Роль волостных судов в повседневной жизни крестьян (на материалах Орловской губернии начала XX века)

Аннотация

Статья посвящена рассмотрению роли волостных судов в повседневной жизни крестьян Орловской губернии начала XX века. Развитие волостного судопроизводства происходило в период с 1861 до 1917 г. Власть при создании волостных судов предприняла попытку ввести крестьянское обычное право в сферу официального законодательства. Несмотря на позитивные тенденции, современники относили к недостаткам волостного судопроизводства отсутствие образования у судей, преобладающее влияние волостных писарей, формализм при разборе дел, пьянство и взяточничество и другие негативные моменты. Это способствовало реформированию волостного судопроизводства, введению института земских начальников и позже к фактической встроенности в систему мировых судов. Волостной суд выступал в роли первичной инстанции, что позволяло подавать апелляции и кассации на его решения. В результате волостные суды стали все больше подчиняться официальной судебной системе. Современные исследователи, изучающие историю волостного судопроизводства, в целом, отмечают его позитивное влияние на развитие правовых отношений в селе. По их мнению, институт волостных судов сыграл важную роль в социально-правовом развитии дореволюционной России. В целом, волостные суды положительно влияли на развитие отечественного судопроизводства, т.к. благодаря их деятельности происходило знакомство крестьян с цивилизованными правовыми способами разрешения возникающих проблем.

Ключевые слова и фразы: волостной суд, крестьянство, Орловская губерния, обычное право, справедливость, правовое сознание.

Annotation

The role of the volost courts in daily life of peasants (on the materials of Orlov province of the early XX century).

The article is devoted to the role of volost courts in the daily life of peasants of Orel province of the early XX century. The development of township proceedings occurred in the period from 1861 to 1917, the Power in the establishment of parish courts attempted to enter the peasant customary law in the sphere of formal law. Despite the positive trends, contemporaries attributed the lack of education of judges to the shortcomings of volost proceedings, the predominant influence of volost scribes, formalism in the analysis of cases, drunkenness and bribery and other negative aspects. This contributed to the reform of the volost court procedure, the introduction of the Institute of Zemstvo chiefs and later to the actual meeting in the system of magistrates ‘ courts. The volost court acted as the primary court, which allowed for appeals and cassation of its decisions. As a result, the volost courts have become increasingly subordinate to the formal judicial system. Modern researchers studying the history of volost legal proceedings, in General, note its positive impact on the development of legal relations in the village. In their opinion, the Institute of volost courts played an important role in the social and legal development of pre-revolutionary Russia. In General, the volost courts had a positive impact on the development of domestic legal proceedings, because thanks to their activities there was an acquaintance of peasants with civilized legal ways of resolving emerging problems.

Key words and phrases: volost court, peasants, Orel province, customary law, justice, legal consciousness.

О публикации

Авторы:
УДК 930.253+94 (47)
DOI 10.24888/2410-4205-2020-24-3-31-38
18 сентября года в
11

Реформы Александра II, основной из которых по праву считается отмена крепостного права в 1861 г., привели к трансформации правового сознания крестьян. Это произошло благодаря деятельности волостных судов, которые были образованы согласно этой реформе в каждой волости. Целью данной статьи является изучение роли волостных судов в повседневной жизни крестьян Орловской губернии начала XX века.

Волостные судьи избирались на волостном сходе числом от 4 до 12 человек и разбирали дела в составе не менее 3 судей. В компетенцию волостного суда входил разбор всех спор и тяжб до 100 рублей в пределах крестьянского надела: дела о наследстве, опеке, займах, обязательствах, маловажные проступки по уголовным делам. В качестве наказаний применялись розги, арест, денежный штраф и общественные работы [12].

В истории волостного судопроизводства выделяют три этапа развития: 1861-1889; 1889-1912; 1912-1917 гг. В ходе первого периода волостной суд активно функционировал, но современники отмечали больше его недостатки, чем достоинства. Они выделяли отсутствие образования у судей, преобладающее влияние волостных писарей, формализм при разборе дел, пьянство и взяточничество, и другие негативные явления. Все вышеперечисленные недостатки привели к реформированию волостного судопроизводства, что выразилось в принятии временных правил о волостном суде, согласно которым были введены должности земских начальников. После этого волостной суд стал действовать под большим контролем и давлением со стороны администрации и дворянства. На земских начальников была возложена обязанность по осуществлению надзора и контроля за волостными судами.

15 июня 1912 г. был принят закон, согласно которому волостной суд был уже фактически встроен в систему мировых судов. Волостной суд был первичной инстанцией в процессе судопроизводства, поэтому при несогласии с его решением можно было обратиться в апелляционную инстанцию — верхний сельский суд. Кассационной, или третьей, инстанцией стал мировой съезд. В результате волостные суды стали все больше подчиняться официальной судебной системе, что, в принципе, соответствовало судебной политике государства.

Современные исследователи, изучающие историю волостного судопроизводства, в целом, отмечают его позитивное влияние на развитие правовых отношений в селе. Так, по мнению Н. Е. Ефремовой, «временные правила внесли существенные изменения в организацию и деятельность волостного суда. По новому законодательству расширились подсудность суда, появилась возможность замены сторон представителями, фиксировались нормы вынесения наказаний. Хотя сохранилось многое из того, что составляло суть народного обычного права: приоритет примирения, трудовое начало и семейная собственность, учет личных качеств участников процесса» [10, с. 206].

Исследователь С. Г. Федоров на основе изучения деятельности волостных судов в Южном Зауралье пореформенного периода приходит к выводу, что «… волостные суды в российской деревне, в том числе и в Южном Зауралье, играли большую роль в повседневной жизни и правовой культуре крестьянства. В них рассматривались граждан-ские и уголовные дела, они регулировали довольно сложные правовые и бытовые взаимоотношения в крестьянской среде. Более того, волостные суды служили своеобразными проводниками перехода крестьянства из обычно-правовой действительности в официально-нормативную юрисдикцию» [19, с. 12].

При этом исследователи отмечают противоречивое сочетание закона и обычая в деятельности волостных судов. Так, М. А. Соснина на основе анализа деятельности волостных судов в Архангельской губернии пришла к выводу, что «…гражданские (в основном, нарушение обязательств из договоров, нанесение материального ущерба) и мелкие уголовные дела (мелкие кражи, драки, оскорбления словом и действием) волостным судом решались на основе законодательных актов, а дела о наследстве, крестьянских разделах, опеке и отношения в артели – на основе обычных норм» [17, с. 153].

По мнению ряда ученых, волостной суд был местом мирного правового решения возникающих конфликтов. Так, Л. И. Земцов считает, что «крестьяне практически однозначно выступали за сохранение волостного суда. Благодаря его деятельности они начинали сознавать свои человеческие и гражданские права и стремились оградить их» [11, с. 81]. Исследователь Д. В. Егоров отмечает, что «благодаря деятельности волостных судей крестьяне начали понимать ряд юридических тонкостей и процедур, привлекать доказательства своей правоты, а закон постепенно становился частью жизни сельского социума» [9, с. 127]. Таким образом, в современной отечественной историографии волостного судопроизводства, несмотря на отдельные негативные оценки в деятельности волостных судов, доминирует мнение, что крестьяне благодаря деятельности волостных судов развивались как личности, способные отстаивать свои права.

Следует отметить, что вся система функционирования волостных судов была подчинена достижению главной цели – добиться, чтобы стороны пришли к примирению. При этом волостные судьи преимущественно имели дело с конкретными личностями, а не разбирались в теоретических вопросах, им было разрешено руководствоваться местными обычаями. При вынесении приговора в волостном суде учитывались смягчающие и отягчающие обстоятельства. Смягчали вину болезненное состояние, физические недостатки, наличие грудного ребенка, беременность, чистосердечное признание, несовершеннолетие, отсутствие умысла, заслуги виновного. Усиливали тяжесть наказания повторность преступления, совершение кражи днем, дурное поведение, запирательство на суде.

Волостные судьи освобождались от натуральных повинностей, телесных наказаний, хотя на практике это не всегда соблюдалось. Материальное обеспечение судей также не отличалось единообразием. Известный дореволюционный исследователь В. В. Тенишев отмечал: «что касается жалованья, получаемого волостными судьями, то оно весьма различно. Чаще всего оно колеблется между 40 и 60 руб. для судей и между 60 и 100 руб. для председателя. Высший размер жалованья для председателя – 120 руб. в год» [18, с. 74].

Весь период существования и деятельности волостных судов их сопровождали суеверия, которые были неразрывно связаны с крестьянским бытом. В этнографических материалах Орловской губернии рубежа XIX-XX вв., которые собирались князем В. Н. Тенишевым, сохранилось много интересных материалов, касающихся волостного судопроизводства. Например, орловские крестьяне искренне верили, что существуют обряды и предметы, способствующие успеху в суде. К ним относятся шкурка с ужа, которую он сбрасывал летом; «рубашка» — плева, в которой иногда рождаются младенцы; барсучья шерсть; чистотел или хрен; высушенная печень черной курицы и т.д. Какой-либо предмет из этого перечня, как верили крестьяне, и помогал одержать верх в судебной тяжбе. При этом одной из главных примет для успешного решения дела в волостном суде считалось наличие с собой на заседании пасхального яйца, выпрошенного у попа на Христово воскресенье. В суде во время допроса или свидетельских показаний яйцо надо было постоянно катать в кармане, чтобы сбить с толку врагов и умягчить судей. Поэтому на Орловщине удачный исход дела долго обозначался фразой — «укатать судей» [16]. При этом судьи могли подвергаться административным взысканиям и их решения далеко не всегда выполнялись на практике, что снижало авторитет волостного судопроизводства.

Стремление истцов подкупить или подмаслить судей считалось одним из основных негативных аспектов волостного судопроизводства. В этнографических материалах Орловской губернии рубежа XIX-XX вв. сохранилось много информации, что крестьяне считали обыденным делом взяточничество в волостных судах. Подобная атмосфера формировала неверие в закон, правовой нигилизм, ослабление принципа состязательности в суде. Так, в Кромском районе рассматривалось дело: один сосед украл у другого корову. И истец, обвинивший ответчика в краже, на суде в отчаянии заявил, что свидетели, которых привез сосед, пьяны. «Как же так, сукины дети? — возмутился судья. — Ведь вы правду теперь не скажете!» На что три крестьянина сильно обиделись: «А как же, батюшка? Ведь мы ради него все свои дела побросали, в такую даль поехали! Конечно, он нас и накормить, и напоить должен, еще и денежек приплатить! А ежели б другая сторона нас уважила да накормила, мы бы и за нее слово молвили» [16].

Кроме человеческого фактора в лице судей большую роль в судопроизводстве играл волостной писарь. В частности, священник Птицын (с. Петрушково, Карачевский уезд, Орловская губерния) информировал, что «волостной писарь делает почти все дела. Он разбирает жалобы и подыскивает на суде законы, проверяет списки крестьян» [8, д. 114, л. 4]. Информатор Н. Е. Тищенков (с. Высокое, Кромский уезд, Студенецкая волость, Орловская губерния) в 1899 году сообщал, что «приходилось самому видеть, что волостной писарь исполняет решения волостного суда, взыскивает подати, по уголовным преступлениям производит дознания, исполняет требования и распоряжения начальства, волостной старшина является пассивным свидетелем» [8, д. 114, л. 97].

Служащие в волостном суде использовали свое служебное положение для реализации собственных интересов. Например, в Болхове две крестьянские девицы Никитины попросили суд выделить им отцовское наследство, но вместо этого вовсе пошли по миру: их мачеха оказалась любовницей волостного писаря. На суде она нагло заявила, что девушки не получат от нее ни копейки. Суд постановил: не давать девицам наследства по «преждевременью» [16]. Именно такие факторы, как магарычи, взяточничество, влияние писаря и старшины, недостаточное внимание к исполнению собственных решений имели массовый характер и оказывали негативное влияние на деятельность волостных судов.

В последний период существования волостного судопроизводства (в 1912-1917 гг.) все более наглядно прослеживалась тенденция его подчиненности официальной судебной системе, что выражалось в возможности подавать апелляционные и кассационные жалобы на его решения. При этом крестьяне все больше знакомились с судебными процедурами и активно пользовались правом обжалования решений волостного суда. Ярким примером может служить дело мещанина А. С. Симонова и крестьянки дер. Чайковичи М. Ф. Пилюгиной. 15 апреля 1916 г. мещанин А. С. Симонов, проживающий при деревне Чайковичи Любохонской волости написал апелляционную жалобу в Брянский уездный съезд на заочное решение Любохонского волостного суда от 28 февраля 1916 г. В указанной жалобе он отрицал обвинение в том, что причинил убытки неосторожной ездой крестьянке дер. Чайковичи М. Ф. Пилюгиной в сумме 38 руб. 50 коп. Обвинение о заочном решении ответчик получил 22 марта 1916 г. и просил Брянский уездный съезд решение волостного суда отменить и его освободить от ответственности [2, д. 25, л. 2].

Однако Брянский уездный съезд в открытом судебном заседании оставил жалобу без удовлетворения и утвердил решение волостного суда [2, л. 17]. Поэтому А. С. Симонов был вынужден обратиться в Орловское губернское присутствие, где 11 ноября 1916 г. снова дело разбиралось по его кассационной жалобе, но уже на приговор Брянского уездного съезда от 29 сентября 1916 г. В результате в Орловском губернском присутствии выяснили, что приговор волостного суда к денежному штрафу на 10 руб. с заменой на случай несостоятельности арестом на 7 дней был вынесен с нарушением пункта 1 ст. 7 Уложения о наказаниях, т.к. был превышен срок в 3 дня. В итоге приговор уездного съезда отменили, и дело для нового рассмотрения было возвращено в тот же уездный съезд [2, д. 25, л. 20-20об.].

В целом, архивные материалы по Орловской губернии начала XX века подтверждают, что волостные судьи стремились вникнуть в суть дела и принять решение по справедливости, основываясь на показаниях свидетелей. В качестве примера может послужить одно из дел Кульневского волостного суда, которое началось 22 сентября 1916 г., но закончилось уже при новой, советской власти – 20 января 1919 г. В данном судебном деле рассматривался иск Д. Н. Крупениной к Т. А. Крупенину. По мнению истицы, ответчик незаконно пользовался ее землей. Истица просила взыскать 50 руб. за урожай с половины земельного надела, пользоваться которым ответчик не разрешал. В суд для дачи показаний были вызваны свидетели крестьяне Тарасовы [3, д. 10, л. 1].

В судебном деле сохранилось торжественное обещание указанных свидетелей: «Даем торжественное обещание в том, что все известное нам по настоящему делу покажем по чистой совести зная, что за ложное показание на суде мы подлежим ответственности по уголовным законам» [3, д. 10, л. 6]. Рассмотрение дела состоялось 12 декабря 1918 г. и было принято решение, согласно которому Т. А. Крупенин незаконно пользовался землей истицы и на основании этого было принято решение о взыскании с него 50 рублей. Из материалов дела следует, что 20 января 1919 г. исполнительный лист с решением получила истица Д. Крупенина [3, д. 10, л. 10-10об.]. Однако материалы дела не позволяют точно сказать – было ли реально исполнено решение или нет. В суровых реалиях гражданской войны можно предположить, что этого не произошло.

В других архивных материалах сохранились дела, рассмотрение которых также началось до революционных событий 1917 г., а решение уже выносилось при советской власти. В качестве примера можно привести следующее мелкое бытовое дело, которое отложилось в Государственном архиве Брянской области. Его изучение позволяет выявить особенности ведения судебной документации и выстраивания социально-правовых отношений на стыке двух эпох. В судебном деле, которое началось 15.09.1916 г., закончилось 12.12.1918 г., указывается, что крестьянин С. С. Решетнев подал иск о взыскании с крестьянина В. С. Бахтинова убытков за потраву картофеля свиньями. В его словесной жалобе конкретизировалось, что картофель потравила 1 свинья с 5 поросятами. В доказательство Решетнев ссылался на показания свидетеля крестьянина М. Е. Куцепина и сельского старосты [4, д. 8, л. 1]. Малозначительность дела компенсируется своеобразием его судебного оформления. Сочетание старых и новых атрибутов социально-правовых отношений отразилось даже в том, что на дореволюционных бланках написано как новое название суда – местный народный суд, так и встречается старое – Воробейнский волостной суд [4, д. 8, л. 5]. Кроме того, сохранилась надпись типографским шрифтом – «по указу его императорского величества».

Общеизвестно, что в большинстве случаев волостной суд занимался рассмотрением мелких дел. В этом смысле типичными являются два судебных дела 1911 г. о дровах, которые закончились неудачно для истцов. В первом из них крестьянка села Дятькова Е. М. Благодетелева требовала взыскать с общества крестьян села Дятькова 40 сажень дров. Дело рассматривалось в Любохонском волостном суде, который вынес решение не в пользу истицы. Волостные судьи пришли к выводу, что дрова выдавались лишь нуждающимся с уплатой, но истица не нуждалась в дровах и по этому поводу не обращалась. В результате было вынесено решение на основании ст. 125 и 135 Общего положения о крестьянах изд. 1908 г. о том, что в иске Е. М. Благодетелевой к обществу крестьян села Дятькова о выдаче дров отказать [5, д. 1, л. 32-32об.].

На этом же основании было отказано и крестьянину села Дятькова И. В. Шувалову, который подал иск к тому же обществу о выдаче 20 сажень дров в 1911 г. Мотивировочная часть судебного решения была аналогичной тому, что было в деле Е. М. Благодетелевой. Указывалось, что дрова выдавались лишь нуждающимся с уплатой, но истец не нуждался в дровах и не обращался, поэтому было решено отказать в иске на основании ст. 125 и 135 Общего положения о крестьянах [6, д. 3, л. 32-32об.].

Наряду с разбором мелких бытовых споров, волостной суд занимался также делами, которые были связаны с созданием основы крестьянского бытия – семьи. Далеко не всегда договоренности родителей о решении будущей судьбы детей заканчивалась благополучно. В частности, 12 сентября 1916 г. крестьянин Д. С. Жмачкин подал словесную жалобу председателю Кульневского волостного суда на крестьянку С. З. Кукину. Суть жалобы заключалась в том, что Жмачкин просил вернуть различное имущество стоимостью 100 руб., которое было отдано в приданое за его дочь Анастасию. В качестве доказательства приводились свидетельские показания крестьянина Г. Шохова и других крестьян. Жмачкин просил вынести решение суда о присуждении имущества или возместить его стоимость в размере 100 руб. [7, д. 7, л. 1]. К сожалению, в материалах дела не сохранилась информация о том, какое решение было вынесено по данному делу.

Таким образом, опубликованные и архивные материалы позволяют сказать, что волостные суды при всех недостатках оказывали положительное влияние на развитие правового сознания крестьянства, т.к. крестьяне учились отстаивать свои права. Участие крестьян в волостном судопроизводстве способствовало развитию знаний о праве и законе. Применение местных обычаев способствовало не формальному судопроизводству, а суду, основанному на справедливости и хозяйственном прагматизме. Волостные суды стремились выполнить свою основную задачу – примирение сторон, которая соответствовала одному из принципов обычного права [13].

Следует отметить, что институт волостных судов сыграл важную роль в дореволюционном развитии России. Деятельность волостных судов влияла на общественное мнение, вносила положительные коррективы в систему правовых отношений в деревне, формировала систему социального контроля над нарушителями. В целом, волостные суды способствовали включению крестьянства в сферу цивилизованного разрешения конфликтных ситуаций. Можно согласиться с мнением известного исследователя В. Б. Безгина, что «деятельность волостного суда представляла собой исторически оправданный компромисс между обычным правом русской деревни и официальным законодательством. Волостные суды следует рассматривать как форму перехода от традиционного народного правосудия к государственному законодательству» [1, с. 32].

В дальнейшем, после установления власти большевиков в 1917 г. именно официальное законодательство стало доминировать и занимать господствующее положение. Однако, как обоснованно отмечает О. Д. Максимова, «масштабные социальные преобразования, каковыми явились революционные события в России, могли базироваться на подходе, учитывающем особенности общественных отношений» [15, с. 236]. Очевидно, что эффективное развитие правовой системы государства невозможно без учета опыта прошлого. В 1920-е гг. в сельской местности это выразилось в деятельности общественных судов и примирительных камер, которые продолжали традиции примирения волостного судопроизводства [14].

Список литературы:

  1. Безгин В. Б. Волостной суд сельской России (вторая половина XIX — начало XX века) // Современные исследования социальных проблем (электронный научный журнал). № 12, 2012. С. 1-32.
  2. Государственный архив Брянской области (ГАБО). Ф. 291. Оп. 1.
  3. ГАБО. Ф. 318. Оп. 1.
  4. ГАБО. Ф. 318. Оп. 1.
  5. ГАБО. Ф. 291. Оп. 1.
  6. ГАБО. Ф. 291. Оп. 1.
  7. ГАБО. Ф. 318. Оп. 1.
  8. ГАРФ. Ф. 586. Оп. 1.
  9. Егоров Д. В. Исторический портрет волостного судьи // Вестник Пермского университета. Серия: История. № 4 (31). 2015. С. 120-128.
  10. Ефремова Н. Е. Реформирование волостных судов в России по закону о земских участковых начальниках от 12 июля 1889 года // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. № 1 (25). 2014. С. 201-207.
  11. Земцов Л. И. Волостные суды центрального Черноземья в начале 70-х годов XIX века // Исторические записки: Научные труды ист. ф-та ВГУ. Вып. 5. Воронеж, 2000. С. 65-84.
  12. Кулачков В. В. Правовое сознание крестьян Орловской губернии во второй половине XIX — начале XX вв. Дисс. канд. ист. наук. Брянск, 2006. – 190 с.
  13. Кулачков В. В. Правовая повседневность крестьянства Западного региона России в первой трети XX века. Брянск, 2012. 166 с.
  14. Кулачков В. В. Общественные суды в жизни крестьянства 1920-х гг. (по материалам Клинцовского округа Западной области РСФСР) // История государства и права. № 12. 2017. С. 11-16.
  15. Максимова О. Д. Роль Д. И. Курского в формировании идей советского права и в законотворчестве // Известия высших учебных заведений. Правоведение. № 4. 2014. С. 225-236.
  16. «Совершенно все семейство опоганилось» [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://orel.rusplt.ru/index/russkaia_planeta_izuchila_dela_kotorye_rassmatrivalis_v_sudakh_Orlovskoi_gubernii_150_let_nazad-10894.html, свободный (дата обращения: 04.03.2018).
  17. Соснина М. А. Система волостных судов в пореформенной России (на примере Архангельской губернии) // Историко-правовые проблемы: новый ракурс. № 9-1. 2014. С. 135-154.
  18. Тенишев В. В. Правосудие в русском крестьянском быту. Брянск, 1907. 200 с.
  19. Федоров С. Г. Волостные суды в Южном Зауралье во второй половине XIX – начале ХХ В. // VII Емельяновские чтения. Материалы всероссийской научной конференции, посвященной 150-летию судебной и земской реформ, 100-летию начала Первой мировой войны и 335-летию города Кургана. Курган, 28-29 апреля 2014 г. Ответственные редакторы В. В. Менщиков, Д. Н. Маслюженко. Курган, 2014. С. 11-12.

References:

  1. Bezgin, V. B. Volostnoj sud sel’skoj Rossii (vtoraya polovina XIX — nachalo XX veka) [Volost court of rural Russia (second half of the XIX — beginning of the XX century)] in Sovremennye issledovaniya social’nyh problem (elektronnyj nauchnyj zhurnal) [Modern research of social problems (electronic scientific journal)], № 12, 2012, pp. 1-32. (in Russian).
  2. Gosudarstvennyj arhiv Bryanskoj oblasti (GABO) [State archive of the Bryansk region], F. 291, op. 1. (in Russian).
  3. GABO. F. 318, op. 1. (in Russian).
  4. GABO. F. 318, op. 1. (in Russian).
  5. GABO. F. 291, op. 1. (in Russian).
  6. GABO. F. 291, op. 1. (in Russian).
  7. GABO. F. 318, op. 1. (in Russian).
  8. GABO. F. 586, op. 1. (in Russian).
  9. Egorov, D. V. Istoricheskij portret volostnogo sud’i [Historical portrait of a volost judge] in Vestnik Permskogo universiteta. Seriya: Istoriya [Bulletin of Perm University. Series: History], № 4 (31), 2015, pp. 120-128. (in Russian).
  10. Efremova, N. E. Reformirovanie volostnyh sudov v Rossii po zakonu o zem-skih uchastkovyh nachal’nikah ot 12 iyulya 1889 goda [Reform of volost courts in Russia under the law on Zemstvo district chiefs of July 12, 1889] in Yuridicheskaya nauka i praktika: Vestnik Nizhegorodskoj akademii MVD Rossii [Legal science and practice: Bulletin of the Nizhny Novgorod Academy of the Ministry of internal Affairs of Russia.], № 1 (25), 2014, pp. 201-207. (in Russian).
  11. Zemcov, L. I. Volostnye sudy central’nogo CHernozem’ya v nachale 70-h godov XIX veka [Volost courts of the Central Chernozem region in the early 70s of the XIX century] in Istoricheskie zapiski: Nauchnye trudy ist. f-ta VGU [Historical notes: Scientific works of the East. faculty of VSU], Vyp. 5. Voronezh, 2000, pp. 65-84. (in Russian).
  12. Kulachkov, V. V. Pravovoe soznanie krest’yan Orlovskoj gubernii vo vtoroj polovine XIX-nachale XX vv [Legal consciousness of the peasants of the Orel province in the second half of the XIX-early XX centuries]. Diss. kand. ist. nauk. Bryansk, 2006. 190 p. (in Russian).
  13. Kulachkov, V. V. Pravovaya povsednevnost’ krest’yanstva Zapadnogo regiona Rossii v pervoj treti XX veka [Legal everyday life of the peasantry of the Western region of Russia in the first third of the XX century]. Bryansk, 2012. 166 p. (in Russian).
  14. Kulachkov, V. V. Obshchestvennye sudy v zhizni krest’yanstva 1920-h gg. (po mate-rialam Klincovskogo okruga Zapadnoj oblasti RSFSR) [Public courts in the life of the peasantry of the 1920s (based on the materials of the Klintsovsky district of the Western region of the RSFSR)] in Istoriya gosudarstva i prava [History of state and law] №12, 2017. pp. 11-16. (in Russian).
  15. Maksimova, O. D. Rol’ D. I. Kurskogo v formirovanii idej sovetskogo prava i v zakonotvorchestve [The role of D. I. Kursky in the formation of ideas of Soviet law and in lawmaking] in Izvestiya vysshih uchebnyh zavedenij. Pravovedenie [News of higher educational institutions. Jurisprudence], № 4, 2014, pp. 225-236. (in Russian).
  16. «Sovershenno vse semejstvo opoganilos’» [«The whole family is completely defiled»]. [Electronic resource.] Mode of access: http://orel.rusplt.ru/index/russkaia_planeta_izuchila_dela_kotorye_rassmatrivalis_v_sudakh_Orlovskoi_gubernii_150_let_nazad-10894.html, free (date accessed: 04.03.2018). (in Russian).
  17. Sosnina, M. A. Sistema volostnyh sudov v poreformennoj Rossii (na primere Arhangel’skoj gubernii) [The system of parish courts in post-reform Russia (on the example of the Arkhangelsk province)] in Istoriko-pravovye problemy: novyj rakurs [Historical and legal problems: a new perspective], № 9-1, 2014, pp.135-154. (in Russian).
  18. Tenishev, V. V. Pravosudie v russkom krest’yanskom bytu [Justice in Russian peasant life]. Bryansk, 1907. 200 p. (in Russian).
  19. Fedorov, S. G. Volostnye sudy v Yuzhnom Zaural’e vo vtoroj polovine XIX – nachale XX v. [Volost courts in the southern TRANS-Urals in the second half of the XIX – early XX Century] in VII Emel’yanovskie chteniya. Materialy vserossijskoj nauchnoj konferencii, posvyashchennoj 150-letiyu sudebnoj i zemskoj reform, 100-letiyu nachala Pervoj mirovoj vojny i 335-letiyu goroda Kurgana. Kurgan, 28-29 aprelya 2014 g. Otvetstvennye redaktory V. V. Menshchikov, D. N. Maslyuzhenko. 2014 [VII Yemelyanov readings. Materials of the all-Russian scientific conference dedicated to the 150th anniversary of judicial and land reforms, the 100th anniversary of the beginning of the First world war and the 335th anniversary of the city of Kurgan. Kurgan, April 28-29, 2014 Responsible editors V. V. Menshikov, D. N. Maslienko. 2014.], Kurgan, 2014, pp. 11-12. (in Russian).