежней – стоит только вспомнить известные слова А. Н. Радищева насчет того, что владельческие крестьяне «в законе мертвы, разве по делам уголовным», подвергающиеся сегодня всякого рода сомнениям и просто инсинуациям и кривотолкам [3, с. 39-41; 7; 13; 17, т. 1, с. 24-25; 23, с. 437-442; 25, с. 117, 312]. «Либералы» в той или иной степени должны были (по идее) выступать и против крепостного права, а не только против самодержавия и всякого рода политической тирании наверху (тем более это касалось, например, «дворянских революционеров» – декабристов и иже с ними).

Все это заставляет нас отказаться от этого традиционного термина применительно к дореформенной России. Заметим вскользь, что, как писал известный историк Н. И. Цимбаев, «невнимание к семантической эволюции слов – распространенная ошибка, которая приводит к неверным общим выводам»; однако сам он использует термин «либерализм» именно для первой половины XIX в. [33, с. 28]. (В этой связи перспективным является использование здесь либо дефиниции «просвещенный абсолютизм», пусть и в смысле его эпигонов, либо более широко, чем принято, понимаемого термина «легитимизм») [11; 33, с. 35]. Реальность здесь выглядит иначе. Вспомним только ленинское: «Страшно далеки они от народа». Показателем здесь является неопровержимый факт, что ни один из декабристов своих крестьян не освободил, даже Н. И. Тургенев. Упомянем здесь и два «эфемерных» дворянских общества – 1820 и 1825 гг., связанные идеей освобождения владельческих крестьян и дворовых людей, деятельность которых так и не увенчалась успехом [2, с. 336-346; 10; 12, т. 2, с. 224-256; 20, с. 261; 24, с. 394; 27, с. 571].

В этой связи приведем строки из басни не самого большого «либерала» эпохи И. А. Крылова «Волк и пастухи» 1816 г., где декабристы (или просто оппоненты власти, позиционирующие себя хотя бы в перспективе эмансипаторами) выступали в виде пастухов и псов, а Волк – в роли своеобразного «охранителя» (возможного помещика-крепостника):

«Волк, близко обходя пастуший двор
И видя сквозь забор,
Что, выбрав лучшего себе барана в стаде,
Спокойно Пастухи барашка потрошат,
А псы смирнехонько лежат,
Сам молвил про себя, прочь уходя в досаде:
"Какой бы шум вы все здесь подняли, друзья,
Когда бы это сделал я!"» [19, с. 160].

Еще одно доминирующее положение в отечественной историографии заключается в том, что консерваторы должны были выглядеть примерно как Салтычиха или Плюшкин (как у А. С. Пушкина: «Гвоздин – хозяин превосходный, владелец нищих мужиков» и вести дело в сторону закручивания гаек, превращая, чем дальше, тем больше, крепостничество в прямое рабство, а значит, должны были торпедировать даже слабые попытки самодержцев улучшить положение угнетенного владельческого крестьянства, и только. А заодно идеологи этого течения рассматривались точно так же, как какая-нибудь помещица Простакова или Скотинин, в том смысле, что за завесой их словотворчества скрывался хищнический интерес и полное презрение в отношении крестьянского «быдла». С нашей точки зрения, это было совсем не так. По нашему мнению, некоторые из них способствовали, по крайней мере, смягчению крепостного права в России и сами являлись до определенной степени примером гуманного отношения к своим «подданным», а проповедь в печати подобного отношения к крепостным, например, того же Н. М. Карамзина, сыграла свою важную роль в появлении у русского помещичьего дворянства – чувства стыда за владение людьми [12, т. 1, с. 301-310; т. 2, с. 122-155; 28, с. 111].
Остановимся в этой связи на анализе одной строфы пушкинского романа «Евгений Онегин»:

«Один среди своих владений,
Чтоб только время проводить,
Сперва задумал наш Евгений
Порядок новый учредить.
В своей глуши мудрец пустынный,
Ярем он барщины старинной
Оброком легким заменил;
И раб судьбу благословил.
Зато в своем углу надулся,
Увидя в этом страшный вред,
Его расчетливый сосед;
Другой лукаво улыбнулся,
И в голос все решили так,
Что он опаснейший чудак».

Теперь достаточно хорошо известно после исследований Ю. М. Лотмана, что Пушкин писал, скажем так, с натуры; историк датировал эти события летом 1820 г. При этом обратим внимание здесь на несколько моментов: Онегин – это человек достаточно образованный, начитанный и понимавший, что он читал:

«Отрядом книг уставил полку,
Читал, читал, а все без толку;
Там скука, там обман или бред;
В том совести, в том смысла нет…» [21, с. 21; 28, с. 28, 37-38].

Значит, он это делал осознанно, в духе тогдашних «просвещенных» людей, пусть и «чтоб только время проводить» (но ведь не гаремы из крестьянок создавать!), в духе Н. И. Тургенева, М. С. Лунина и др. Подобной деятельностью, по словам В. М. Боковой, занимались многие дворяне того же плана – П. П. Пассек, А. В. Семенов, П. А. Вяземский и М. С. Воронцов, отпустившие на волю несколько дворовых людей, а В. А. Жуковский, став помещиком, отпустил всех крестьян на волю с землею, даже явный консерватор Ф. В. Ростопчин простил крестьянам 30 тыс. рублей недоимок. Эти факты можно приводить и далее, как, впрочем, и обратные, например, случаи с декабристами И. Н. Горсткиным, получившим позднее репутацию крепостника, и А. А. Олениным, убитым крестьянами за жестокое с ними обращение. Не забудем, что из более чем 47 тыс. душ м.п. отпущенных на волю крестьян по указу о вольных хлебопашцах явно были и те, кого дали «поселянам» свободу не из гуманных соображений, значит, те же крепостники, а ведь крестьянам (да и для истории в целом) в данном случае было безразлично, из каких соображений их сделали свободными. Вообще говоря, если все же проводить некую границу между воззрениями более «левой» части дворянского спектра и более умеренной фракции, то, говоря осторожно, она заключалась в мотивации того или иного поведения в отношении крепостных – или исходя преимущественно из принципов гуманизма, или из отношений «отцы-дети», и только.

Возвращаясь к пушкинскому тексту, обратим внимание и на позицию онегинских соседей, по-разному реагировавших на его действия в отношении крестьян, что отражало, конечно же, реальную картину. Очевидно, что крепостники и «справные» хозяева в большей или несколько меньшей степени не одобряли их, но некоторые улыбались («понимающе»), однако все они перестали к Онегину ездить не из-за этих его мер в отношении крестьян, а из-за его нежелания с ними общаться «по-семейному». Отметим также, что Ленский, «с душою прямо геттингенской», привезший из Германии «вольнолюбивые мечты», и не думал улучшать что-либо в положении своих крестьян. Кстати, в Геттингене учился Н. И. Тургенев [1, с. 69-76; 2, с. 336-341; 12, т. 1 с. 266-267; 28, с. 38-39].

Итак, попытаемся посмотреть трезво на это направление (консерватизм) общественной мысли России того времени (представленное по преимуществу дворянами-помещиками) как на достаточно единое, несмотря на выделение исследователями ряда нюансов в различных фракциях этого мировоззрения («церковное, православно-самодержавное, русско-националистическое, масонское и католические течения») [26, с. 218]. При этом, конечно же, имели место и отдельные крайности в ту или иную сторону (все же люди были разные), но общая тенденция будет представлена достаточно однозначно.

В качестве дополнительных источников использованы материалы опубликованных одним из авторов настоящей статьи 11 томов сборников документов по данной проблематике, представлявших панораму дворянского общественного мнения конца XVIII – первой четверти XIX вв. (эти материалы имеются и за эпоху правления Николая I, которая здесь нас меньше интересует, если только для сравнения c предшествующей), а именно дворянские проекты решения крестьянского вопроса, поступавшие в различные высшие и центральные органы империи, а также лично монархам или их окружению. К сожалению, не всегда по их содержанию можно определить точно, к какому направлению общественной мысли принадлежали их безымянные и даже известные авторы, но это уж и не столь важно, так как очевидно, что в сфере крестьянского вопроса водораздел здесь будет иным, нежели в политической сфере [6; 16; 17; 18].

По этим данным, за 29 лет (1796–1825) из общего числа проектов за этот период, известных нам, 895 (37 при Павле I и 858 при Александре I) реакционными (то есть теми, которые стремились ужесточить крепостничество, выступая в том числе против правительственных мер в сторону его смягчения) можно считать 44 или около 5%, эмансипационными – примерно 140-160 или 16-18% (при общем числе таковых для этой эпохи 315), имея в виду те из них, где данный вопрос рассматривается не вообще, а более или менее конкретно – с землей или без земли – 159 (55+104), сразу или через время – 140 (31+109), бесплатно или за выкуп – 136 (31+105). (Для сравнения отметим, что примерно за тот же срок николаевского правления авторы 88 из 908 проектов выглядели явными реакционерами – ок. 10%, среди эмансипаторских проектов (270) разброс выглядит сильнее, нежели ранее – соответственно от 221 (109+112) до 111 (45+66) и 178 (12+166), то есть от 12 до 24% от общего числа). Значит, примерно 75% авторов (примерно столько же и в николаевское время) являлись реально сторонниками существующих порядков (причем мы имеем здесь дело не просто с рядовыми помещиками, а людьми, претендовавшими в той или иной степени на роль идеологов), в лучшем случае критиковавшими отдельные крайности крепостного права, особенно практику продажи людей без земли – 125, при Николае I 201 (в отношении собственно крестьян) и несколько меньше – 94, при Николае I – 174 (в отношении дворовых людей); в отношении таксации ренты – 146, при Николае I – 231; в плане ограничения помещичьей власти (в отношении крестьян) – примерно 89-94, при Николае I –194-207 (по разным параметрам), дворовых – 20, при Николае I – 76; в отношении предоставления им хозяйственных прав – 105, при Николае I – 172 и др. При всей некоторой условности данных цифр они все же дают нам большие основания иначе делить правящий класс-сословие по их воззрениям, нежели если исходить их пресловутого принципа «так, например», используя который определенная группа исследователей делает часто необоснованные выводы, подводящие их читателей к нужным для авторов выводам. Полагаем, что для нас совершенно очевидно, что не было непроходимой грани между консерваторами и «либералами» вообще, тем более в данном вопросе. Иначе нам трудно будет понять, почему декабрист И. Д. Якушкин предложил своим крестьянам такое освобождение, что они от него отказались, а махровый консерватор А. С. Шишков, фактически проваливший в Государственном совете в 1820 г. проект запрета продажи людей без земли, был гуманнейшим помещиком и др. [9, т. 2, с. 166-167; 12, т. 2, с. 122-129; 30].

В заключение, пусть и в постановочном плане, хотелось бы заметить, что для изучаемой эпохи конца XVIII – первой четверти XIX вв., вообще говоря, вряд ли стоит выделять в дворянской общественной мысли России отдельно консервативное направление или иные (так называемое «либеральное» и др.). Наш краткий анализ показывает, что они, эти направления, еще только начинали в ту пору выкристаллизовываться.

Список источников и литературы:

  1. Аникин, А. В. (1989). Муза и мамона. Социально-экономические мотивы у Пушкина. М.: Мысль.
  2. Бокова, В. М. (2003). Эпоха тайных обществ: Русские общественные объединения первой трети XIX века. М.: Реалии-Пресс.
  3. Вайль, П., Генис, А. (2011). Родная речь. Уроки изящной словесности / Предисловие А. Синявского. М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус.
  4. Гарбузов, В. Н. (1997). Консерватизм: ценности, идеи, политика // Метаморфозы истории. Альманах. Вып. 1. Вена-Санкт-Петербург-Псков: Возрождение. С. 136-162.
  5. Гросул, В. Я. (2017). Общественное движение в России первой половины XIX века. М.: АИРО-XXI.
  6. Дворянские проекты решения крестьянского вопроса в России конца XVIII – первой четверти XIX в. Сборник документов (2003). Липецк: ЛГПУ.
  7. Долгих, А. Н. (2015). Консерватизм, либерализм и крестьянский вопрос в общественно-политической мысли России на рубеже XVIII-XIX вв. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики, № 2 (52), Ч. II. С. 70-73.
  8. Долгих, А. Н. (2015). К проблеме возникновения в России консерватизма как общественно-политического течения: М. М. Щербатов и крестьянский вопрос // Российская государственность в судьбах ее созидателей: IX-XXI вв.: IV Международная научная конференция. Посвящается 70-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Липецк, 27 февраля 2015 г. Липецк: ЛГПУ. С. 145-151.
  9. Долгих, А. Н. (2006). Крестьянский вопрос во внутренней политике российского самодержавия в конце XVIII – первой четверти XIX вв. Монография: в 2 т. Липецк: ЛГПУ.
  10. Долгих, А. Н. (2020). О некоторых аспектах идеологии и практики решения крестьянского вопроса в движении декабристов // IX Бартеневские чтения: материалы Всероссийской научной конференции с международным участием, посвященной 75-летию Победы в Великой Отечественной войне. Липецк, 9 октября 2020 г. Липецк: ЛГПУ имени П. П. Семенова-Тян-Шанского. С. 155-171.
  11. Долгих, А. Н. (2018). О некоторых лакунах в терминологии в отношении истории России первой половины XIX века // Личность, общество, власть: прошлое и современность. Материалы Двенадцатой региональной научной конференции (г. Воронеж, 2 февраля 2018 г.) / Под общ. ред. В. Н. Глазьева. Воронеж: Издательский дом ВГУ. С. 77-81.
  12. Долгих, А. Н. (2018). «Увижу ль, о друзья, народ неугнетенный…»: Российское дворянство и крестьянский вопрос в XVIII – первой четверти XIX в. Историографические очерки: в 2 т. Липецк: ЛГПУ имени П. П. Семенова-Тян-Шанского.
  13. Елисеева, О. И. (2015). Радищев. М.: Молодая гвардия.
  14. Ермашов, Д. В., Ширинянц, А. А. (1999). У истоков российского консерватизма: Н. М. Карамзин: Учебное пособие / Под ред. А. А. Ширинянца. М.: Издательство Московского университета.
  15. Клочков, М. В. (1916). Очерки правительственной деятельности времени Павла I. СПб.
  16. Крестьянский вопрос в России в конце XVIII – первой половине XIX вв. Сборник документов и материалов: в 4 т. (2016). / Подг. материала, коммент. и ввод. ст. А. Н. Долгих. Липецк: ЛГПУ им. П. П. Семенова-Тян-Шанского.
  17. Крестьянский вопрос в России в конце XVIII – первой четверти XIX вв.: власть и общество: Сборник документов: в 4 т. (2008). Липецк: ЛГПУ.
  18. Крестьянский вопрос в России (1796-1830 гг.): Дворянское общество и власть. Сборник документов: в 2 т. (2005). Липецк: ЛГПУ.
  19. Крылов, И. А. (1969). Сочинения: в 2 т. / Под наблюдением Н. Л. Степанова. Т. 1. М.: Правда.
  20. Ленин, В. И. (1968). Памяти Герцена // Полное собрание сочинений. Изд. 5-е: в 55 т. Т. 21. М.: Издательство политической литературы. С. 255-262.
  21. Лотман, Ю. М. (1983). Роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Комментарий: Пособие для учителя. Л.: Просвещение.
  22. Минаков, А. Ю. (2011). Русский консерватизм в первой четверти XIX века: монография. Воронеж: Издательство Воронежского государственного университета.
  23. Миронов, Б. Н. (2012). Благосостояние населения и революции в имперской России. XVIII – начало XX века. М.: Весь Мир.
  24. Миронов, Б. Н. (1999). Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.). Генезис личности, демократической семьи и правового государства: в 2 т. Т. 1. СПб.: Дмитрий Буланин.
  25. О повреждении нравов в России князя Щербатова и Путешествие А. Радищева. Факсимильное издание. (1983). М.: Наука.
  26. Общественная мысль России XVIII – начала XX века. Энциклопедия. (2005). М.: РОССПЭН.
  27. Островский, О. Б. (2019). Александр I и русская художественная культура. М. -Берлин: Директ-Медиа.
  28. Пушкин, А. С. (1964). Евгений Онегин // Полное собрание сочинений: в 10 т. Изд. 3-е. Т. V. М.: Наука. С. 5-213.
  29. Ружицкая, И. В. (2015). Законодательная деятельность в царствование императора Николая I. Изд. 2-е. М.-СПб.: ИРИ РАН, Центр гуманитарных инициатив.
  30. Суковицына, Е. А. (2020). А. С. Шишков и проблема крепостного права в России // Ломоносовские чтения. «Чтобы науки возросли и распространялись в России»: к 75-летию освобождения территории СССР от немецко-фашистских захватчиков и 65-летию образования Липецкой области. Липецк: ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского. С. 127-131.
  31. Суковицына, Е. А. (2019). О проблеме интерпретации раннего российского консерватизма и его особенности в современной российской историографии // Российская государственность в лицах и судьбах ее созидателей: IX-XXI вв. Материалы VI Международнойнаучной конференции, посвященной 65-летию Липецкой области / Липецк, 4 октября 2019 г. Липецк: ЛГПУ им. П. П. Семенова-Тян-Шанского. С. 109-114.
  32. Томсинов, В. А. (2003). История русской политической и правовой мысли. X-XVIII века. М.: Зерцало.
  33. Цимбаев, Н. И. (1986). Славянофильство (из истории русской общественно-политической мысли XIX в.). М.: Издательство Московского университета.
  34. Шульгин, В. Н. (2010). Русский свободный консерватизм первой половины XIX века: преемственность и развитие: автореф. дис. … докт. истор. наук: 07.00.02. СПб.: ЛЕМА.

References:

  1. Anikin, A. V. (1989). Muza i mamona. Sotsial’no-ekonomicheskie motivy u Pushkina [The Muse and the Mammon. Socio-economic motives in Pushkin]. Moscow, Mysl’ Publ. (in Russian).
  2. Bokova, V. M. (2003). Epokha taynykh obshchestv: Russkie obshchestvennye ob»edineniya pervoy treti XIX veka [The epoch of secret societies: Russian public associations of the first third of the XIX century]. Moscow, Realii-Press Publ. (in Russian).
  3. Vajl, P., Genis, A. (2011). Rodnaya rech’. Uroki izyashchnoy slovesnosti [Native speech. Lessons of Fine Literature]. Predislovie A. Sinyavskogo. Moscow, KoLibri, Azbuka-Atticus Publ. (in Russian).
  4. Garbuzov, V. N. (1997). Konservatizm: tsennosti, idei, politika [Conservatism: values, ideas, politics] in Metamorfozy istorii. Al’manakh, vyp. 1. Vienna-St. Petersburg-Pskov, Vozrozhdenie Publ., 136-162 (in Russian).
  5. Grosul, V. Y. (2017). Obshchestvennoe dvizhenie v Rossii pervoy poloviny XIX veka [Social movement in Russia of the first half of the XIX century]. Moscow, AIRO-XXI Publ. (in Russian).
  6. Dolgikh, A. N. (2015). Konservatizm, liberalizm i krest’yanskiy vopros v obshchestvenno-politicheskoy mysli Rossii na rubezhe XVIII-XIX vv. [Conservatism, liberalism and the peasant question in the socio-political thought of Russia at the turn of the XVIII-XIX centuries] in Istoricheskie, filosofskie, politicheskie i yuridicheskie nauki, kul’turologiya i iskusstvovedenie. Voprosy teorii i praktiki. № 2 (52), part II, 70-73. (in Russian).
  7. Dolgikh, A. N. (2015). K probleme vozniknoveniya v Rossii konservatizma kak obshchestvenno-politicheskogo techeniya: M. M. Shcherbatov i krest’yanskiy vopros [On the problem of the emergence of conservatism in Russia as a socio-political trend: M. M. Shcherbatov and the peasant question] in Rossiyskaya gosudarstvennost’ v sud’bakh ee sozidateley: IX-XXI vv.: IV Mezhdunarodnaya nauchnaya konferentsiya. Posvyashchaetsya 70-letiyu Pobedy sovetskogo naroda v Velikoy Otechestvennoy voyne. Lipetsk, 27 fevralya 2015 g. Lipetsk, LSPU, 145-151 (in Russian).
  8. Dolgikh, A. N. (2006). Krest’yanskiy vopros vo vnutrenney politike rossiyskogo samoderzhaviya v kontse XVIII – pervoy chetverti XIX vv. [The peasant question in the internal policy of the Russian autocracy at the end of the XVIII – first Quarter of the XIX centuries]. Monografiya: v 2 t. Lipetsk, LSPU (in Russian).
  9. Dolgikh, A. N. (2020). O nekotorykh aspektakh ideologii i praktiki resheniya krest’yanskogo voprosa v dvizhenii dekabristov [On some aspects of the Ideology and Practice of solving the Peasant Question in the Decembrist Movement] in IX Bartenevskie chteniya: materialy Vserossiyskoy nauchnoy konferentsii s mezhdunarodnym uchastiem, posvyashchennoy 75-letiyu Pobedy v Velikoy Otechestvennoy voyne. Lipetsk, 9 oktyabrya 2020 g. Lipetsk, LGPU imeni P. P. Semenova-Tyan-Shanskogo, 155-171. (in Russian).
  10. Dolgikh, A.N. (2018). O nekotorykh lakunakh v terminologii v otnoshenii istorii Rossii pervoy poloviny XIX veka [On some lacunae in terminology in relation to the history of Russia in the first half of the XIX century] in Lichnost’, obshchestvo, vlast’: proshloe i sovremennost’. Materialy Dvenadtsatoy regional’noy nauchnoy konferentsii (g. Voronezh, 2 fevralya 2018 g.). Pod obshch. red. V. N. Glaz’eva. Voronezh, Izdatel’skiy dom VGU, 77-81. (in Russian).
  11. Dolgikh, A. N. (2018). «Uvizhu l’, o druz’ya, narod neugnetennyy…»: Rossiyskoe dvoryanstvo i krest’yanskiy vopros v XVIII – pervoy chetverti XIX v. [«I will see you, O friends, the unruly people…»: Russian nobility and the peasant question in the XVIII – first Quarter of the XIX century]. Istoriograficheskie ocherki: v 2 t. Lipetsk, LGPU imeni P. P. Semenova-Tyan-Shanskogo. (in Russian).
  12. Eliseeva, O. I. (2015). Radishchev [Radishchev]. Moscow, Molodaya gvardiya. (in Russian).
  13. Ermashov, D. V., Shirinyanc, A. A. (1999). U istokov rossiyskogo konservatizma: N. M. Karamzin [At the origins of Russian Conservatism: N. M. Karamzin]: uchebnoe posobie; pod red. A. A. Shirinyantsa. Moscow, Izdatel’stvo Moskovskogo universiteta. (in Russian).
  14. Klochkov, M. V. (1916). Ocherki pravitel’stvennoy deyatel’nosti vremeni Pavla I [Essays on the governmental activity of the time of Paul I]. St. Petersburg. (in Russian).
  15. Krylov, I. А. (1969). Sochineniya [Essays]: v 2 t., pod nablyudeniem N. L. Stepanova, t. 1. Moscow, Pravda Publ. (in Russian).
  16. Lenin, V. I. (1968). Pamyati Gertsena [In memory of Herzen] in Polnoe sobranie sochineniy, izd. 5-e: v 55 t., t. 21. Moscow, Izdatel’stvo politicheskoy literatury, 255-262. (in Russian).
  17. Lotman, Y. M. (1983). Roman A. S. Pushkina «Evgeniy Onegin». Kommentariy [Pushkin’s novel «Eugene Onegin». Commentary]: posobie dlya uchitelya. Leningrad, Prosveshchenie Publ. (in Russian).
  18. Minakov, A. Y. (2011). Russkiy konservatizm v pervoy chetverti XIX veka [Russian Conservatism in the first quarter of the XIX century]: monografiya. Voronezh, Izdatel’stvo Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta. (in Russian).
  19. Mironov, B. N. (2012). Blagosostoyanie naseleniya i revolyutsii v imperskoy Rossii. XVIII – nachalo XX veka [Welfare of the population and the revolution in Imperial Russia. XVIII – early XX century]. Moscow, Ves’ Mir Publ. (in Russian).
  20. Mironov, B. N. (1999). Sotsial’naya istoriya Rossii perioda imperii (XVIII – nachalo XX v.). Genezis lichnosti, demokraticheskoy sem’i i pravovogo gosudarstva [Social history of Russia during the period of the Empire (XVIII – early XX century). Genesis of the individual, the democratic family and the rule of law]: v 2 t., t. 1. St. Petersburg, Dmitrij Bulanin Publ. (in Russian).
  21. povrezhdenii nravov v Rossii knyazya Shcherbatova i Puteshestvie A. Radishcheva (1983). [On the damage to morals in Russia of Prince Shcherbatov and the Journey of A. Radishchev]. Faksimil’noe izdanie. Moscow, Nauka (in Russian).
  22. Obshchestvennaya mysl’ Rossii XVIII – nachala XX veka (2005). [Public thought of Russia in the XVIII – early XX century]. Encyclopedia. Moscow, ROSSPEN (in Russian).
  23. Ostrovskij, O. B. (2019). Aleksandr I i russkaya khudozhestvennaya kul’tura [Alexander I and Russian Art culture]. Moscow-Berlin, Direct-Media Publ. (in Russian).
  24. Pushkin, A. S. (1964). Evgeniy Onegin [Yevgeny Onegin] in Polnoe sobranie sochineniy: in 10 t., izd. 3, t. V. Moscow, Nauka, 5-213 (in Russian).
  25. Ruzhickaya, I. V. (2015). Zakonodatel’naya deyatel’nost’ v tsarstvovanie imperatora Nikolaya I [Legislative activity in the reign of Emperor Nicholas I]. Izd. 2. Moscow-St. Petersburg, IRI RAN, Tsentr gumanitarnykh initsiativ. (in Russian).
  26. Sukovizyna, E. A. (2020). A. S. Shishkov i problema krepostnogo prava v Rossii [A. S. Shishkov and the problem of serfdom in Russia] in Lomonosovskie chteniya. «Chtoby nauki vozrosli i rasprostranyalis’ v Rossii»: k 75-letiyu osvobozhdeniya territorii SSSR ot nemetsko-fashistskikh zakhvatchikov i 65-letiyu obra-zovaniya Lipetskoy oblasti. Lipetsk, LGPU imeni P. P. Semenova-Tyan-Shanskogo, 127-131 (in Russian).
  27. Sukovzyna, E. A. (2019). O probleme interpretatsii rannego rossiyskogo konservatizma i ego osobennosti v sovremennoy rossiyskoy istoriografii [On the problem of interpretation of early Russian conservatism and its features in modern Russian historiography] in Rossiyskaya gosudarstvennost’ v litsakh i sud’bakh ee sozidateley: IX-XXI vv. Materialy VI Mezhdunarodnoynauchnoy konferentsii, posvyashchennoy 65-letiyu Lipetskoy oblasti, 4 oktyabrya 2019 g. Lipetsk, LGPU im. P. P. Semenova-Tyan-Shanskogo, 109-114 (in Russian).
  28. Tomsinov, V. A. (2003). Istoriya russkoy politicheskoy i pravovoy mysli. X-XVIII veka [History of Russian Political and Legal Thought. X-XVIII centuries]. Moscow, Zertsalo Publ. (in Russian).
  29. Zimbaev, N. I. (1986). Slavyanofil’stvo (iz istorii russkoy obshchestvenno-politicheskoy mysli XIX v.) [Slavophilism (from the history of Russian socio-political thought of the XIX century)]. Moscow, Izdatel’stvo Moskovskogo universiteta. (in Russian).
  30. Shulgin, V. N. (2010). Russkiy svobodnyy konservatizm pervoy poloviny XIX veka: preemstvennost’ i razvitie. [Russian Free Conservatism of the first half of the XIX century: continuity and Development]. (doctoral dissertation abstract). St. Petersburg, LEMA (in Russian).