Недоросль на смотре: к истории воинской службы в петровское время (на примере Нижегородской губернии)

Аннотация

Актуальность изучаемой темы заключается в том, что жизнь мелкопоместного российского дворянства начала XVIII века слабо изучена историками, данная статья призвана отчасти заполнить эту лакуну. Материалы смотра 1723-1725 гг., в которых подробно описана процедура разбора недорослей для определения их в службу, являются ценным источником и позволяют выявить место жительства недоросля, переезды в иные местности, имеются ли болезни, сведения об отце и его службе, о наличии крестьян и количестве пахотной земли, а также, знал ли недоросль ранее об указе о проведении смотра и по каким причинам вовремя туда не явился. Кроме того, в документе описывается внешность дворянских недорослей: цвет волос, глаз, форма носа, лица и отдельные примечательные черты. Новизна работы прослеживается в том, что все эти сведения в комплексе позволяют увидеть не только полную картину разбора недорослей, но и, во многом, воспроизвести картину жизни провинциального мелкопоместного дворянства в переломный момент жизни государства и жизни служилого сословия. В результате изучения выявлено, что смотр в губернской канцелярии отличался от столичных смотров тем, что был направлен, прежде всего, на максимальную поставку людей в армию. На местах меньше учитывались особенности и качества каждого отдельного человека, например, показательно, что сообщать о грамотности в губернской канцелярии недорослей не обязывали. Интересны судьбы отдельных недорослей. В документах содержатся сведения по истории брачно-семейных отношений, что позволяет не только изучить судьбы самих недорослей, призываемых на службу, но и положение женщин и детей из дворянского сословия, живших в первой четверти XVIII век.

Ключевые слова и фразы: недоросли, смотр, дворянство, губернская канцелярия, военная служба, Петр I.

Annotation

Ungrown in look: to the history of the military service in Petrovsky time (on the example of the Nizhny Novgorod province.

The topicality of the research lies in the fact that the life of the small-scale Russian nobility of the early 18th century has been poorly studied by historians. This article is intended to partially fill this gap. The materials of the muster of 1723-1725, which describe in detail the procedure for examining levies to determine them for service, are a valuable source and allow us to identify the place of residence of the levy, moving to other areas, whether they have diseases, information about the father and his service, about the presence of peasants and the amount of arable land, as well as whether the levy previously knew about the decree on the inspection and for what reasons did not appear there on time. In addition, the document describes the appearance of noble levies: hair and eyes color, nose and face shape and some notable features. The novelty of the work can be traced in the fact that all this information as a single set allows you to see not only a complete picture of examining levies, but also, in many respects, to reproduce the picture of the life of the provincial small-land nobility at a turning point in the life of the state and the life of the service class. As a result of the study, it was revealed that the muster in the provincial chancellery differed from the metropolitan musters in being aimed primarily at the maximum supply of people to the army. At the local level, the characteristics and qualities of each individual were less taken into account. For example, it is telling that levies were not obliged to report their literacy in the provincial office. The fates of individual levies are interesting. The documents contain information on the history of marriage and family relations, which makes it possible not only to study the fate of the levies called up for service, but also the position of women and children from the nobility who lived in the first quarter of the 18th century.

Key words and phrases: levies, muster, nobility, governorate chancellery, military service, Peter the First.

О публикации

Авторы:
УДК 94(47).05
DOI 10.24888/2410-4205-2020-26-1-57-63
15 марта года в
34

Мелкопоместное российское дворянство начала XVIII века, по справедливому замечанию Л. Эррена, редко привлекало внимание историков [18, с. 51]. Источники, характеризующие его службу, жизнь, быт, особенности мировоззрения, малочисленны и слабо изучены. Каждый документ, помогающий раскрыть тему, особенно вновь вводимый в оборот, может внести существенный вклад в понимание места и роли в обществе этой многочисленной и, во-многом, до сих пор непонятой исследователями части населения России.

Во время правления Петра I регулярно проводились смотры дворянских недорослей, так как в связи с постоянно ведущимися войнами правительство заботилось о пополнении армии и флота качественным личным составом. Исследователи отмечают, что смотры были своеобразной формой государственного экзамена для проверки образовательного уровня недорослей перед началом военной службы [7, с. 66]. Вместе с тем, Военная коллегия, в первую очередь, была озабочена тем, чтобы набрать на военную службу как можно больше молодых людей и не дать возможности избежать службы тем, кто уклонялся от нее вопреки царским указам [15, л. 68-71об.]. Смотры по именному указу императора были частыми, так, например, они были проведены в 1703, 1704, 1711, 1712, 1713, 1720, 1721 гг. В данной статье рассматриваются материалы смотра недорослей 1723-1725 г., проходившего в Нижнем Новгороде в «канцелярии свидетельства мужеска полу душ и расположения полков» [15, л.1]. Канцелярия, руководимая генерал-майором и лейб гвардии майором С. А. Салтыковым [10, с. 168], занималась переписью лиц мужского пола, начатой еще в ноябре 1718 г. и являвшейся важной частью податной реформы [1], которая, в свою очередь, должна была упорядочить содержание армейских полков на территории государства в соответствии с финансовыми возможностями губерний.

Согласно указу императора от 23 августа 1720 г. [11, № 3631] шляхетские недоросли в возрасте от 10 до 30 лет должны были явиться на смотр в столицу в Военную коллегию [2, с. 12; 5, с. 8]. От смотра освобождались те, кто были определены на службу или отданы в ученье, а также отставленные за непригодностью по болезни. Однако значительная часть недорослей, по разным причинам, не смогла прибыть на смотр в столицу, а некоторые бежали с дороги, поэтому канцеляриям в губерниях было поручено провести учет и выяснить годность к службе недорослей, не прошедших смотр в Военной коллегии. С другой стороны, канцелярия должна была переписать и осмотреть всех офицерских, рейтарских, драгунских, солдатских и прочих служилых людей чинов недорослей. Сохранились их сказки [15; 16; 17], которые по форме чаще всего являются записями допросов недорослей, сделанными в канцелярии. Их подробно расспрашивали о происхождении, службе отцов, месте жительства, уплате податей, описывали внешность, выясняли причины неявки на смотр в Военную коллегию (при необходимости) и оценивали годность к военной службе. Кроме того, в этих записях содержится множество фактов, характеризующих разные стороны жизни семей недорослей, бытовые подробности, семейные отношения. В этом отношении данный комплекс документов показывает срез состояния служилого провинциального населения как раз перед крупнейшими изменениями, поделившими его на дворянство и однодворцев и, хотя бы отчасти, заполняет лакуну в исследовании смотра и начального периода службы, отмечаемую исследователями [18, с. 64].

Смотр был очень важным событием в жизни недоросля, именно здесь определялась его дальнейшая судьба и закладывались карьерные устремления. Однако смотр в губернской канцелярии отличался от столичных смотров тем, что был направлен, прежде всего, на максимальную поставку людей в армию. На местах меньше учитывались особенности и качества каждого отдельного человека. Например, показательно, что сообщать о грамотности в губернской канцелярии недорослей не обязывали. Общеизвестно, что в первой четверти XVIII века приходилось недорослей заставлять учиться «с великим принуждением» [4, с. 42]. В изучаемом документе установить наличие навыков письма у недоросля в основном можно только по косвенным данным: собственноручной подписи, упоминанию о гражданской службе, требующей таких навыков, в отдельных случаях имеется прямое упоминание об обучении в школе. Так, дворянский сын Быков Петр Васильев сын, в течение года обучавшийся в школе, отправлен в армию солдатом [15, л. 8-10]. Всего упоминание об учебе имеется в сказках троих недорослей: в школе учились упомянутый Петр Быков и его умерший до смотра брат Афанасий, а также семилетний Иван Поддубский, обучающийся в архиерейской словесной школе [16, л. 74].

Об Иване сказано, что в Нижнем Новгороде он живет как сирота в Воскресенском девичьем монастыре у игумении Ирины и обучается в школе. Его отец – Данило Спиридонов сын Поддубской, «родиною был Смоленского полону поляк крещеной», рейтар, испомещенный на пустых землях в Симбирском уезде, а мать – Офимья Аврамова дочь, в девичестве Белокрыльцева, дворянка, родом из Костромского уезда [16, л. 74]. Данило Поддубский был ее вторым мужем, первый – драгун Федор Шишов также умер. После смерти второго мужа ее пасынок Петр Поддубский забрал себе всю пашенную землю отца, а Офимью с маленьким сыном сослал в Нижний Новгород, где она «живет… у подъячего Дмитрея Казмина в соседстве» [16, л. 75]. Офимья отдала сына в архиерейскую школу. Воскресенский женский монастырь находился около Никольской башни нижегородского кремля. По указу Петра в Нижнем Новгороде к 1721 г. архиепископом Питиримом были открыты четыре школы: Букварная, Славяно-Российская, Эллино-Греческая и Певческая. Первый набор состоял из 200 учеников [9, с. 11]. По указу Петра в школы набирали в первую очередь детей лиц духовного звания. Вероятно, игуменья Ирина и подъячий Дмитрий Казмин определили сироту в школу.

Часто именно матери привозили на смотр своих малолетних сыновей и с их слов записывались все сведения о происхождении недорослей. Поэтому данные документы могут служить источником и по истории брачно-семейных отношений, а также рассказать о положении в обществе женщины из небогатого провинциального дворянства. Н. Пушкарева отметила, что преобразования начала XVIII века кардинально изменили быт и образ жизни российских женщин [12]. В изучаемых документах имеются данные о первых и вторых браках. Служилый человек мог жить в семье жены, причем она могла быть и недворянского происхождения. В частности, «Иван Щеглов показал что отец ево Иван Осипов сын Щеглов был дворянской сын Нижегородского уезду деревни Богаткова которая ныне запустела без остатку и служил в полках, а крестьян и пахотной земли у нево не было, в той деревне умре тому ныне лет с 10, а он Иван ис той деревни после отца своего сошел в Нижней, а на смотрех нигде не бывал, кормитца черною работою и пристал жить к церкви Петра и Павла к попу Ивану Григорьеву, и в доме его женился на дочери его девке Устинье, и живет у него тому ныне лет с 8. И в прошлом 721 году в Нижнем во время поголовной переписи скаску об нем подавала жена его и писала его разночинцом 40 лет, сына Гаврила осми лет» [17, л. 77]. Тяжело жилось и женам служилых людей: Мавра, жена драгуна Галицкого полка Харитона Махова «о сыне своем скаски не подавала, была в Нижегородском уезде в работе по разным местам для жнитва хлеба» [17, л. 73-73об.].

В этом же документальном комплексе содержатся и сказки отставных или претендующих на отставку служилых людей Нижегородского уезда. В документах часто упоминаются отцы, братья, матери, дядья. Всего имеются упоминания о 308 человеках. Безусловно, это один из наиболее полных источников, содержащих такие подробные свидетельства о жизни нижегородских служилых людей конца царствования Петра I.

Рассмотрим подробнее документы на 133 недоросля. Самому младшему из них было всего 5 лет, самому старшему – 36 лет. 27 человек записаны как дворянские (шляхетские) сыновья, 108 человек – рейтарские, драгунские сыновья и из однодворцев. В сказках и сопутствующих им документах соблюдается определенный набор обязательных сведений, который позволяет выявить некоторые закономерности. Недоросль указывал следующие сведения: полное имя, место жительства, переезды в иные местности, данные об отце и его службе, о наличии крестьян и количестве пахотной земли, знал ли об указе о проведении смотра, по каким причинам вовремя не явился на смотр, имеются ли болезни. В заключение приводится клятва о том, что «в сем своем допросе сказал самую сущую правду и ежели что явится лож и за то указал бы Ево Императорское Величество учинить ему смертную казнь» [15, л. 3].

Имя – в отличие от учетных документов XVII века, указывается полный вариант, несмотря на юный возраст недоросля, например: Семен Михайлов сын Саламыков [15, л. 31].

Место жительства – например, «села Рословки Семен Петров сын Зубов» [16, л.100об.], «Орзамаского уезду деревни Чергати рейтарской сын Григорий Петров сын Полушкин» [16, л. 25].

Сведения об отце и его службе – особое внимание уделяется описанию службы отца, в них могут упоминаться военные баталии, в которых он участвовал, отмечаются случаи гибели служилых людей на войне. «Петр Андреев сын Гучев сказал: отец де Андрей служил рейтарскую службу и во время отступления города Риги отец ево умре, а он Федор остался после отца своего в малых летех…и в том де малолетстве глупостию ево […] шел он к городу Архангельскому и ж[ил там] лет с 6 и оттоле сшел во Фролищевскую пустынь что в Гороховском уезде на реке Лух и жил в той пустыни лет с 8, а на смотре нигде не был. Ныне пришел явится к смотру в Нижнем…» [15, л. 19]. Из приведенной выше цитаты видно, как непросто складывались судьбы детей служилых людей того периода.

Сведения о наличии крестьян и количестве пахотной земли подали всего 8 человек в возрасте от 13 до 25 лет. Причины этого понятны: как правило, у малолетних недорослей, живущих с отцовского поместья, не было ни своей земли, ни крестьян. Наибольшее количество дворовых людей, 9 человек, показал 25-летний Афанасий Данилов сын Стечкин, принадлежащий к известному нижегородскому служилому роду, признанный негодным к службе из-за болезни [15, л. 53].

Знал ли об указе о проведении смотра и по каким причинам вовремя не явился на смотр – как правило, недоросли подтверждают, что указ о повелении «всякого чина дворяням явится в Москву к смотру» [15, л. 59] слышали. Чаще всего причиной отсутствия на смотре недоросли называют «скудость» (45 человек), реже – малолетство, болезни или отсутствие в месте проживания. Так, Василий Иванов сын Своробоярский «в Москву к смотру не явился за отлучением, что был у братьев своих родных Ивана да Бориса в Санкт Питербурхе, которые имеютца в салдатях в Ынермоланском полку и как из Санкт Питербурха в дом свой приехал, по тому ж в Москву к смотру не явился за скудости» [16, л. 23об.].

Затем следовало описание внешности недоросля, которое выполняло более позднюю функцию фотографии в личном деле. В описании упоминались: возраст, рост, цвет волос и глаз, форма носа, цвет и форма лица, иногда некоторые характерные приметы, а также заболевания, мешающие человеку выполнять военную службу.

Для каждого параметра имелся устоявшийся набор признаков:

Возраст недорослей, как указано выше – от 5 до 36 лет.

Рост описывали с помощью измерения в аршинах и вершках. Аршин при Петре I был равен 711,2 мм и делился на 16 вершков, вершок равен 44,45 мм [3]. В документе имеются сведения о росте 76 недорослей в возрасте от 17 лет и выше. Он составлял от 152 до 178 см в переводе на метрическую систему. Средний показатель роста недорослей – 161,8 см (между 2 аршинами 4 вершками и 2 аршинами 5 вершками). Рост недорослей в возрасте до 17 лет также указан, но в данном случае не берется для подсчетов по понятным причинам.

Цвет волос варьируется от черного до белого. Между ними имеются: черно-русые волосы, русые, русые красноватые, красные, светло-русые, белокуроватые. Подавляющее большинство (98 человек или 74%) имели русые, еще 5 человек, или 4% – светло-русые волосы. К брюнетам можно отнести 16 человек с черными волосами и 5 с черно-русыми (всего 16%). Остальные варианты встречаются в единичных случаях.

Цвет глаз – серые, светло-карие, карие, черные. Подавляющее большинство недорослей имели серые глаза – 101 человек (76%), варианты карих и черные глаза – 32 человека (24%).

Форма носа в основном описывается показателями: остронос, невелик (велик), средний, широковат, покляп. В единичных случаях встречаются носы вскоросые (курносые), прямые, долгие, клепоносые, кокореватые и другие. В 40 случаях (30%) носы описаны как невеликие, в 57 (43%) – как острые.

Цвет лица отмечен не всегда, имеет множество вариаций, так как дополнительно указано наличие рябин, шадрин. Основная масса, 51 человек (38%) имеет белый цвет лица (вариации – бледен, беловат), 42 человека (32%) – смуглый с вариантами, у 8 человек (6%) отмечены красные или красноватые лица. 17 человек имеют рябины, шадрины, крапины.

Форма лица также указана не во всех случаях. 23 человека отмечены как имеющие сухощавое или продолговатое лицо, 16 человек имеют круглое лицо, имеются также плоское, татароватое и скуловатое лица.

Таким образом, средние внешние показатели нижегородского недоросля перед приемом в службу можно описать так: он имеет рост около 162 см, русые волосы, серые глаза, лицо белое или смуглое, чаще продолговатое, чем круглое, небольшой острый нос. Как наиболее типичное приведем описание внешности Ивана Кречетникова: «А по осмотру он Иван ростом 2 аршина 4 вершка, волосом рус, глаза серые, лицем бел, нос средней, от роду ему 25 лет» [15, л. 68]. Среди недорослей можно также выделить часть черноволосых, кареглазых молодых людей, которые в основном происходят из Курмышского уезда и других юго-восточных и южных территорий губернии, традиционного места проживания служилых татар и мордвы.

Большое внимание канцелярия уделяла медицинскому освидетельствованию тех недорослей, которые заявляли об имеющихся болезнях. В Нижнем Новгороде медицинский осмотр проводил лекарь Петр Мак, Peter Maack Chirurgus – так он сам подписывался [15, л. 136]. О самом лекаре известно немного. Его имя упоминается в документах Аптекарского приказа [13, л.18–26] и Разрядного приказа [14, л. 326–327]. В указе из Разряда говорится о том, что лекарь Петр Мак и ученик отпущены из русской армии от Таванска, османской крепости, расположенной в низовьях Днепра, в Москву. В исследованиях по истории аптекарского дела в России упоминается Иван Маак, который в течение 45 лет, примерно с 1724 г., руководил первой в русской армии госпитальной аптекой [8, с.71]. Возможно, он является родственником Петра Мака, на такую мысль наводит двойное совпадение: фамилии и рода занятий.

Процедура освидетельствования заключалась в том, что недоросль, либо его родитель, заявляли в канцелярии о заболевании. После этого канцелярия выпускала указ от имени государя об осмотре предполагаемого больного лекарем. Недоросля отправляли к лекарю либо самостоятельно, либо в сопровождении солдат. После осмотра лекарь писал ответное доношение в канцелярию, в котором подтверждал или опровергал наличие болезни у недоросля и выносил вердикт о возможности отправки его на военную службу. Так, рейтарский сын Никифор Кузьмин сын Ляцкой при «осмотре объявил что у обоих ног в коленках жилы свело и оттого мало розгибаются» [15, л. 134]. Из канцелярии вышел указ, согласно которому было велено отослать его к лекарю. Лекарь Петр Мак осмотрел его и написал в доношении, что «у него у обоих ног под коленками жилы свело и затем ему ни в какой салдатской службе быть не можно» [15, л. 136]. В результате, Ляцкому выдали паспорт, в котором было написано, что «по осмотру вышереченной канцелярии и по лекарскому свидетельству… от службы отставлен и отпущен в дом свой по прежнему» [15, л. 139]. В некоторых случаях недоросли, только что взятые в службу, требовали, чтобы их лечили. Например, рейтарский сын Карп Струцкой, уже взятый в солдаты, «залежал лихорадкой и от той болезни свело ему левую ногу, а ныне оной Струйской требует от таковой болезни лекарства» [15, л.156]. Петр Мак осмотрел Струйского и нашел, что «той ногой свободно ходить не можно и затем ему в салдатах быть не можно ж» [15, л.157]. Канцелярия приняла решение о признании солдата негодным к службе и выдала ему паспорт, заставив вернуть в казну выданное жалование за 4 месяца в размере 30 алтын 5 денег [15, л.159].

Всего негодными полностью были признаны 26 человек (19,5% осмотренных недорослей), из них: у пятерых – падучая болезнь (эпилепсия), один безумен, у семерых сохнут руки от болезни или увечий, у семерых сводит ноги или имеется ножная ломота, один имеет горб, один глух, четверо больны глазами. Еще два человека признаны негодными без обозначения болезни. Два недоросля, несмотря на болезни, отпущены только до указу, то есть будут освидетельствованы и призваны (или не призваны) на службу позже. Характерно, что в 1723 году по губернским канцеляриям Военной коллегией был разослан указ о наказании людей, пытающихся избежать службы с помощью симуляции падучей болезни, что говорит о распространенности таких попыток [6, л. 151-152]. Значительное количество признанных негодными к службе недорослей может быть объяснено тем, что на этот смотр были вызваны все, кто ранее не явился в Военную коллегию, в том числе по болезни. Большой интервал возрастов недорослей это подтверждает. Таким образом, изучение документального комплекса показало, что он является ценным источником по истории воинской службы во время петровских реформ, а также хорошо иллюстрирует жизнь провинциального мелкого дворянства в этот переломный момент в жизни государства.

Список литературы:

  1. Анисимов, Е. В. (1991). Петр Первый: рождение империи // История Отечества: люди, идеи, решения / Сост. С. В. Мироненко. М.: Политиздат. С. 186-220.
  2. Азизбаева, Р. Е. (2013). Из жизни юношества в петровскую эпоху // Труды Государственного Эрмитажа. Петровское время в лицах – 2013: К 400-летию Дома Романовых (1613–2013), (70). СПб.: Издательство Государственного Эрмитажа.
  3. Белобров, В. А. Традиционная русская система мер длины. Краткое описание. URL: https://www.academia.edu/10191019.
  4. Бенда, В. Н. (2018). «Великое принуждение» в реализации планов Петра I по обучению и образованию дворянских недорослей // International scientific review. № 1 (40). С. 42-45.
  5. Бенда, В. Н. (2019). «Обязательность» службы дворянского сословия и особенности ее прохождения в русской армии в XVII веке // Juvenisscientia. № 8. С. 8-11.
  6. ГКУ Центральный архив Нижегородской области. Ф. 1004. Оп. 1. Д. 2.
  7. Гурьева, А. В. (2010). Законодательство о смотрах дворянских недорослей в России XVIII в. // Документ. Архив. История. Современность. Материалы III Всероссийской научно-практической конференции. Екатеринбург, 21-22 октября 2010 г. Екатеринбург: Издательство Уральского университета.
  8. История фармации: учебно-методическое пособие (2013) / Сост. О. М. Павлюк, Т. Д. Савченко. Пятигорск: Пятигорский медико-фармацевтический институт.
  9. Нижегородская Духовная семинария. Вехи истории. Нижний Новгород: Издательский отдел Нижегородской епархии при Вознесенском Печерском монастыре, 2010.
  10. «От Петра губернии берем начало…» (становление Нижегородской губернии в документах первой четверти XVIII века): сборник документов / Сост. Е. Э. Ешан, С. В. Сироткин. Нижний Новгород: Центральный архив Нижегородской области, 2014.
  11. Полное собрание законов Российской империи с 1649 года: в 33 т. Первое собрание. Т. VI. 1720-1722. СПб.: Типография II Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830.
  12. Пушкарева, Н. Л. (2012). Частная жизнь русской женщины XVIII века. М.: Ломоносовъ.
  13. Российский государственный архив древних актов. Ф. 143. Оп. 3. Д. 409.
  14. Российский государственный архив древних актов. Ф. 210. Приказный стол. Ст. 2642.
  15. Российский государственный архив древних актов. Ф. 350. Оп. 3. Д. 153.
  16. Российский государственный архив древних актов. Ф. 350. Оп. 3. Д. 154.
  17. Российский государственный архив древних актов. Ф. 350. Оп. 3. Д. 167.
  18. Эррен, Л. (2012). Российское дворянство первой половины XVIII века на службе и в поместье // Дворянство, власть и общество в провинциальной России XVIII века / Ред. О. Глаголева и М. Ширле. М.: Новое литературное обозрение.

References:

  1. Anisimov, E. V. (1991). Petr Pervyj: rozhdenie imperii [Peter the First: the birth of an empire] in Istorija Otechestva: ljudi, idei, reshenija [History of Fatherland: people, ideas, solutions]. [Sost.: S. V. Mironenko. Moscow, Politizdat Publ., 186-220. (in Russian).
  2. Azizbaeva, R. E. (2013). Iz zhizni junoshestva v petrovskuju jepohu [From the life of youth in Peter’s era] in Trudy Gosudarstvennogo Jermitazha. [Research by the State Hermitage]. T. 70. Petrovskoe vremja v licah [Peter’s time in persons]: K 400-letiju Doma Romanovyh (1613-2013). St. Petersburg, Izdatel’stvo Gosudarstvennogo Ermitazha. (in Russian).
  3. Belobrov, V. A. Tradicionnaja russkaja sistema mer dliny. Kratkoe opisanie. [Traditional Russian system of measures of length. Short description]. URL: https://www.academia.edu/10191019. (in Russian).
  4. Benda, V. N. (2018). «Velikoe prinuzhdenie» v realizacii planov Petra I po obucheniju i obrazovaniju dvorjanskih nedoroslej [«The great coercion» in the implementation of the plans peter training and education noble greenhorns] in International scientific review, 1 (40), 42-45. (in Russian).
  5. Benda, V. N. (2019). «Objazatel’nost’» sluzhby dvorjanskogo soslovija i osobennosti ee prohozhdenija v russkoj armii v XVII veke [«Binding» service of the nobility and especiallyits passage in the Russian army in the XVIII century] in Juvenisscientia, 8, 8-11. (in Russian).
  6. Gur’eva, A. V. (2010). Zakonodatel’stvo o smotrah dvorjanskih nedoroslej v Rossii XVIII v. [Legislation about young nobles’ musters in the XVIII century in Russia] in Dokument. Arhiv. Istorija. Sovremennost’. Materialy III Vserossijskoj nauchno-prakticheskoj konferencii [Document. Archive. History. Modern times. Materials of the 3rd All-Russian Research and Practical Conference]. Ekaterinburg, 21-22 oktjabrja 2010 g. Ekaterinburg, Izd-vo Ural. un-ta, 66-70. (in Russian).
  7. Istorija farmacii: uchebno-metodicheskoe posobie (2013). [History of Pharmacy: Study Guide] O. M. Pavljuk, T. D. Savchenko. Pjatigorsk, Pjatigorskij mediko-farmacevticheskij institut (PMFI). (in Russian).
  8. Pushkareva, N. L. (2012). Chastnaja zhizn’ russkoj zhenshhiny XVIII veka [The private life of a Russian woman of the 18th century]. Moscow, Lomonosov. (in Russian).
  9. Jerren, L. (2012). Rossijskoe dvorjanstvo pervoj poloviny XVIII veka na sluzhbe i v pomest’e in Dvorjanstvo, vlast’ i obshhestvo v provincial’noj Rossii XVIII veka [Nobility, power and society in provincial Russia of the 18th century], red. O. Glagoleva i M. Shirle. Moscow, Novoe literaturnoe obozrenie. (in Russian).