«Нужда скачет, нужда пляшет, нужда песенки поет»: освещение проблемы бедности в прессе г. Царицына конца XIX века.

Аннотация

В статье впервые проведен комплексный анализ проблемы бедности и ее последствий в жизни г. Царицына и его обывателей конца ХIХ века. Обращение к местной прессе, представленной двумя газетами – «Волжско-Донской листок» и «Царицынский вестник», позволяет ввести в научный оборот разноплановые материалы, ранее выпадавшие из поля зрения исследователей. Привлекаемые источники свидетельствуют, что современники оценивали бедность и в особенности ее крайнюю форму – нищету – как социальное зло, опасный недуг, поражающий в силу своих последствий все общество. При этом бедность в соответствии со сложившейся дореволюционной трактовкой воспринималась скорее как горе, в котором виновно само общество, чем конкретный человек. С подобным видением во многом связано стремление общественности к благотворительности, поощряемое журналистами посредством публикаций о бедственном положении конкретных семей, деятельности специальных обществ, благотворительных акциях и пр. Вместе с тем, на страницах прессы настойчиво проводилась мысль о необходимости оказания посильной помощи истинно нуждающимся, а не мимикрировавшим под них тунеядцам, превративших попрошайничество в прибыльное дело. По этой причине различные проявления профессионального нищенства подвергались осуждению. Резюмируя, можно констатировать следующее: хотя публицисты чаще всего рассматривали проблему бедности (и нищеты) не напрямую, а опосредованно, как некий фон, красной нитью вплетенный в картину повседневной жизни русского города, тем не менее, региональная пресса выступает ценным и перспективным источником для проведения исследований в русле озвученной проблематики.

Ключевые слова и фразы: пореформенный город, бедность, нищенство, городская беднота, Саратовская губерния, газеты «Волжско-Донской листок», «Царицынский вестник».

Annotation

«Need skips, need dances, need sings songs»: the showing of the problem of poverty in the press of the town of Tsaritsyn in the end of the XIX century.

The article for the first time carried out a comprehensive analysis of the problem of poverty and its consequences in the life of the city of Tsaritsyn and its inhabitants of the late XIXth century. Appeal to the local press, represented by two newspapers – «Volzhsko-Donskoi Listok» and «Tsaritsynsky Vestnik», allows you to enter into the scientific circulation of diverse materials that previously fell out of the field of view of researchers. Attracted sources show that contemporaries assessed poverty and, in particular, its extreme form – poverty – as a social evil, a dangerous affliction that affects all of society by virtue of its consequences. At the same time, in accordance with the prevailing pre-revolutionary interpretation, poverty was perceived rather as grief, in which society itself is guilty than a individual person. The desire of the public for charity, encouraged by journalists through publications about the plight of particular families, special societies, charity events, etc., is largely associated with this vision. At the same time, the press strongly insisted on the need to provide feasible assistance to the truly needy, rather than mimicking for them to parasites who turned begging into a profitable business. For this reason, various manifestations of professional begging were condemned. Summarizing, we can state the following: although publicists often considered the problem of poverty (and beggary) not directly but indirectly, as a background, a red thread woven into the picture of everyday life of the Russian city, nevertheless, the regional press is a valuable and promising source for research in the direction of the voiced issues.

Key words and phrases: post-reform city, poverty, begging, urban poor, Saratov province, Tsaritsyn, the newspaper «Volzhsko-Donskoi Listok», «Tsaritsynsky Vestnik».

О публикации

Авторы:
УДК 94(470.4).
DOI 10.24888/2410-4205-2019-21-4-18-26.
Опубликовано 13 декабря года в .
Количество просмотров: 49.

«Среди современных общественных бедствий нищенство и бедность занимают первое место и принадлежат к числу тех “проклятых вопросов”, о которых с давних пор государства и общества вынуждены серьезно призадуматься» [17, № 157, 21 июня, с. 2]. Именно этими строками в 1898 г. местный журналист А. Милославский открыл фельетон «Наши общественные недуги». Казалось бы, прошло более ста лет, но мысли, высказанные автором, не утратили своей актуальности. И уже наши современники с полным основанием утверждают: «Бедность является крайне опасным явлением, “язвой на теле” социума», которая «…может стать “эпидемией” двадцать первого века» [12].

Следует отметить, что именно во второй половине ХIХ – начале ХХ в. проблема бедности, в особенности в крайней форме своего проявления – нищенстве, попадает в фокус не только общественных, но и научных интересов современников (об этом подробнее см. [10; 14, с. 5-12]). После советских лет относительного забвения, с начала 1990-х гг. наблюдается возрождение традиции изучения феномена бедности. Пробудившийся интерес, на наш взгляд, в условиях массового обнищания населения и резкой поляризации общества был закономерен, также как и обращение к дореволюционному прошлому страны. Применительно к Саратовской губернии проблема бедности, столь злободневная для современников, по-прежнему остается малоизученной; разноплановые, порою уникальные материалы региональной прессы используются опосредованно и фрагментарно при анализе опыта благотворительной деятельности (см., например, [15, с. 166-175]).

С учетом достаточной репрезентативности выявленных материалов для раскрытия феномена бедности мы остановимся на анализе наиболее ярких и показательных свидетельств, представленных на страницах двух местных газет – «Волжско-Донской листок» и «Царицынский вестник». Типологически обе газеты относят к изданиям общего типа с расширенным художественно-публицистическим дискурсом [13, с. 19]. Отправной точкой для проведения изысканий служит 1885 г., год выхода первой газеты г. Царицына; рубежной точкой является 1900 г., последний год уходящего XIX столетия. Наше исследование ни в коем случае не является исчерпывающим и может быть продолжено за счет привлечения новых источников как хронологически, так и территориально. Одновременно проведенный источниковедческий анализ позволил наметить две смежные темы, детальное рассмотрение которых целесообразнее провести в рамках отдельных статей, одна из которых будет посвящена комплексному изучению различных аспектов повседневной жизни обитателей царицынских трущоб, другая – освещению проблем благотворительности в зеркале местной прессы.

Выступая разновидностью периодической печати, газета как исторический источник характеризуется оперативностью обнародования общественно значимой информации и многоплановостью содержания. Благодаря указанным особенностям, соприкосновение с миром газетной периодики приобретает особую ценность. При работе с годовыми подшивками региональной прессы в отделе газет Российской национальной библиотеки нам удалось выделить ряд общих моментов, знание которых облегчает подбор и анализ материалов в заданном контексте.

Во-первых, проблема бедности воспринималась современниками, как правило, комплексно, в неразрывной взаимосвязи с иными социальными проблемами, такими, как алкоголизм, невежество, преступность, беспризорность, проституция и пр. Данные явления часто выступали и причиной, и следствием друг друга, образуя некий замкнутый круг для пресловутого «бедного Макара». При этом местные издатели видели свою главную задачу в том, чтобы «…служить зеркалом общественной жизни Царицына, будить в гражданах его добрые чувства, призывать их к благотворительности, склонять к миру и любви» [4, № 1537, 1 янв., с. 2]. Исходя из того, что «без достатка, с одной бедностью жизнь не получит должного расцвета», они прекрасно осознавали необходимость «…сначала накормить, а потом уже учить и просвещать» [16, № 1, 30 нояб., с. 2].

Во-вторых, публицисты чаще всего рассматривали проблему бедности не напрямую, а опосредованно, как некий фон, красной нитью вплетенный в картину повседневной жизни городских обывателей. Установленная особенность в большей мере бросается в глаза при обращении к рубрикам типа «Местная хроника», «Новости дня», «За неделю» и т. п. Возросший интерес к беднейшим слоям населения, обитателям городского дна, на страницах региональной прессы находил отражение не только в написании отдельных заметок, но даже в появлении специальных эпизодических рубрик. Так, внимания заслуживает цикл «Царицынские трущобы (очерки с натуры)», опубликованный в отдельных номерах газеты «Волжско-Донской листок» за 1900 г. (см.: [11, с. 197-202]).

В-третьих, царицынские издания, следуя сложившейся в российской журналистике традиции, играли ведущую роль в пропаганде и развитии благотворительной деятельности, принимая активное участие в формировании общественного мнения о необходимости адресной помощи нуждающимся посредством заметок типа «Вниманию благотворителей», «Бедствующая семья». Выполнение обозначенной социальной функции частично было привязано к церковным праздникам (Пасхе и Рождеству), а также активизировалось в тяжелые для населения времена (неурожайные годы, эпидемии и пр.). При этом в центре внимания газетных заметок находились наиболее социально незащищенные слои населения – вдовы с малолетними детьми, сироты, люди, имеющие различные ограничения здоровья.

Исходя из вышеизложенного, становится понятно, почему тематические публикации о бедности как социальном явлении в материалах прессы встречаются довольно редко. Упомянутая выше пространная заметка «Наши общественные недуги» – одна из немногих в этом ряду. Данная статья, на наш взгляд, должна была подготовить общественность к запланированному в ближайшее время открытию благотворительного общества, призванного стать в г. Царицыне «первым пионером в деле благотворительности» [17, № 157, 21 июня, с. 3]. Учитывая тот факт, что именно издатель-редактор газеты «Царицынский вестник» Е. Д. Жигмановский взялся за организацию столь необходимого для города дела, становятся понятны настойчивые призывы редакции к участию читателей в деятельности общества. В последующем обозначенная газета играла роль своеобразного рупора для распространения идей созданного Царицынского человеколюбивого общества пособия бедным. С оказанными мерами поддержки нуждающимся мог ознакомиться любой желающий посредством колонки «Общество пособия бедным», содержащей отчеты о прошедших заседаниях общества и принятых решениях по каждому из рассмотренных случаев (см., например, [17, № 287, № 303; 18, № 317, № 346, № 379, № 542]).

Стремясь привлечь внимание к проблеме бедности, газетные обозреватели неоднократно подчеркивали, что никто не застрахован от беды и нужды. А. Милославский полагал: «…Несчастные бедняки – такие же люди, как и все. Они также, как и все остальные, работали, были полезными членами о-ва, да многие из них и теперь работают. Их судьба может сделаться судьбою каждого человека, а если это так, то доля беспризорных людей не должна быть далека нашему сердцу, как это многие думают» [17, № 157, 21 июня, с. 2].

Материалы прессы содержат многочисленные примеры, подтверждающие правоту сделанного наблюдения. Так, в заметке с характерным названием «Безработица» вырисовывались неутешительные картины жизни рабочего люда, вследствие застоя в коммерческих делах оставшихся без работы и, следовательно, без средств к существованию: «Поденщики, извощики и крючники … , отыскивая работу, по целым дням рыщут по базару. Заработная плата понизилась более чем на половину. Многие из рабочих по неделе, а иногда и более, бывают без дела. Семейства этих несчастных тружеников пробавляются одним черным хлебом, не помышляя о каком бы то ни было приварке. Нередко случается, что и черного хлеба бывает не вдоволь. Нищета во всем своем безобразии царит в среде этих несчастных». Завершалась статья совсем безрадостно: «При настоящей безработице двухдневная голодовка не редкость» [1, № 20, 15 февр., с. 2].

В другой примечательной заметке «Бедное семейство» обращалось внимание на бедственное положение семьи безвременно ушедшего царицынского мещанина В. С. Фомина, который характеризовался как «замечательный труженик», много лет прослуживший в конторе общества «Дружина». За четыре месяца до смерти от чахотки он был уволен со службы как человек больной и, следовательно, мало полезный делу. Денежные заботы о лечении и похоронах при полном игнорировании со стороны бывшего работодателя взяли благотворители. Его вдове, двум малолетним дочерям и старику-отцу, ютившимся в стареньком, почти развалившемся домишке в неблагополучном районе Бутырок, также оставалась уповать только на помощь благотворителей, к человеколюбию которых и взывала редакция [1, № 53, 5 мая, с. 3].

Большинство современников, трактуя бедность как порождение несправедливого социального строя, были склонны рассматривать данную проблему скорее как горе, в котором виновно само общество, чем конкретный человек. В фельетоне «Наши общественные недуги» подчеркивалось: «Бедность и нищенство теперь уже никто не объясняет последствиями лени и стремлением уклониться от трудового начала… Причины их лежат в основании нашей социальной, общественной и государственной организации». Ниже читаем: «При современном культурном состоянии народов ни одно о-во не смеет мечтать о социальном равенстве, облегчить же бедность и уничтожить нищенство возможно. Если последнее существует, то в этом виноваты мы сами, виновато общество, его невежество и косность» [17, № 157, 21 июня, с. 2].

Подобное восприятие бедности на практике в глазах общественности частично снимало вину или даже полностью оправдывало людей, вынужденных в силу тяжелых жизненных обстоятельств, продиктованных, например, немощностью или малолетством, совершать те или иные неблаговидные поступки. Так в окружном суде 15 января 1897 г. был вынесен оправдательный вердикт по уголовному делу крестьянина Пермской губернии М. А. Болдырева, 27 лет, обвиненного в краже с постоялого двора Мезенцева сапог и фуражки. Из справок о судимости следовало, что Болдырев уже судился за кражи и покушение на кражу, но крал он одежду вследствие крайней необходимости и полной своей бесприютности, будучи разбитым параличом человеком, страдающим эпилепсией и черной немочью. Защитник обвиняемого, присяжный поверенный г. Черепанов, между прочим, высказался, что Болдырев «…заслуживает не осуждения и наказания, а лишь сожаления и лечения». Присяжные заседатели, проникшись состраданием к судьбе несчастного, успевшего до суда высидеть в тюрьме пять месяцев, даже собрали ему на бедность и болезненное состояние небольшую сумму денег, которая, после оправдания подсудимого, была вручена ему председателем окружного суда [6, № 1851, 17 янв., с. 3].

Мы уже отмечали, что царицынские газеты играли ведущую роль в пропаганде благотворительной деятельности, справедливо полагая, что «проливать слезы – привилегия бедности, осушать слезы – привилегия человечности» [8, № 169, 12 дек., с. 2]. Показательно, что журналисты, как правило, со скепсисом относились к практике раздачи милостыни, признавая ее низкую эффективность и в чем-то бесполезность. Так в рубрике «За неделю», приветствуя открытие детского приюта, обозреватель среди общественных настроений выявил позитивную тенденцию: «Сознали многие, что раздавать копеечки, куски хлеба, бублики – значит плодить число нищих-тунеядцев, фигура которых, а часто поведение не внушают никакого сострадания» [3, № 1237, 17 янв., с. 2]. Чуть позже в этой же рубрике, описывая приготовления горожан к встрече Светлого праздника Пасхи, автор призывал помогать не тем «не настоящим» беднякам, которые из нищенства сделали профессию, а труженикам, оставшимся без мест, сиротам, родителей которых унесла холера, удрученным болезнями старцам, обремененных многочисленною семьею и т. д. Этих людей необходимо целенаправленно разыскивать, потому что «…сами они руки не протянут, ибо самолюбие им того не позволит» [3, № 1266, 28 марта, с. 2].

Заслуживают внимания рассуждения автора, публиковавшегося в рубрике «Местная хроника», под псевдонимом Б-ичъ: «Об этих «малых сил» [бедноте и голи] у нас принято напоминать лишь всего два раза в год – пред Рождеством и Пасхою, чтобы хотя несколько расшевелись совесть и сострадание людей вполне обеспеченных» [9, № 35, 24 марта, с. 3]. Ранее в той же рубрике публицист уже высказывал сомнения в пользе такой благотворительности, считая это «игрой и ничего более» в благотворительность. Царицынец, пожертвовав два-три рубля в преддверии и во время праздников в пользу бедноты, «…никого не поставит на ноги и не спасет…». Автор, как и большинство его собратьев по перу, исходил из того, что эффективная благотворительность должна быть системной и регулярной, поэтому невозможна без налаживания работы Дома трудолюбия и подобных ему учреждений [9, № 5, 12 янв., с. 2-3].

Для региональной прессы в целом характерно стремление к освещению несправедливости бедности, в том числе посредством демонстрации образа жизни конкретных людей, испытывающих лишения. При этом имена могли и не указываться, но за воссоздаваемыми образами современники при желании могли разглядеть реальных прототипов – обитателей городских трущоб, бедных и нищих разных мастей, численность которых стабильно увеличивалась по мере превращения некогда захолустного города Царицына в крупный транспортный, торговый и промышленный центр юго-востока европейской части России.

Например, в заметке «Бедствующая семья» говорилось о «страшно» бедственном положении О. Ф. Таньковой, год назад оставшейся вдовой с тремя малолетними детьми, восьми, пяти и полутора лет. При своем плохом здоровье и маленьком ребенке она была не в состоянии прокормить работой ни себя, ни детей, поэтому редакция сочла возможным обратиться с призывом о помощи [5, № 1729, 5 апр., с. 2]. В другой заметке под названием «Вниманию благотворителей» заявлялось о бедственном положении девушки из хорошего семейства Валентины Б-ной, бедной сироте, которая, к довершению горя, больна [3, № 1381, 24 дек., с. 3].

Довольно часто журналисты и писатели в попытках заострить внимание на сложных жизненных обстоятельствах бедствующих семей прибегали к художественным произведениям малой формы. Так, рассказ «В сочельник» Ф. Лервицкого (псевдоним И. Ф. Фрицлера) описывает тяготы быта и невеселые думы вдовы Натальи, которая вместе с двумя малолетними детьми после смерти мужа год назад едва сводила концы с концами. В это же время ее взрослый сын Андрей, забросив семью, спускал заработанные деньги на кутежи с товарищами. Охватывая всего один день, 24 декабря 1898 г., рассказ заканчивался оптимистично, укрепляя веру читателей в рождественское чудо: к вечеру раскаявшийся и одумавшийся Андрей с елкой и подарками возвратился в лоно семьи, приняв решение помогать родным [7, № 22, 30 дек., с. 2-3].

В очерке с характерным названием «Нужда скачет, нужда пляшет… (Этюд с натуры)», всем своим содержанием подтверждающим правоту вынесенной в заголовок русской пословицы, перед нами мастерски вырисованы два дня из жизни бедного мальчишки-шарманщика. Цель написания этюда, проникнутого теплотой и сочувствием к судьбе юного музыканта, пытавшегося прокормить не только себя, но и больную сестру, очевидна – пробудить сострадательность в зачерствевших сердцах обывателей. Как следует из зарисовки, часто это «пробуждение» становилось возможным благодаря детскому участию. В минуты отчаянья шарманщик, оставшийся без подаяния, утешал себя: «Найдутся для нас и здесь сострадательные души… добрые дети. О! эти милые создания всегда выпросят у папы “копеечку” для органиста…» [2, № 820, 6 мая, с. 2]. Первый из представленных дней закончился для героя неутешительно: словесными нападками на «дармоеда» со стороны немолодого господина. А вот второй день, вопреки плохой погоде, удался: «…игра шарманщика под дождем производила на всех тягостное впечатление, вызывая чувство сострадания, – и соседи наперерыв спешили помочь бедняжке» будь то монетами, едой, возможностью просушить верхнюю одежду. Несмотря на счастливое завершение описанного дня, судьба шарманщика и многих подобных ему обездоленных людей оставалась открытой: «А что-то будет завтра?..» [2, № 820, 6 мая, с. 3].

Публицист Н. В. Никитин в своем «Рассказе без заглавия» столкнул два зачастую враждебных мира. С одной стороны, благополучный мир дружной семьи врача Островского, отмечающих первый день Рождества, с другой – мир обитателей городского дна, полный лишений и страданий. Верный профессиональному долгу, мужчина поспешил на вызов к умирающей бедной женщине, которая пребывала уже в агонии. Не желая оставлять в такой праздничный день с покойницей ее 6-летнего сына, Островский забрал сироту Митьку к себе домой [16, № 21, 25 дек., с. 1-3].

Извечное противостояние между бедностью и богатством на страницах прессы находило воплощение и в стихотворной форме. К примеру, в заметке «На злобу дня», опубликованной в рубрике «Маленький фельетон», некто Г. Чинчи-Бринчи подкреплял традиционный предрождественский призыв оказывать помощь детям из бедных семей следующими строками:

Тяжело жить бедняку, – 
Мал он, неприметен,
Гнут в дугу его легко:
Он, ведь, безответен…
Но за то как хорошо
Богачу живется –
И везде ему поклон,
В пояс отдается… [18, № 574, 5 дек., с. 3].

Если в приведенных случаях безотрадное положение истинно нуждающихся находило явное сочувствие у местных журналистов, то совсем иная картина вырисовывалась при обращении к такому явлению, как профессиональное нищенство. Для того, чтобы лучше понять суть этого «общественного зла», напомним, кого же принято считать нищими. Как точно подметил И. А. Голосенко, в экономическом отношении нищие в своей массе – безнадежные бедняки, обреченные на прозябание, вынужденные жить за счет подаяний и благотворительности. При этом необходимо различать нищету и попрошайничество, о чем настойчиво писали еще современники (об этом подробнее см. [10, с. 28]). Очевидно, что нищие прибегают к попрошайничеству как к основному способу выживания, однако не все попрошайки – действительно подлинно нуждающиеся.

Материалы прессы г. Царицына изобилуют примерами социальной мимикрии под крайнюю степень бедности. Явный образ псевдо-бедняка показан в заметке «Нищие», по сюжету которой невзрачный по одеянию человек явился к местному частному поверенному с просьбой дать совета по случаю постигшей его беды. На расспросы адвоката, что случилось, визитер пожаловался на кражу: «…воры унесли все мое достояние – 1,700 р., скопленных великими трудами и лишениями». Какого же было изумление поверенного, когда на вопрос о профессии клиента был получен ответ: «Христа-ради милостыню собираю» [1, № 105, 4 сент., с. 3]. С другими представителями профессионального нищенства, которые по летам и здоровью годны были бы для работы, нас знакомит заметка «Оригинальные нищенки»: «В притворе Вознесенской церкви между массою нищих ежедневно сидят две бодрые и довольно прилично одетые старухи, которые на Кассимовской улице снимают квартиру, имеют приличную обстановку и живут, что называется, припеваючи. По окончании обедни, они являются на квартиру, пьют чай с вареньем, конфектами, готовят обед…» [8, № 63, 7 апр., с. 3].

В заметке «Профессиональные нищие» перед нами вновь предстают образы псевдо-бедняков, просящих милостыню на паперти Вознесенской церкви, располагавшейся в многолюдном и бойком торговом месте – на тогдашней Базарной площади 2-й, Зацарицынской, части города. «Если повнимательнее присмотреться к некоторым из этих «калек», – отмечал автор, – то окажется, что убожество половины из них деланное, рассчитанное на эффект, чтобы успешнее влиять на благотворителей и больше добиваться подаяния». Давая негативную оценку сложившейся «корпорации» профессиональных нищих, журналист подтверждал конкретными примерами их мнимую крайнюю нужду. Так, «нищий», постоянно собирающий на путешествие на Афон, недавно выдал замуж дочь, закатив пирушку на славу и давши за невестой хорошее приданое [8, № 125, 1 сент., с. 2]. Приведенная следом краткая заметка «Тоже нищая» сообщает о еще одной представительнице «легкого промысла», вечно закутанной, с опухшим и красным лицом старухе, которая с завидной регулярностью собирала «копеечку» около магазинов на городской площади 1-й части города. Ее мнимо-болезненное состояние, вызывающее сочувствие проходящих, особенно женщин, в действительности было вызвано хроническим алкоголизмом, о чем не преминул сообщить читателям автор [8, № 125, 1 сент., с. 3].

Нелицеприятная характеристика нищенства, представители которой отличались все большим нахальством, приведена в заметке «О нищих»: «Они, как легендарные мыши епископа Гаттона, осаждают обывательские квартиры и, не довольствуясь кухнею, проникают всюду, стучатся в запертые парадные двери, не останавливаясь перед высокими лестницами, лезут прямо в комнаты». Чуть ли не главную причину размножения нищих, помимо нищеты и зимнего времени, автор усматривал в присущей христианину потребности в благотворительности, выражающейся, как правило, в копеечной подачке [2, № 794, 4 марта, с. 2]. Спустя 9 лет другой неизвестный автор был вынужден констатировать: «Нищенство или, вернее – тунеядство, в городе приняло настолько широкие размеры, что полиция начала составлять протоколы для привлечения вполне здоровых и способных к работе попрошаек к законной ответственности». Так городской судья 1-го участка 2 марта 1899 г. приговорил двоих виновных в попрошайничестве к тюремному заключению на 3 недели каждого [8, № 49, 5 марта, с. 2].

Особый интерес вызывает статья И. Сазонова «К вопросу о пресечении профессионального нищенства» [8, № 25, 6 янв., с. 2-3], в которой во всей полноте показана оборотная сторона раздачи милостыни, освященная христианскими представлениями о милосердии и благотворительности. «У нас издавна образовался класс, так называемых, профессиональных нищих, – отмечал автор, – для которых прошение милостыни обратилось в постоянный промысел, и эта именно форма нищенства является одним из страшных зол». Охватывая целые семьи, значительные социальные группы, нищенство переходит от поколения к поколению, будучи «…тяжкой общественной язвой, находящей в себе самой все материалы для вечного существования». Так, благодаря возможности открыто получать подаяние, тысячи детей сызмальства становились заложниками порочной практики, одним из орудий нищенского промысла: «…ими уже с этого времени торгуют, с колыбели отдают напрокат; их уродуют, зверски истязают, заставляют проходить нищенскую школу и выпускают малюток с 3 и 5 лет на улицы просить милостыню». Такое воспитание целых поколений с колыбели, по мнению И. Сазонова, рождает не только профессиональных нищих, но более того – дает обильный материал для рабочих домов, колоний для малолетних преступников, тюрем и каторги [8, № 25, 6 янв., с. 3].

Завершить обзор хотелось бы цитатой, в полной мере отражающей сохраняющуюся, не всем очевидную опасность исследованного социального явления: «Бедность и нищенство друзья невежества, они понижают уровень умственного развития населения, содействуют вырождению нации, создают армию людей, которые вредны не только тем, что только потребляют, но и тем, что ничего не производят» [17, № 157, 21 июня, с. 2]. Вслед за дореволюционными авторами мы убеждены, что данный «общественный недуг» губительно влияет на все общество, провоцируя рост социальной напряженности и ведя к духовно-нравственному обнищанию его членов.

Список литературы:

  1. Волжско-Донской листок. 1885.
  2. Волжско-Донской листок. 1890.
  3. Волжско-Донской листок. 1893.
  4. Волжско-Донской листок. 1895.
  5. Волжско-Донской листок. 1896.
  6. Волжско-Донской листок. 1897.
  7. Волжско-Донской листок. 1898.
  8. Волжско-Донской листок. 1899.
  9. Волжско-Донской листок. 1900.
  10. Голосенко И. А. Нищенство как социальная проблема (Из истории дореволюционной социологии бедности) // Социологические исследования. 1996. № 7. С. 27-35.
  11. Максимова И. В. Царицынские трущобы и их обитатели на страницах газеты «Волжско-Донской листок» (Очерки с натуры) // Частное и общественное в повседневной жизни населения России: история и современность (региональный аспект): сборник материалов междунар. науч. конф. СПб: Культурно-просветительское товарищество, 2018. С. 197-202.
  12. Проблема бедности в Российской Федерации // Аналитический вестник. 2009. Вып. 11 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://iam.duma.gov.ru/node/8/4508/15093 (Дата обращения: 07.03.2019).
  13. Ситникова Т. В. Литературная журналистика Царицынского уезда рубежа XIX-XX веков (типологические модели, специфика функционирования): дис. … канд. филол. наук. Волгоград, 2018. 209 с.
  14. Соболева Ж. В. Борьба с нищенством в Курской губернии в условиях индустриальной модернизации конца XIX – начала XX века: дис. … канд. ист. наук. Курск, 2015. 209 с.
  15. Тушканов Д. И. Отражение в провинциальной периодической печати социокультурных процессов конца XIX – начала XX вв. (на примере Саратовской губернии): дис. … канд. ист. наук. Волгоград, 2018. 248 с.
  16. Царицынский вестник. 1897.
  17. Царицынский вестник. 1898.
  18. Царицынский вестник. 1899.

References:

  1. Volzhsko-Donskoi Listok, 1885.
  2. Volzhsko-Donskoi Listok, 1890.
  3. Volzhsko-Donskoi Listok, 1893.
  4. Volzhsko-Donskoi Listok, 1895.
  5. Volzhsko-Donskoi Listok, 1896.
  6. Volzhsko-Donskoi Listok, 1897.
  7. Volzhsko-Donskoi Listok, 1898.
  8. Volzhsko-Donskoi Listok, 1899.
  9. Volzhsko-Donskoi Listok, 1900.
  10. Golosenko, I. A. Nishhenstvo kak social’naja problema (Iz istorii dorevoljucionnoj sociologii bednosti) [Poverty as a social problem (from the history of pre-revolutionary sociology of poverty)] in Sociologicheskie issledovanija [Sociological Research], 1996, № 7, pp. 27-35. (in Russian).
  11. Maksimova, I. V. Tsaritsynskiye trushhoby i ih obitateli na stranicah gazety «Volzhsko-Donskoi listok» (Ocherki s natury) [Tsaritsynskiye slums and their inhabitants on pages of the newspaper «Volzhsko-Donskoi Listok» (Essays from nature)] in Chastnoe i obshhestvennoe v povsednevnoj zhizni naselenija Rossii: istorija i sovremennost’ (regional’nyj aspekt): sbornik materialov mezhdunar. nauch. konf. [Private and public in daily life of the population of Russia: history and present time (regional aspect)]. St. Petersburg, Kul’turno-prosvetitel’skoe tovarishhestvo Publ., 2018, pp. 197-202. (in Russian).
  12. Problema bednosti v Rossijskoj Federacii [The problem of poverty in the Russian Federation] in Analiticheskij vestnik [Analytical Bulletin], 2009, vypusk 11 [Electronic resource]. – Mode of access: http://iam.duma.gov.ru/node/8/4508/15093 (date accessed: 07.03.2019). (in Russian).
  13. Sitnikova, T. V. Literaturnaja zhurnalistika Tsaricynskogo uezda rubezha XIX-XX vekov (tipologicheskie modeli, specifika funkcionirovanija). Dis. kand. filol. nauk [The Literary journalism of Tsaritsyn district at the turn of XIX – XX centuries (typological models, specifics of functioning)], PhD dissertation. Volgograd, 2018, 209 р. (in Russian).
  14. Soboleva, Zh. V. Bor’ba s nishhenstvom v Kurskoj gubernii v uslovijah industrial’noj modernizacii konca XIX – nachala XX veka. Dis. kand. ist. nauk [The fight against begging in the Kursk province in the conditions of industrial modernization of the late XIX – early XX century], PhD dissertation. Kursk, 2015, 209 p. (in Russian).
  15. Tushkanov, D. I. Otrazhenie v provincial’noj periodicheskoj pechati sociokul’turnyh processov konca XIX – nachala XX vv. (na primere Saratovskoj gubernii). Dis. kand. ist. nauk [Reflection in the provincial periodicals of sociocultural processes of the late XIX – early XX centuries (on the example of the Saratov province)], PhD dissertation. Volgograd, 2018, 248 p. (in Russian).
  16. Tsaritsynsky Vestnik, 1897.
  17. Tsaritsynsky Vestnik, 1898.
  18. Tsaritsynsky Vestnik, 1899.