Дискурс о новом городе и советская градостроительная практика 1930-х гг.: случай Верхней Салды¹

Аннотация

Статья посвящена представлениям о новом социалистическом городе в СССР эпохи индустриализации, рассмотренным на примере Верхней Салды – небольшого города на Среднем Урале, где в 1930-е гг. по проекту знаменитого бюро А. Кана развернулось строительство мощного завода мостовых и крановых конструкций («Стальмост»). На основании материалов прессы Салдинского района рассматривается формирование представлений о новой Салде как социалистическом городе. Как и другие центры индустриального строительства, в начале 1930-х гг. Верхняя Салда была провозглашена социалистическим городом нового типа, в котором будет доминировать новый тип расселения, основанный на обобществлении быта. Планы по созданию новой Салды включали частичное обобществление быта и массовое жилое строительство. Однако амбициозная программа возведения нового города не была реализована, а череда неудач в возведении «Стальмоста» вывела Верхнюю Салду из числа образцовых строек Урало-Кузнецкого комбината. К концу 1930-х гг. соцгород Верхняя Салда был частично выстроен, ряд его сооружений, включая крупное здание заводоуправления, может считаться уникальным. Однако дискурс о новом городе изменился – теперь вместо нового расселения речь шла о череде коммунальных улучшений, равномерно распределенных по всем города Союза, и новостройки Верхней Салды не оказались востребованы в публичном дискурсе.

Ключевые слова и фразы: Верхняя Салда, градостроение, индустриализация, архитектура, «Стальмост», социализм.

Annotation

Discourse about the new town and the soviet urban practice of the 1930s: the case of the Upper Salda

The paper deals with the conceptions of the new, socialist city in the USSR during the era of industrialization, using the case of Verkhnaya Salda – a small city in Middle Urals, which in 1930es became a site for construction of a new plant of steel bridge and crane constructions (Stalmost), designed by the famous architecture bureau of A. Kahn. Analyzing the materials of the local press, the author traces the transformations in the discourse about New Salda as a socialist city. Just as the other centers of socialist reconstruction, Salda was proclaimed a socialist city dominated by a new housing system, based upon the communal living. The plans of constructing the new city included the partially socialization of living and the mass construction of habitation. However, the ambitious program of constructing a new city was not implemented, while a chain of failures in building Stalmost made Verkhnaya Salda to leave the exemplary construction site of Ural-Kuznetsk combinate. By the end of 1930es the new city of Verkhnaya Salda at least partially emerged, while some of its newly-built structures, including the colossal administrative building, were truly unique. But at that moment the very discourse of the socialist city had been transformed, replacing the exemplary images with the set of communal improvements equally spread across the cities of Union. Therefore, new city of Salda was not in demand in the public sphere.

Key words and phrases: Verknaya Salda, urban planning, industrialization, architercture, “Stalmost”, socialism.

О публикации

¹ Настоящее исследование выполнено при поддержке Российского научного фонда (РНФ), проект № 19-78-10095 «Индустриальная идентичность территорий России: уральские региональные сообщества и дискурс об Урале в культуре XVIII — XX вв.». Автор благодарит Верхнесалдинский краеведческий музей, любезно предоставивший фотографии

Авторы:
УДК 94(100)“1931/40”
DOI 10.24888/2410-4205-2020-25-4-8-20
11 декабря года в
10

Эпоха индустриализации в СССР сопровождалась интенсивной урбанизацией, и история о новом социалистическом городе стала одной из главных составляющих советской идеологии 1930-х гг. Такие истории о социалистическом строительстве, как строительство Новокузнецка, Запорожья, Магнитогорска, Уралмаша и других, находились в фокусе общественного внимания; они были не только фактами экономической и социальной жизни Союза, но и крупнейшими элементами представлений о новом городе. Но были и другие примеры: те города, где, согласно плану, должны были разместиться стройки-гиганты, и где, в силу ряда факторов, амбициозный строительный план реализовывался с задержками или отклонениями, а то и не реализовывался вовсе. К числу таких примеров относится и Верхняя Салда, рассмотрению случая которой и посвящена настоящая статья.

Градостроительные особенности Верхней Салды эпохи первых пятилеток ранее не становились предметом специального анализа в научной литературе. Вектор исследований по истории Верхней Салды почти полностью определяется существованием здесь мощного титанового производства [8; 12], возникшего в 1940-х гг., и особой экономической зоны «Титановая долина». История же Верхней Салды межвоенной поры затрагивается в краеведческих исследованиях реже и достаточно кратко [10; 13; 22].

Верхняя Салда была значимым металлургическим центром еще до революции. Однако ее преображение в мощный социалистический город планировалось не на базе реконструкции старого металлургического завода, а на основании нового колоссального строительного проекта – завода мостовых и крановых конструкций, известного под именем «Стальмост». Проект был разработан знаменитым архитектурным бюро А. Кана в США [32, p. 76]. Сам же завод был частью амбициозного проекта по преображению экономики восточных областей СССР – Урало-Кузнецкого комбината.

Возведение «Стальмоста» началось летом 1929 г.; закладка завода прошла в середине июля, будучи приуроченной, очевидно, к отмечавшемуся в те годы на Урале празднику «освобождения Урала от колчаковских банд» (аналогичный день был выбран и для закладки Уральского завода тяжелого машиностроения в Свердловске). С осени 1931 г. на стройке начала выходить собственная многотиражка – «Ударник Стальмостстроя». Основной целью газеты было вытянуть стройку из простоя, взывая к сознательности строителей и подчеркивая уникальное значение строящегося колосса промышленности: «На рабочих строителей гиганта “Стальмоста” возложена почетная роль – дать стране завод, основанный на передовых завоеваниях техники, завод с продукцией в 240 тыс. тонн мостов и конструкций. Таких заводов царская Россия не знала, их способны создавать лишь трудящиеся массы свободного государства, где нет эксплуататоров и угнетенных» [5, с. 1]. В книге С. Безбородова «Страна стальных великанов» (1934) Верхняя Салда, обозначенная значком «Стальмоста», фигурирует на схеме Урало-Кузбасса среди первоклассных строек.

Как видим, контуры новой Салды были впечатляющими. И уже 3 декабря 1931 г. на ее страницах появилась статья некоего Каменева, в красках описывавшая, как «вместе с новым заводом родится новый город, способный шагать в ногу с поступью нашей социалистической эпохи». Новая Салда, которую предполагалось строить к северу от уже существовавшего поселка металлургического завода, должна была состоять из жилых комбинатов, включающих собственно жилье «частично обобществленного типа», ясли, детсад, столовую и распределитель. Рядом с железнодорожной станцией должен был появиться пищевой комбинат, включающий фабрику-кухню, холодильник и склады. С фабрики-кухни готовые порции пищи доставляются в столовые отдельных кварталов. Предполагалось выстроить больничный городок на краю поселка (с главным корпусом на 240 коек) и поликлинику в непосредственной близости к центральной площади, ВТУЗ и целую сеть школ ФЗС, целый ряд административных сооружений, в том числе Дом советов и Дом связи. На берегу старого заводского пруда должен был расположиться «парк отдыха и физкультуры». Наконец, планировалось подвести ко всем домам водопровод и канализацию, организовать очистку воды [16, с. 2].

Схема Урало-Кузнецкого комбината

Иллюстрация 1. Схема Урало-Кузнецкого комбината. Художник А. С. Пруцкой. Из книги С. Безбородова «Страна стальных великанов» (1934).


23 июня 1932 г., в «Ударнике Стальмостстроя» вышла статья архитектора Уралгипрогора В. П. Парамонова. Она тоже была посвящена будущему облику города. Проектная численность населения немного возросла по сравнению с планом 1931 г.: теперь она должна была составить 50 000 человек. В каждом квартале должны были быть развернуты детские сады, ясли, прачечные и столовые (мощностью на 200-250 человек единовременно). Статья Парамонова помещала пищевой комбинат там же, где и статья Каменева, но более не упоминала о фабрике-кухне. На берегу пруда размещался парк культуры с водной станцией, стадионом и домом физической культуры.

Парамонов детализировал состав жилой застройки, намеченный еще в статье Каменева. Дома-коммуны «с полным обобществленным бытом» должны были вмещать 8% численности населения, общежития для одиночек с обобществленным полностью бытом планировались еще для 10% жителей. Основная же масса верхнесалдинцев – 52% – должна была обитать в домах переходного типа, обслуживаемых детсадами и яслями, частично – общественным питанием и коммунальными услугами. Еще 30% горожан должны были жить в домах с индивидуальными квартирами, пользуясь из социальной инфраструктуры только детсадами и яслями. Высота жилых домов ограничивалась 3 этажами, и лишь один квартал планировалось занять четырехэтажками. В перспективе следовало «все дома постепенно снабдить ваннами и душами», но в ближайшие годы населению пришлось бы пользоваться общественной баней «через каждые десять дней», а дошкольникам – пользоваться ваннами и душами при детских домах. В центре поселка проектировалась площадь «для митингов и празднеств», на которую бы выходили клуб, дом связи, дом советов и другие здания общего пользования [20, с. 2-3]. На осуществление этих планов Парамонов отводил 8-10 лет, стоимость же строительства он оценил в 90 миллионов рублей. Эти цифры не были несбыточными: график работы Салдостроя на 2-ю половину 1932 г. оценивал жилищно-коммунальное строительство в 4 миллиона рублей и, следовательно, примерно в 8 миллионов на целый год [6]. В целом же проекты создания в Верхней Салде образцового социалистического города шли в русле градостроительного планирования начала 1930-х гг. – сходные планы были разработаны для Магнитогорска [25, с. 32-33], поселка Бакалстроя в Челябинске [9, с. 15], донбасской Горловки [30] и других городов.

По-видимому, в начале 1930-х гг. эти планы казались реализуемыми. «Стальмост» занимал достойное место в публичном дискурсе о гигантах пятилетки. К примеру, в 1932 г. на страницах иллюстрированного альбома «Строим Урало-Кузнецкий комбинат» этот завод фигурировал рядом с такими колоссами, как Красноуральск, Уралмаш и ЧТЗ. Правда, снимать в Салде было еще нечего, и альбом украшало фото работников стройки. Сам «Стальмост» был назван «гигантом на речке Барнеевке» {1}, который будет иметь «10 огромнейших цехов», а местом его расположения была – ошибочно! – названа Нижняя, а не Верхняя, Салда [26, с. 24].

{1} Речка Барнеевка (Барневка) действительно значится среди притоков реки Салды, однако сегодня ее уже трудно найти – очевидно, это одна из мелких речек, впадающих в Верхнесалдинский пруд либо в Салду сразу после пруда, когда она протекает по городу.

Гигант на речке Барнеевке

Иллюстрация 2. Гигант на речке Барнеевке. Коллаж из альбома «Строим Урало-Кузнецкий комбинат». 1932 г.


«Экономическое описание Салдинского района», составленное в 1934 г. и опубликованное известным знатоком истории Салды О. С. Журавлевым, определяло плановую численность жителей города на 1937 г. в 14 137 человек (с последующим ростом до 50 000), а площадь проектируемой жилплощади – в 83 291 кв. м. жилья. Из них лишь 17,1% должны были составить деревянные дома, все остальное – описанные еще Парамоновым каменные трехэтажки. Основная масса каменных домов – 35 зданий – планировалась «нормальными», сверх того соцгород Салда должен был обзавестись 3 общежитиями и 5 домами для специалистов, а также особыми домами на 8 квартир («для высшей администрации») и на 4 квартиры (для дирекции). Социальную инфраструктуру должны были представлять клуб, сеть школ, детсадов и яслей, больничный городок из 12 зданий, поликлиника (диспансер), баня и прачечная. Все это жилищно-коммунальное строительство составители «Описания» оценили примерно в 40 миллионов рублей [11].

Строительство цехов завода «Стальмост»

Иллюстрация 3. Строительство цехов завода «Стальмост». Северный фасад. 1933 г. Фото из фондов Верхнесалдинского краеведческого музея.


Однако Верхняя Салда начала 1930-х гг. была слабо похожа на картину, нарисованную в статьях Каменева и Парамонова. Поселок «Стальмоста» представлял собой конгломерат неблагоустроенных барачных поселков [13, с. 180]. График работы Салдостроя фиксирует на 1932 г. строительство 8 домов из бесцементного камня, 15 щитовых, 11 рубленых и 23 брусковых дома, а также гостиницу, школу ФЗС № 1, дом ИННОРСа и поликлинику [6]. Все это планировалось сдать в эксплуатацию в октябре – декабре 1932 г. Стоимость жилищно-коммунального строительства, оцененная, как мы уже отметили, в 4 миллиона рублей, составляла 50% от общей суммы затрат на строительство – вторая половина суммы уходила на возведение главного корпуса «Стальмоста», который предполагалось завершить к 1933 г. Таким образом, основные силы были брошены на возведение завода, и к лету 1933 г. он вошел в строй, причем сопоставление американского проекта [31, p. 93] с реальным объемом работ позволяет сказать: разработка А. Кана была воплощена в Верхней Салде практически полностью.

Гостиница завода «Стальмост»

Иллюстрация 4. Заводская гостиница, построена в 1933 г. Фото из фондов Верхнесалдинского краеведческого музея.


Увы, пуск «Стальмоста» в 1933 г. вошел в историю как фальстарт в индустриальном строительстве. 25 августа 1934 г. Верхнюю Салду посетил народный комиссар тяжелой промышленности СССР Г. К. Орджоникидзе (Серго). Он «застал завод в безобразном состоянии» и распорядился «взяться за достройку и приведение завода в порядок» [19, с. 3]. Уже позднее, во 2-й половине 1930-х гг. стальмостовская газета будет рисовать это событие как судьбоносное: «Видя хаотическое, бесхозяйственное состояние, Серго попутно указывал на все это руководителям и крайне был возмущен тем, что он видел. Часть оборудования, смонтированная в цехе обработки, находилась среди гор земли, ржавела. Кругом стояли лужи и целые котлованы с водой, горы земли и грязи, напоминавшие какой-то заброшенный пустырь» [17, с. 1]. Сам завод получил в 1937 г. имя Орджоникидзе.

В 1935 г. финансовые вливания были увеличены и по-настоящему развернулось капитальное строительство поселка «Стальмоста»; до того жилищный фонд включал лишь 48 деревянных домов и бараки [11]. В апреле 1935 г. обзорная статья Т. Тарасова сообщала: «Будет выстроен социалистический город на 22 000 жителей. Сейчас уже началось строительство первого дома специалистов, в котором будет на каждого жильца комната, кухня и кладовая. Трехэтажные дома под квартиры для рабочих и инженерно-технических работников будут построены по последнему слову техники жилищного строительства. Электричество, водопровод, канализация, радио, телефон, газовое отопление будут неотъемлемой частью этих жилищ, так же, как и удобная красивая мебель и пр. оборудование» [27, с. 2]. А в июле 1935 г. «Салдинский рабочий» писал о том, что строительство нового дома специалистов – первого дома того соцгорода, о котором писали когда-то Каменев и Парамонов – заканчивается: «С восточной стороны к первому поселку, застроенному двухэтажными деревянными домами, будет привыкать красивый социалистический городок с десятками каменных трехэтажных 36-квартирных домов» [23, с. 2]. Уже к ноябрю 1935 г. в этот дом должны были въехать первые жильцы – «30 лучших специалистов стройки».

Дом специалистов завода «Стальмост»

Иллюстрация 5. Дом специалистов завода «Стальмост», 2-я половина 1930-х гг. Фото К. Д. Бугрова, 2018 г.


Но только 17 октября 1936 г. заводская газета смогла с гордостью рапортовать о том, что дом специалистов (ул. Энгельса, 29) наконец-то сдан в эксплуатацию: «Новый дом явится лучшим жилым домом в районе. Удобное расположение комнат, балконы, стенные шкафчики и буфеты, удачный подбор цветов окраски стен, ванные комнаты, удобные кухни и т. п. предоставляют жильцам все удобства». В доме были трех- и четырех комнатные квартиры площадью от 13 до 20 кв. м. Кухни имели штепсель для подключения бытовой техники и «сущевскую плиту» – стальную кухонную плиту на твердом топливе. Дом был электрифицирован и располагал системой отопления [7, с. 2].

Фабрично-заводская школа завода Стальмост

Иллюстрация 6. Фабрично-заводская школа (ФЗД № 13). Построена в 1935 г. Фото из фондов Верхнесалдинского краеведческого музея.


Так начал, наконец, появляться на свет давно обещанный соцгород «Стальмоста»; рядом с домом специалистов в 1937 г. был построен «дом нормального типа» (ул. Карла Либкнехта, 12), во дворе этих новых крупных домов в 1938 г. разместился громадный детский сад (ул. Карла Либкнехта, 10). В северной части квартала располагаются несколько домов, выстроенных, очевидно, позднее, на протяжении 1940-х гг. (ул. Либкнехта, 8 и 4). Были также выстроены гостиница (ул. Парковая, 11), школа-семилетка, школа-десятилетка (ул. 25 лет Октября, 18, утрачена), баня (утрачена).

«Дом нормального типа» завода «Стальмост»

Иллюстрация 7. «Дом нормального типа» завода «Стальмост», 2-я половина 1930-х гг. Фото К. Д. Бугрова, 2018 г.


В 1937 г. было завершено трехэтажное здание «комбината бытовых сооружений» – (ул. Парковая, 1), основного административно-бытового комплекса завода [23, с. 56]. Здание протяженностью более 150 метров начали строить в конце 1934 г., и среди общественных зданий поселка «Стальмоста» оно было крупнейшим; здесь размещались раздевалки и душевые, медпункт, типография, административные службы и расчетная касса, столовая, спортзал и библиотека [28, с. 1]. Здесь также работал техникум [22, с. 124]. Капитального клуба в Верхней Салде в 1930-е гг. не было; работал лишь временный деревянный клуб имени 1 Мая [10].

Заводоуправление завода «Стальмост»

Иллюстрация 8. Заводоуправление завода «Стальмост» (комбинат бытовых сооружений). 2-я половина 1930-х гг. Фото из фондов Верхнесалдинского краеведческого музея.


Но, в целом, жилищное строительство – помимо домов инженерно-технической и руководящей элиты – стагнировало. По-видимому, чтобы справиться с нехваткой жилья, в 1939 г. в Верхней Салде приступили к строительству 312 новых домов скоростным методом [1, с. 6]. В целом же, соцгород «Стальмоста» иллюстрирует мнение современного ученого М. С. Ильченко о том, что «незавершенность» для строительства в СССР межвоенной поры была по существу нормой: «Декларативно соответствуя программным требованиям и установкам руководства страны, новые социалистические города при этом в значительной степени являлись результатом использования архитекторами нестандартных приемов, творческих импровизаций и новых технологических решений, способствуя появлению оригинальных подходов и способов осмысления городского строительства» [14, с. 73-74].

Спустя десятилетие после начала возведения завода-гиганта соцгород так и не был завершен. В начале 1941 г. один из руководителей строительства «Стальмоста», Абрамян, ставил такие планы: «Мы должны закончить и сдать в эксплуатацию начатые 18 двухэтажных домов, включая устройство водопровода и канализации. Нужно начать строительство и закончить в основном трехэтажный кирпичный 36-квартирный дом. Наркоматом и главком разрешено начать строительство клуба» [2, с. 1]. Из той же статьи мы узнаем, что отделочные работы в здании «комбината бытовых сооружений» (Абрамян, правда, именует его просто «заводоуправлением»), выстроенном в 1937 г., все еще не были завершены. Всего же перед войной в поселке Стальмоста было выстроено 22 435 кв. м. площади жилых домов (из нее только около 3 250 кв. м. располагало водопроводом, канализацией и центральным отоплением), на которой проживало 3 648 человек, и еще 11 520 кв. м. барачного жилья, где обитало 2 508 человек [4, с. 181-182]. Капитальный клуб закончат только в послевоенный период.

Какое место занимает городок «Стальмоста» на общей карте СССР эпохи первых пятилеток? Уникальным является здание «комбината бытовых сооружений» – одно из крупнейших на всей территории бывшего СССР. Стилистически жилые дома и «комбинат бытовых сооружений» являются примерами постконструктивистской архитектуры– сдержанное использование элементов классического ордера, симметричная планировка, кессоны на фасадах жилых домов, использование рамы-портала [24].

На протяжении 1930-х гг. менялись и представления о социалистическом городе. Новый подход к описанию соцгорода демонстрировал районный партийный руководитель Д. М. Ханин, опубликовавший в 1936 г. в свердловской областной газете «Уральский рабочий» очерк «День». Согласно Ханину, Салда (здесь намеренно смешивались Верхняя Салда, где шло освоение «Стальмоста», и Нижняя Салда, где работал старый металлургический завод, но капитального строительства было относительно немного) уже сделалась социалистическим городом: «Изумительные успехи и высокие заработки стахановцев, крепко подросшие кадры, четыре школы, два детских сада, театр, три звуковых кино, хлебозавод, магазин “Гастроном”, культмаг, шестнадцать тысяч посаженных деревьев, телефоны во всех селах, удвоение радиоточек, стадион, два катка, парашютную вышку, хлебозавод, два новых промышленных предприятия – вот что нового принес Салде только один тысяча девятьсот тридцать пятый год. Старой демидовской Салды нет. Растет новый передовой социалистический район» [29, с. 3].

Что нового в этом описании? Социалистический город в представлениях рубежа 1920-х – 1930-х гг. был городом новой системы расселения, движущимся через обобществленный быт – к домам-коммунам. На практике отражение системы нового расселения в публичной сфере сводилась к демонстрации визуально впечатляющих массивов новой застройки в крупнейших промышленных центрах. Именно они позволяли наглядно показывать достижения социализма. Ключевую роль в новой географической иерархии играли образы крупнейших соцгородов. Глава уральской областной парторганизации И. Д. Кабаков, мастерски владевший этой риторикой, описывал на XII областной партконференции (1934 г.) новый индустриализированный Урал как «вереницу городов», связанных с гигантами промышленности. Эта география игнорировала города, лишенные крупной индустрии, и города, где строительство шло неудачно – в своем обзоре Кабаков не нашел места для Верхней Салды [3, с. 90-94]. Обзоры хозяйства Урало-Кузбасса середины 1930-х гг. практически молчат о «Стальмосте», и даже к концу 1930-х гг., когда завод набрал силы и начал поставлять конструкции для Дворца Советов в Москве, он так и не вернулся в число образцовых примеров.

По мере того, как становилось ясно, что даже огромный объем идущего строительства не позволяет считать заявленную трансформацию СССР осуществленной, дискурс о новом городе менялся. Идеологом нового подхода стал глава парторганизации Москвы Л. М. Каганович, который летом 1931 г. поучал, что город, даже не пережив кардинального изменения в градостроительно-архитектурном смысле, мог стать социалистическим, внедряя многочисленные улучшения в городскую жизнь [15, с. 61]. Такое описание нового города заменяло вопрос о социалистическом расселении темой повышения материального и культурного уровня жизни масс, а проблему домов-коммун – проблемой коммунального обслуживания. К концу 1930-х гг. окончательно возобладало стремление стереть зазор между набором образцовых городов и всеми остальными поселениями страны, где индустриализация шла вяло или вовсе топталась на месте.

Если первая стратегия брала наиболее яркие образы советской индустриальной урбанизации (Магнитогорск, Запорожье, ЧТЗ, Автозавод в Горьком) и выдавала их за общие, то стратегия вторая попросту стирала различия между этими форпостами социализма и всеми остальными городами: каждый город имеет тот или иной набор улучшений, состоящий по большей части из стандартных элементов и, следовательно, каждый город является социалистическим или может таковым стать. Доминирующей стала риторика улучшений: социалистический характер города теперь понимался как пользование разнообразными улучшениями – парашютной вышкой, хлебозаводом, телефоном и школой. Сочетание данных риторических стратегий определяло представления о социалистическом городе в СССР на протяжении 1930-х гг.

Случай Верхней Салды – яркий пример развития дискурса о социалистическом городе в условиях индустриального строительства, по ряду причин испытывавшего трудности. Хотя во 2-й половине 1930-х гг. местный градостроительный проект был частично реализован, все же Верхняя Салда так и не стала крупным соцгородом, способным служить иллюстрацией достижений социализма. А череда неудач строительства «Стальмоста» лишь усугубила тяготы урбанизации, провоцируя дефицит ресурсов и низкие темпы строительства. Таким образом, Верхняя Салда оказалась в промежуточном положении между образцовыми стройками-гигантами (Уралмаш, ЧТЗ, Магнитогорск, в меньшей степени Уралвагонзавод и Красноуральск) и проектами-«призраками», которые в годы первой пятилетки так и не состоялись, будучи построенными лишь частично (Локомотивстрой в Каменске-Уральском, Бакалстрой), либо вовсе оставшись на бумаге (Комарово-Зигазинский комбинат).

Представления о соцгороде, свойственные раннему этапу индустриализации (статьи Каменева, Парамонова), включали уверенность в том, что в ближайшее время Верхняя Салда будет целиком перестроена по новым лекалам. Тяготы середины 1930-х гг. привели к тому, что доминировать начала стратегия коммунальных улучшений. Именно ее фиксирует очерк Ханина: социализм, оказывается, привел к тому, что Салда получила то, чего никак не могла получить при царе – например, парашютную вышку и два катка. Таким образом, развитие представлений о новом социалистическом городе в локальной салдинской прессе следовало общесоюзной тенденции, одновременно демонстрируя специфику поиска адекватной риторики в ситуации, когда реальное строительство сталкивалось с серьезными трудностями.

Современный опрос показывает, что важнейшими историко-культурными объектами Верхней Салды жители города называли храм Иоанна Богослова, дворец культуры имени Г. Д. Агаркова, памятник «Девочка с ласточками» и парк культуры и отдыха имени Ю. А. Гагарина [18, с. 109]. Как видим, здесь нет памятников эпохи «Стальмоста». В «тени» исторической памяти оказались объекты, появившиеся в Верхней Салде в эти годы – в число охраняемых памятников культуры не попали ни жилые дома «Стальмоста», ни здание «комбината бытовых сооружений», они в полной мере отвечают необходимым критериям. Несомненную историко-культурную ценность представляет собой и бывший главный корпус «Стальмоста», спроектированный бюро А. Кана.

Список литературы:

  1. 312 новых домов // Правда. № 161. 12 июня 1939 г. С. 6.
  2. Абрамян. Перспективы строителей // Уральский мостовик. 19 января 1941 года. № 5 (966). С. 1.
  3. Бугров К. Д. Соцгорода Большого Урала. Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2018. 471 с.
  4. Верхняя Салда. Екатеринбург: СВ-96, 1998. 430 с.
  5. Вперед к новым победам // Ударник Стальмостстроя. 7 ноября 1931 г. № 9. С. 1.
  6. График работы Салдостроя на 1932 год // Ударник Стальмостстроя. 28 августа 1932 г. № 83 (101). С. 1.
  7. Дом специалистов готов! // Ударник Стальмостстроя. 17 октября 1936 г. № 87 (573). С. 2.
  8. Ежов А. О. Становление производства листов из титана на заводе № 519 в условиях модернизации металлургического комплекса отрасли Урала // Вестник Северного (Арктического) федерального университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки. 2015. № 5. С. 15-22.
  9. Жариков М. А. Бакальский гигант стали. Свердловск: УралОГИЗ, 1933. 16 с.
  10. Журавлев О. С. «Стальмост». История забытых побед // Орбита96.рф. [Электронный ресурс].Режим доступа: http://forum.orbita96.ru/index.php/topic/552-%C2%AB stalmost%C2 %BB-istor/ (дата обращения: 28.06.2018).
  11. Журавлев О. С. Экономическое описание Салдинского района Свердловской области 1934 г. // Орбита96.рф. [Электронный ресурс].Режим доступа: http://forum.orbita96.ru/index.php/topic/1540-ekonomicheskoe-opisanie-saldinskogo-raiona-sv/ (дата обращения: 01.03.2020).
  12. Запарий В. В. Производство титана и магния на Урале в 90-е годы XX века // Историко-экономические исследования. 2012. № 2-3. С. 167-174.
  13. Зорихина Ю. С. История завода «Стальмост» в судьбах людей (Верхняя Салда, 1929-1941 гг.) // Генеалогия и архивы. Материалы региональной научно-практической конференции. Челябинск, 21 сентября 2019 г. Челябинск: [б/и], 2019. С. 178-184.
  14. Ильченко М. С. Незавершенный проект как форма восприятия советского градостроительства 1920-1930-х гг.: опыт социалистических городов // Сибирские исторические исследования. 2017. № 2. С. 56-79.
  15. Каганович Л. М. За социалистическую реконструкцию Москвы и городов СССР. М.; Л.: ОГИЗ «Московский рабочий», 1931. 128 с.
  16. Каменев. Старая демидовская Салда отмирает, родится новый социалистический город // Ударник Стальмостстроя. 3 декабря 1931 г. № 13. С. 2.
  17. Кузнецов Ф. И. Образ Серго всегда будет жить в моей памяти // Ударник Стальмостстроя. 18 февраля 1940 г. № 16(882). С. 1.
  18. Медведева А. Н., Ларионова В. А. Культурно-исторический потенциал малых индустриальных городов в комплексном развитии территории // Российские регионы в фокусе перемен. Екатеринбург: УМЦ УПИ, 2018. С. 105-111.
  19. Орджоникидзе Г. К. Тяжелая промышленность перед новыми задачами // Правда. № 135. 18 мая 1935 г. С. 3.
  20. Парамонов. Вместо старой Верхней Салды – социалистический город // Ударник Стальмостстроя. 23 июня 1932 г. № 59 (77). С. 2-3.
  21. Постигая суть титана, 1933-1956. Верхняя Салда: [СВ-96], 2005. 214 с.
  22. Прядеин В. С., Чеканов А. С. Гигант социндустрии – завод стальных конструкций им. Г. К. Орджоникидзе // Урал индустриальный. Бакунинские чтения: материалы V региональной научной конференции, декабрь 2002 г. Екатеринбург: Издательство Гуманитарного университета, 2003. С. 122-124.
  23. Растет социалистический городок Стальмоста // Салдинский рабочий. 30 июля 1935 г. № 170 (942). С. 2.
  24. Селиванова А. Н. Постконструктивизм, власть и архитектура в 1930-е годы в СССР. М.: БуксМарт, 2019. 320 с.
  25. Сказинский Б. Магнитогорский гигант имени тов. Сталина. Свердловск; М.: Государственное издательство, 1930. 40 с.
  26. Строим Урало-Кузнецкий комбинат. Альбом строительства второй угольно-металлургической базы СССР. Свердловск: Свердловский обком ВЛКСМ, 1932.
  27. Тарасов Т. Наш гигант // Салдинский рабочий. 29 апреля 1935 г. № 96 (868). С. 2.
  28. Туранов С. Комбинат бытовых сооружений // Салдинский рабочий. 17 июня 1935 г. № 142 (914). С. 1.
  29. Ханин Д. М. День // Уральский рабочий. № 1 (6137). 1 января 1936 г. С. 3.
  30. Яценко В. А. Новый город как социальная утопия градостроительства в начале 20 века // Сучасні проблеми архітектури та містобудування. 2014. № 35. С. 278-288.
  31. Bucci F. Architetto di Ford. Princeton: Princeton University Press, 1993. 186 p.
  32. Melnikova-Raich S. The Soviet Problem with Two “Unknowns”: How an American Architect and a Soviet Negotiator Jump-Started the Industrialization of Russia, Part I: Albert Kahn // The Journal of the Society for Industrial Archeology. 2010. № 2(36). P. 57-89.

References:

  1. 312 novyh domov [312 new houses] in Pravda[Truth], № 161, 12 June 1939, p. 6. (in Russian).
  2. Abramyan. Perspektivy stroitelej [Perspectives of builders] in Ural’skij mostovik, 19 January 1941, № 5 (966), p. 1. (in Russian).
  3. Bugrov, K. D. Socgoroda Bol’shogo Urala [Socialist Cities of Greater Urals]. Ekaterinburg, Izdatel’stvo Ural’skogo universitetaPubl., 2018. 471 p. (in Russian).
  4. Verhnyaya Salda. Ekaterinburg, SV-96 Publ., 1998. 430 p. (in Russian).
  5. Vpered k novym pobedam [Forward, to new victories] in Udarnik Stal’moststroya [The Drummer Stallmeister], 7 November 1931, № 9, p. 1. (in Russian).
  6. Grafik raboty Saldostroya na 1932 god [Graphic of works for Saldostroy for 1932] in Udarnik Stal’moststroya, 28 August 1932, № 83 (101), p. 1. (in Russian).
  7. Dom specialistov gotov! [Specialists’ house is ready!] in Udarnik Stal’moststroya[The Drummer Stallmeister], 17 October 1936, № 87 (573), p. 2. (in Russian).
  8. Ezhov, A. O. Stanovlenie proizvodstva listov iz titana na zavode № 519 v usloviyah modernizacii metallurgicheskogo kompleksa otrasli Urala [The emergence of sheet production from titanium at the plant № 519 in condition of modernization of metallurgical complex of Urals] in Vestnik Severnogo (Arkticheskogo) federal’nogo universiteta [Bulletin of the Northern (Arctic) Federal University]. Seriya: Gumanitarnye i social’nye nauki, 2015, № 5, p. 15-22. (in Russian).
  9. Zharikov, M. A. Bakal’skij gigant stali [Steel giant in Bakal]. Sverdlovsk, UralOGIZPubl., 1933. 16 p. (in Russian).
  10. Zhuravlev, O. S. «Stal’most». Istoriya zabytyh pobed [Stalmost. The story of forgotten victories] inOrbita96.rf. [Electronic resource]. Mode of access: http://forum.orbita96.ru/index.php/topic/552-%C2%ABstalmost%C2%BB-istor/ (date accessed: 28.06.2018). (in Russian).
  11. Zhuravlev, O. S. Ekonomicheskoe opisanie Saldinskogo rajona Sverdlovskoj oblasti 1934 g.inOrbita96.rf. [Electronic resource]. Mode of access: http://forum.orbita96.ru/index.php/topic/1540-ekonomicheskoe-opisanie-saldinskogo-raiona-sv/ (date accessed: 01.03.2020). (in Russian).
  12. Zaparij, V. V. Proizvodstvo titana i magniya na Urale v 90-e gody XX veka [Production of titanium in Urals in 1990es] in Istoriko-ekonomicheskie issledovaniya [Historical and economic research]. 2012, № 2-3, p. 167-174. (in Russian).
  13. Zorihina, Yu. S. Istoriya zavoda «Stal’most» v sud’bah lyudej (Verhnyaya Salda, 1929-1941 gg.) [History of Stalmost plant in the lives of people (Verjhaya Salda, 1929-1941)] in Genealogiya i arhivy. Materialy regional’noj nauchno-prakticheskoj konferencii [Genealogy and archive. Materials of regional research conference]. Chelyabinsk, 21 September 2019, Chelyabinsk, [b/i], 2019, p. 178-184. (in Russian).
  14. Il’chenko, M. S. Nezavershennyj proekt kak forma vospriyatiya sovetskogo gradostroitel’stva 1920-1930-h gg.: opyt socialisticheskih gorodov [Unfinished project as a way to conceive Soviet urban planning in the 1920s and 1930s: the case of socialist cities] in Sibirskie istoricheskie issledovaniya [Siberian historical research], 2017, № 2, p. 56-79. (in Russian).
  15. Kaganovich, L. M. Za socialisticheskuyu rekonstrukciyu Moskvy i gorodov SSSR [For the socialist reconstruction of Moscow and the cities of USSR]. M.; L., OGIZ «Moskovskij rabochij»Publ., 1931, 128 p. (in Russian).
  16. Kamenev. Staraya demidovskaya Salda otmiraet, roditsya novyj socialisticheskij gorod [Old Demidov Salda is dying out, and a new socialist city is born] in Udarnik Stal’moststroya [The Drummer Stallmeister], 3 December 1931 g., № 13, p. 2. (in Russian).
  17. Kuznecov, F. I. Obraz Sergo vsegda budet zhit’ v moej pamyati [The image of Sergo will always be living in my memory] in Udarnik Stal’moststroya [The Drummer Stallmeister], 18 February 1940, № 16(882), p. 1. (in Russian).
  18. Medvedeva, A. N., Larionova, V. A. Kul’turno-istoricheskij potencial malyh industrial’nyh gorodov v kompleksnom razvitii territorii [Cultural-historical potential of small industrial cities] inRossijskie regiony v fokuse peremen [Russian regions in the spotlight of changes]. Ekaterinburg, UMC UPIPubl., 2018, p. 105-111. (in Russian).
  19. Ordzhonikidze, G. K. Tyazhelaya promyshlennost’ pered novymi zadachami [Heavy industry at the new tasks] in Pravda [Truth], № 135, 18 May 1935, p. 3. (in Russian).
  20. Paramonov. Vmesto staroj Verhnej Saldy – socialisticheskij gorod [Instead of old Salda – socialist city] in Udarnik Stal’moststroya [The Drummer Stallmeister], 23 June 1932, № 59 (77), p. 2-3. (in Russian).
  21. Postigaya sut’ titana, 1933-1956 [Learning the essence of titan, 1933-1956]. Verhnyaya Salda, [SV-96Publ.], 2005, 214 p. (in Russian).
  22. Pryadein, V. S., Chekanov, A. S. Gigant socindustrii – zavod stal’nyh konstrukcij im. G. K. Ordzhonikidze [Giant of industry – plant of steel construction named after G. K. Ordzhonikidze] inUral industrial’nyj [Industrial Urals]. Bakunin readings: materials of 5th regional research conference, December 2002. Ekaterinburg, Izdatel’stvo Gumanitarnogo universitetaPubl., 2003, p. 122-124. (in Russian).
  23. Rastet socialisticheskij gorodok Stal’mosta [Socialist city of Stalmost is growing] in Saldinskij rabochij [Salda worker], 30 July 1935, № 170 (942), p. 2. (in Russian).
  24. Selivanova, A. N. Postkonstruktivizm, vlast’ i arhitektura v 1930-e gody v SSSR [Post-constructivism, power and architecture in 1930es in USSR]. M., BuksMartPubl., 2019. 320 p. (in Russian).
  25. Skazinskij, B. Magnitogorskij gigant imeni tov. Stalina [Magnitogorsk giant named after comrade Stalin]. Sverdlovsk, M., Gosudarstvennoe izdatel’stvoPubl., 1930. 40 p. (in Russian).
  26. Stroim Uralo-Kuzneckij kombinat. Al’bom stroitel’stva vtoroj ugol’no-metallurgicheskoj bazy SSSR [We build Ural-Kuznetsk combinate. An album of the second coal-metallurgy base of USSR]. Sverdlovsk, Sverdlovskij obkom VLKSMPubl., 1932. (in Russian).
  27. Tarasov, T. Nash gigant [Our giant] in Saldinskij rabochij [Salda worker], 29 April 1935, № 96 (868), p. 2. (in Russian).
  28. Turanov, S. Kombinat bytovyh sooruzhenij [Combinate of communal structures] in Saldinskij rabochij [Salda worker], 17 June 1935, № 142 (914), p. 1. (in Russian).
  29. Hanin, D. M. Den’ [A day] inUral’skij rabochij [Ural worker]. № 1 (6137), 1 January 1936, p. 3. (in Russian).
  30. Yacenko, V. A. Novyj gorod kak social’naya utopiya gradostroitel’stva v nachale 20 veka [New city as a social utopia of urbanism in the beginning of 20th century] in Suchasnі problemi arhіtekturi ta mіstobuduvannya, 2014, № 35, p. 278-288. (in Russian).
  31. Bucci, F. Architetto di Ford. Princeton, Princeton University Press, 1993. 186 p. (in Italian).
  32. Melnikova-Raich, S. The Soviet Problem with Two “Unknowns”: How an American Architect and a Soviet Negotiator Jump-Started the Industrialization of Russia, Part I: Albert KahninThe Journal of the Society for Industrial Archeology, 2010, № 2(36), p. 57-89. (in English).