Миссионерская деятельность русской православной церкви в Cибири (XVII — нач. ХХ вв.): историко-аналитический обзор

Аннотация

В статье содержится краткий историко-аналитический обзор миссионерской де-ятельности Русской православной церкви в Сибири за период XVII — начала ХХ веков. Основу исследования составил аналитический метод, предоставивший возможности определения закономерностей, методов и способов решения задач миссионерства на восточных территориях империи. Отмечен дуализм историографии проблемы, представленной как светской, так и церковной научной литературой. Исследование свидетельствует, что миссионерская деятельность РПЦ находилась в зависимости от политики государства, коррелирующей её направления, обусловленной балансом между необходимостью христианизации и этноконфессиональными либеральными началами. Выступая носителем имперской идеологии, Православная церковь применяла как насильственные, так и ненасильственные методы крещения. В арсенал последних входили льготы и подарки для неофитов, способствующие их привлечению к христианской цивилизации. Отмечены формализм крещения и присутствие религиозного синкретизма. Установлено, что перманентность христианизации была обусловлена значительностью территории, ментальностью сибирских этносов, а также наличием буддизма, имеющего прочные позиции в среде бурятского населения. Подчеркнута успешность просветительской работы Церкви в школьном деле и распространении книжной культуры. Выявлены недостатки в деятельности миссий и миссионеров, в том числе отсутствие координирующего центра, недостаточное материальное обеспечение и дефицит квалифицированных миссионерских кадров. Сделан вывод о том, что миссионерская деятельность Русской церкви являлась составной частью и участником инкорпорации Сибири в Российскую империю, так как единый государственный язык и религия, распространение русской земледельческой колонизации способствовали укреплению связей окраин и центра.

Ключевые слова и фразы: миссионерская деятельность, миссии, христианизация, православие в Сибири, Тобольская митрополия, Православное миссионерское общество, Иннокентий (Вениаминов).

Annotation

Missionary activity of the Russian Orthodox church in Siberia (XVII – early XX centuries): historical and analytical review.

The article contains a brief historical and analytical review of the missionary activity of the Russian Orthodox Church in Siberia during the XVII — early XX centuries. The research was based on an analytical method that provided opportunities to determine the patterns, methods and ways to solve the problems of missionary work in the Eastern territories of the Empire. The dualism of historiography in both secular and ecclesiastical scientific literature is noted. The study shows that the missionary activity of the ROC was dependent on the state policy, correlating its direction, due to the balance between the need for Christianization and ethno-confessional liberal principles. The Church, as the bearer of the Imperial ideology, used both violent and non-violent methods of baptism, and the latter included benefits and gifts for neophytes that helped attract them to Christian civilization. The formalism of baptism and the presence of religious syncretism are noted. It is established that the permanent Christianization was due to the significance of the territory, the mentality of Siberian ethnic groups, as well as the presence of Buddhism, which has a strong position among the Buryat population. The success of the Orthodox Church’s educational work in schools and the dissemination of book culture is highlighted. Shortcomings in the activities of missions and mission-aries were identified, including the lack of a coordinating center, insufficient material support and a shortage of qualified missionary personnel. Russian Church’s missionary activity was an integral part and participant in the incorporation of Siberia into the Russian Empire, since the unified state language and religion, and the spread of Russian agricultural colonization helped to strengthen the ties between the suburbs and the center.

Key words and phrases: post-reform city, poverty, begging, urban poor, Saratov province, Tsaritsyn, the newspaper «Volzhsko-Donskoi Listok», «Tsaritsynsky Vestnik».

О публикации

Авторы:
УДК 271.2(51.5)“16/19”
DOI 10.24888/2410-4205-2020-23-2-110-120
16 июня года в
36

Включение территории Сибири в состав Русского государства соотносимо с XVI в. Данный процесс имел длительную историю и противоречивый характер в аспекте политического, административного и экономического закрепления значительных пространств и проживающих там этносов. Инкорпорация Сибири в Россию породила вопрос взаимоотношений государственного ядра и периферии, а также проблему о колониальном положении Сибири в составе Российской империи [8, с.162]. Территориальный охват имени «Сибирь» возрастал параллельно продвижению на восток, достигнув своего предела к концу XIX столетия и к началу XX в. к Сибири относили Тобольскую, Томскую, Енисейскую и Иркутскую губернии, Якутскую и Забайкальскую области, территории и население которых были связаны общностью социально-экономических и политических процессов, социокультурными, религиозными и иными традициями [6, с. 1]. Спецификой исторического развития Сибири стали факторы её «огромности» и многонациональности, когда государственная власть вынуждена была учитывать и национальные традиции, и особенности традиционного законодательства.

Вместе с тем, основу ментальности пришедших на восточные земли представителей русской государственности составляла православная вера, а Русская церковь играла значимую роль во внешней и внутренней политике страны. Одним из направлений в деятельности церкви являлось миссионерство, отождествляющее один из принципов христианской веры и представляющее не только способ церковной проповеди, но и метод освоения новых территорий. В связи с этим, миссионерская работа Русской православной церкви в Сибири представляет интерес в аспектах распространения православия среди коренного населения и, в целом, цивилизационного влияния христианства в историческом развитии региона. Представляется значимым проведение анализа процессов, явлений и факторов, связанных с миссионерской деятельностью Церкви в Сибири, позволяющего выявить проблематику и результаты данной деятельности.

В данном контексте логично обращение к исторической аналитике как к методу научного исследования, дающему возможности для определения закономерностей, методов и способов решения задач миссионерской деятельности на отдаленных от центра восточных территориях империи как составной части имперского регионализма.
Отметим, что в историографии проблемы исторически присутствует дуализм, характеризуемый обширной светской и церковной научной литературой, содержащей, в том числе, полярные оценки миссионерской деятельности [3; 9; 14; 18; 19; 20; 22; 23; 24; 25].

Православие, пришедшее на сибирские просторы вместе с первыми русскими людьми, являлось официальной религией, в распространении которой было заинтересовано государство. Начало христианизации народов Сибири совпало с учреждением Московского патриархата (1589). Получившая юридическое оформление автокефалия Русской церкви способствовала усилению её влияния в жизни государства и общества. Включаемые в состав Российского государства новые территории проходили несколько этапов: присоединение (в том числе и завоевание), постепенную инкорпорацию в структуру государства и ассимиляцию, трактовавшуюся как конечную цель и результат инкорпорации [21, с. 202-203]. Отсутствие коммуникативных средств, удаленность от центра, малая заселенность обширных территорий способствовали затяжной, на протяжении нескольких столетий, инкорпорации в общегосударственные стандарты подданства и управления.

Первоначально, в связи со значительностью территориальных пространств, миссионерская работа была сосредоточена в Западной Сибири, история восточносибирской миссии берет начало во второй половине XVII столетия [22, с. 7].

Главной целью миссионерской деятельности было привлечение местного населения в лоно православия, так как некрещеный считался ненадежным подданным государя и, очевидно, что Церковь в Сибири изначально выполняла государственные функции, и становление структур Русской православной церкви в регионе происходило параллельно с оформлением административно-территориального устройства новых земель. До создания Тобольской архиепископии (1620), территория которой увеличивалась по мере продвижения государства на восток, все земли за Уралом в церковном отношении относились к Московской епархии. Уже с середины XVII в. светской властью и патриархом рассматривался вопрос о создании в Сибири новых церковно-административных единиц, что начнет реализовываться позже, с начала ХVIII столетия. В 1727 г. была создана Иркутская епархия. После разделения Сибири на Восточную и Западную (1822) были учреждены Томская (1832), Енисейская (1861), Якутская (1870), Забайкальская (1894) и Омская (1895) епархии. Образование церковно-административных округов и возникновение системы епархиальных органов и учреждений свидетельствовали об укреплении и расширении церковной деятельности.

Методы миссионерства вырабатывались, в том числе и жизненной практикой. В Сибири нашли применение и насильственный, и ненасильственный методы. Первый из них, вследствие царского указа (1714), предписывающего тобольскому митрополиту уничтожать кумиров и кумирниц у вогуличей, остяков, татар и якутов и крестить их в христианскую веру, был вскоре (1719) заменен указом Сената о запрете насильственного крещения инородцев, что в дальнейшем стало основой государственной политики по христианизации. Так, например, начало миссионерской деятельности на территории Хакасии соотносимо с принудительными мерами священнослужителей Тобольской митрополии. Тем не менее, уже в 1712 г. сопровождавший митрополита Сибирского и Тобольского Филофея (Лещинского) во время проповеднических экспедиций к хантам и манси Г. Новицкий, отмечал, что вместе с православием сибирские племена перенимали производственный опыт и христианскую культуру, и призывал «обращать только кротостию и милосердием» [12, с. 4-5, 41-42, 53, 99 ].

Прецеденты обращения к насильственным мерам имели место быть и в более поздний период. В 1892 г. в петербургской консервативной газете «Гражданин» были приведены факты принудительного крещения бурят в Иркутской губернии. В статье «Христианство у минусинских тюрков» томской газеты «Сибирская жизнь» (1898, № 201) отмечалось, что: «крещение приходится совершать при помощи десятников, собирающих некрещеных к приехавшему в улус священнику»[10, с. 256].

В арсенал ненасильственных методов входили пропаганда христианской морали и нравственности, льготы и подарки и просветительская деятельность духовенства. Особенно привлекательной для северных народов стала 3-х-летняя льгота по освобождению от ясака, нашедшая широкое применение в XVIII в., предоставившая возможности значительного увеличения численности неофитов.

Формирование концепта миссионерских органов и учреждений происходило в соответствии с запросами и требованиями практической деятельности. Изначально миссионерские обязанности выполняли походные священники, в качестве которых выступали священники приходские. В целом, в епархиях, имевших в своём составе инославное население и язычников, функции миссионеров возлагались на все приходское духовенство.

Сибирские просторы представляли трудности для миссионеров «из-за громадности пространств, разбросанности и разноязычии народов» и отсутствия каких бы то ни было путей сообщения. По мере распространения православия была разработана система льгот и поощрений, включающая выдачу подвод и подорожных сумм, повышенный оклад жалования, пайковые выплаты и др., но походное служение всегда оставалось трудным, а иногда и опасным видом служения. В 1764 г. в Тобольской, а после Иркутской епархиях были введены должности веропроповедников – миссионеров, полномочия которых определялись конкретными наставлениями, исключающими насильственные методы крещения. В Приенисейском крае должности миссионеров были введены в Туруханском и Красноярском духовных правлениях и впоследствии их объединили в Енисейскую миссию, состоящую из Туруханского, Минусинского и Ачинского миссионерств.

Основой нормативной базы миссионерской деятельности являлись «Духовный регламент» (1721), «Устав духовных консисторий» (1841, 1883), «Сборник церковно-гражданских постановлений в России, относящихся до лиц православного духовенства» (1860), «Устав об управлении инородцами» (1822) и постановления Синода [1; 15, с. 314-346; 16, с.131-132]. В 1867 г. Указом Синода были определены правила крещения инородцев. Так было запрещено совершать обряды с недостигшими 14-летнего возраста без согласия родителей или опекунов и старше 14-ти лет без личного согласия и т.д.

Миссии как учреждения появились на восточных окраинах государства в XVIII столетии. В 1705 г. митрополит Тобольский и Сибирский Филофей (Лещинский) [1*] отправил группу миссионеров на Камчатку. Затем, приняв схиму, он продолжил миссионерскую практику. Первый архиерей Иркутской епархии Иннокентий (Кульчицкий) [2*] занимался обращением в православие прибайкальских бурят. Епископ иркутский Иннокентий (Нерунович) [3*], возглавляя самую территориально крупную епархию Русской православной церкви, уделял значительное внимание её отдаленным окраинам, став первым архиереем, крестившим население Якутии, и его неофитов после называли «неруновскими» [2, с. 35]. В середине ХVIII в. на Камчатском полуострове действовала духовная миссия во главе с Иоасафом (Хотунцевским) [4*]. В 1793 г. на Аляску была отправлена миссия во главе с архимандритом Иоасафом (Болотовым) [5*].

[*1] Митрополит Филофей (Лещинский) (Лещинский Рафаил Богуславович), в схиме — Феодор (1650-1727), с 1702 г. — митрополит Сибирский и Тобольский, с 1705 г. занимался распространением православия в Сибири.

[*2] Епископ Иннокентий (Кульчицкий Иван) (1680 /1682-1731), в 1727-1731 гг. – пе рвый епископ Иркутской епархии, первый правящий православный епископ Восточной Сибири. Прославлен Российской церковью в лике святых.

[*3] Епископ Иннокентий (Нерунович Иоанн) (1690-1747), в 1732-1747 гг. — епископ Иркутский и Нерчинский.

[*4] Епископ Иоасаф (Хотунцевский) (1700 (?) -1759), проповедник христианства в Сибири. В 1742-1750 гг. возглавлял духовную миссию на Камчатке.

[*5] Епископ Иоасаф (Болотов Иоанн Ильич) (1761-1799), православный миссионер, епископ Кадьякский, викарий Иркутской епархии.

Новый период в истории православного миссионерства характеризуется учреждением постоянно действующих миссий. В 1814 г. иркутский епископ Михаил (Бурдуков) [6] открыл Забайкальскую миссию для христианизации бурят. С 1830 г. начала свою работу Алтайская духовная миссия. Основателем миссии архимандритом Макарием (Глухаревым) [7] были подготовлены труды-инструкции «Оглашение алтайцев» и «Мысли о способах к успешному распространению христианской веры между магометанами, евреями и язычниками в Российской державе». К середине XIX в. Алтайская миссия, распространяя христианство среди жителей Горного Алтая и Горной Шории, достигла своего расцвета, став эталоном при устройстве других сибирских миссий. В 1882 г. из состава миссии была выделена отдельная Киргизская миссия. В середине XIX в. были учреждены Обдорская и Кондинская миссии (1844), Туруханская и Чукотская (1850), Сургутская, Минусинская (1867) и Семипалатинская (1868) миссии. Помимо этого, существовало понятие походной миссии — Корякская походная миссия на Камчатке. В начале ХХ столетия при миссиях стали создаваться братства, их главной целью стал поиск дополнительных средств для содержаний миссий, организация библиотек и издательского дела.

[*6] Архиепископ Михаил (Бурдуков Матвей Иванович) (1770-1830) , в 1816-1830 гг. – епископ, архиепископ Иркутский и Нерчинский

[*7] Архимандрит Макарий (Глухарев Михаил Яковлевич) (1792-1847), православный миссионер, руководитель Алтайской миссии в 1830-1844 гг.

Значительный вклад в миссионерское дело внес святитель Иннокентий (Вениаминов) [8*]. В 1840 г. им была подготовлена инструкция, получившая известность как «Наставление священнику, назначаемого для обращения иноверных и руководствования обращенных в христианскую веру», рекомендованная Синодом для всех миссий и миссионеров Русской православной церкви. В Инструкции отмечалась важность личных качеств священников-миссионеров, описывались характерные особенности восприятия христианства местным населением и давались практические советы по взаимодействию с язычниками. Уделялось внимание вопросам обучения христианским заповедям, отношению миссионеров с паствой и местным светским начальством, сопротивляющимися крещению, а также правилам по устройству миссионерских дел. Особо подчеркивалось, что основой миссионерской деятельности должны быть доброжелательность и ненасильственное распространение знаний [19, т. 4. с. 74-77].

[*8] Митрополит Иннокентий (Вениаминов) (Попов Иван Евсеевич) (1797-1879), член Синода, почетный член Императорского Русского географического общества, миссионер, ученый-лингвист и этнолог, прославлен Русской Православной церковью и Православной церковью в Америке в лике Святителя — Апостола Сибири и Америки.

К середине XIX в. в Сибири уже сложилась система миссионерских органов и учреждений. Руководство миссионерской деятельности осуществлял епархиальный архиерей, которому подчинялись начальники миссий и станов. Возглавляемые миссионерами, миссионерские округа (станы) входили в состав церковно-административных округов. На северо-восточных территориях действовали походные церкви со штатом походных священников. Помимо этого, миссионерские обязанности продолжало выполнять приходское духовенство [22, с. 25]. В ежегодных отчетах епархиальных архиереев в Синод имелся специальный раздел, посвященный характеристике миссионерской деятельности за отчетный период.
Эффективность миссионерской проповеди зависела и от того, насколько сильным было противостояние со стороны представителей других религий. И если многобожие анимизма, фетишизма, шаманизма и других культов не представляло существенных проблем, то встреча с буддизмом, получившим официальное признание и финансирование из государственной казны, стала главным стимулом в учреждении Алтайской и Забайкальской миссий.

Согласно декларируемой государством политике веротерпимости и на основании «Устава по управлению инородцами» (1822), предписывалось «не подвергать инородцев никаким взысканиям, если они, исповедуя христианскую веру, окажутся, по невыполнению и упущению церковных обрядов». Священнослужители должны были добиваться исполнения церковных обрядов не строгими мерами, а только увещеваниями и разъяснительной работой [7, л. 78]. Очевидно, что политика государства по отношению к миссионерской деятельности Церкви в Сибири была достаточно противоречивой, балансирующей между необходимостью христианизации аборигенного населения и этноконфессиональными либеральными началами.

Ещё одним серьёзным противником, с которым пришлось бороться миссионерам в Сибири, стали сектанты, численность которых возрастала, особенно во время строительства Транссибирской магистрали и после публикации указа о началах веротерпимости (1905). В 1909 г. по Сибири и Дальнему Востоку она составила более 26 тысяч. Следует отметить, что после введения указа часть бурят начала переходить из православия в буддизм.

Важным направлением миссионерства являлась просветительская деятельность и, прежде всего, школьное дело. Открываемые при храмах школы для детей местного населения стали первыми шагами по распространению грамотности в Сибири. При школах создавались пансионы, при храмах действовали библиотеки. Количество миссионерских школ постоянно возрастало. По данным отчетов обер-прокуроров Синода в 1880 г. в сибирских епархиях функционировало 48 миссий и станов, при которых было открыто 30 школ с 584 учащимися. Уже через четыре года, в 1884 г., количество школ составило 46 с 822 учащимися [4, с.4-12; 5, с.135-149]. К 1907 г. только в Якутской епархии действовало 62 духовных образовательных учреждений, обучение в которых было бесплатным, всесословным, и во многих случаях церковные школы учреждались ранее, чем светские [13, с. 138-139]. К началу ХХ в. в сибирских епархиях функционировали органы и учреждения духовного образования – от церковно-приходских школ и школ грамоты до духовных семинарий и епархиальных училищных Советов.

Популяризация христианства предполагала его перевод на языки конкретных народов. Была развернута масштабная работа по переводу духовной и богослужебной литературы на языки сибирских народностей. Священнослужители проводили службы на языке местного населения, делая понятными и доступными основы вероучения. Многие из сибирских этносов не имели собственной письменности, и священнослужители стали её создателями. Православный причт пропагандировал оседлость, земледелие и трезвый образ жизни, выступая инициатором распространения основ гигиены и санитарии. Социально-просветительское направление деятельности Православной церкви способствовало привлечению населения к христианской культуре, а духовенство, коммуницируя с сибирскими этносами, выступало трансляторами цивилизационных ценностей.

Вместе с тем, успехи православной миссии неоднозначны. В восточной Сибири наиболее успешной была христианизация якутов, в западной, в целом, христианизация также была завершена, а вот в Бурятии её результаты оставляли желать лучшего, так как здесь православие встретило серьезного соперника в лице буддистских лам.

Очевидно, что успешность деятельности миссионерства зависела от тенденций государственной политики, уровня обеспеченности и профессиональной подготовки миссионеров. Специфика миссионерской деятельности в сибирских условиях с учетом их природно-климатических особенностей и ментальности проживающих там аборигенных народов нуждалась в постоянной поддержке государства, в том числе, и финансовой, прежде всего, для подготовки кадров и стабильного обеспечения всем необходимым (транспорт, жалование, командировочные расходы, содержание миссий, станов, школ, приютов и т.д.). Созданное в 1868 г. Православное Миссионерское общество (ПМО), взявшее на себя обязанности по организации и контролю миссионерской деятельности Русской православной церкви, не имело государственной материальной поддержки. Вопросы обеспеченности Общества и его региональных филиалов являлись обязанностью православных иерархов и решались за счет членских взносов и добровольных жертвователей. Святитель Иннокентий (Вениаминов), став митрополитом Московским и Коломенским, возглавив Общество, учредил во всех сибирских епархиях отделения Общества под председательством местных архиереев, оказывающие финансовую поддержку миссиям и миссионерам [22, с. 37].

На деятельность миссий накладывали отпечаток и особенности повседневности местных этносов. В Хакасско-Минусинском крае и в Прибайкалье христианизацией занималось приходское духовенство (за исключением этапа епархиального миссионерства 1764-1799 гг.). В Якутии значительную трудность представляли малочисленность русского населения, отсутствие масштабной переселенческой политики, кочевой и полукочевой образ жизни населения. Епархиальная отчетность свидетельствует, что к рубежу XIX-XX вв. православное население в Забайкальской епархии было представлено 81 %, Иркутской – 83,6 %, Омской – 84,9 %, Тобольской – 85,4 %, Томской – 89,6 %, Енисейской – 89,6 % и Якутской епархии – 98 % [11, с. 59-60; 13]. Не вызывает сомнений, что не все, принявшие православие, понимали и принимали его. Присутствовал религиозный синкретизм. Усвоение религии было поверхностным, без знания необходимых православных норм и канонов, формирующимся, в том числе, и на основе обычного права, проявляясь в симбиозе христианской морали и языческих обычаев.

На протяжении всего периода деятельности РПЦ в Сибири актуальным оставался вопрос подготовки миссионерских кадров. Со второй половины XIX в. в учебные программы духовных училищ и семинарий было введено изучение языков народов Сибири. Отметим, что согласно указу Синода 1879 г., это становилось необязательным, но, тем не менее, данная практика была сохранена в большинстве епархий. Методическим центром для восточной миссии империи была Казанская духовная академия (КДА), где с 1842 г. осуществлялось преподавание миссионерских дисциплин. В 1845 г. здесь было создано миссионерское отделение, учащиеся которого изучали, кроме прочего, этнографию народов Сибири, их религиозные верования и миссионерскую педагогику. С 1889 г. при академии были открыты миссионерские курсы татарского и монгольского языков. Внедрение в практику разработок и предложений профессора КДА Н. И. Ильминского [9*] способствовало привлечению к выполнению миссионерских обязанностей образованных представителей местного населения, так как, по мнению профессора, даже высокий образовательный потенциал русских священников был недостаточен для того, чтобы передавать все языковые особенности.

Наблюдалась позитивная динамика повышения жалования священников-миссионеров. Если в начале 1870-х гг. средний оклад сибирского миссионера составлял 85-214 руб., то к концу столетия он увеличился до 500-800 руб. Существенную поддержку миссиям оказывало и Православное Миссионерское общество. В 1910 г. в г. Иркутске состоялся миссионерский съезд, где были подведены некоторые итоги миссионерской деятельности в Сибири. Лучшей внутренней миссией империи была признана Алтайская духовная миссия, опыт её деятельности был включен в учебные издания РПЦ по миссиологии.

[*9] Ильминский Николай Иванович (1822-1891), востоковед, педагог-миссионер, библеист, член-корреспондент Российской академии наук. Известен как разработчик миссионерско-просветительской «системы Ильминского» и «алфавита Ильминского».

В современной научной литературе присутствует полемика по поводу значимости иркутского миссионерского съезда. Л. Н. Харченко отмечает его результативность, тогда как А. В. Дулов и А. П. Санников считают, что в связи с объективными обстоятельствами, а именно трудностями более глубокой христианизации коренного населения и недостаточностью финансирования, выводы об успехах миссионерства не могут быть оценены достаточно высоко [10, с. 49]. В. Н. Асочакова указывает, что деятельность сибирского миссионерства не всегда была успешной и процесс христианизации, обусловленный отдаленностью территории, принципиальными организационными основами миссионерского дела, не сформировал механизма адаптации новоокрещеных к новому христианскому образу жизни. По мнению ученого, успехи в деятельности миссий в большинстве случаев объяснимы личностными характеристиками миссионеров [2, с. 116]. Отмечая сложность и противоречивость процесса христианизации, О. А. Полханова указывает как на его достижения, в том числе по увеличению численности «просвещенных крещением», так и на повсеместное нарушение обрядности православным населением Сибири (непосещение церкви, неявка к исповеди, браки без венчания, отпевание покойного после захоронения и др.). Источники подтверждают, что и в начале ХХ в. во многих якутских юртах православные иконы находились рядом с шаманскими бубнами, крещеные буряты «в церковь Божию ни разу не вступали», а хакасы по-прежнему верили, что встреча перед дорогой или во сне со священником предвещали неудачу и неприятности [17].

Таким образом, краткий историко-аналитический обзор миссионерской деятельности в Сибири дает основания утверждать, что она находилась в зависимости от властной политики государства, коррелирующего направления и методы миссионерства. Православная церковь выступала носителем имперской идеологии, последовательно расширяя границы христианизации. Перманентность процесса христианизации также была обусловлена значительностью территориальных просторов и ментальностью сибирских этносов. Введение должностей миссионеров-веропроповедников, учреждение миссий и станов способствовали вовлечению сибирских этносов в христианскую цивилизацию. Добровольное вступление в православие обеспечивали ненасильственные методы крещения, стимулом к которому стали предлагаемые государством льготы и подарки. В Сибири деятельность Церкви осложнялась присутствием другой монорелигии – буддизма, имеющего прочные позиции в среде бурятского населения, и увеличивающейся численностью представителей религиозных сект.

Безусловной и успешной представляется просветительская роль Церкви в школьном деле и распространении книжной культуры. Наряду с этим, неоспоримыми являются недостатки в постановке работы миссий и миссионеров, выразившиеся в отсутствии единого координирующего центра (до 1868), недостаточном материальном обеспечении, дефиците квалифицированных миссионерских кадров, что является свидетельством степени заинтересованности государства в административном освоении сибирских территорий. В целом, миссионерская деятельность Русской церкви стала участником превращения Сибири в часть России, когда единство государственных учреждений, единый государственный язык и религия, распространение русской земледельческой колонизации способствовали укреплению связей окраин и центра и дальнейшей интеграции восточных окраин в состав империи.

Список литературы:

  1. Александров Н. И. Сборник церковно-гражданских постановлений в России, относящихся до лиц православного духовенства. СПб., 1860. 232, VIII с.
  2. Асочакова В. Н. К истории православия в Хакасии (XVII-XIX вв.). Абакан: ООО «Книжное издательство «Бригантина», 2018. 196 с.
  3. Вениамин (Благонравов), архиепископ. Жизненные вопросы православной миссии в Сибири. СПб., 1895.
  4. Всеподданейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного вероисповедания за 1880 г. СПб.; Синод. типография, 1882. 111 с.
  5. Всеподданейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного вероисповедания за 1884 г. СПб.: Синод. типография, 1886. 169 с.
  6. Гагеймейстер Ю. А. Статистическое обозрение Сибири. СПб.: тип. II ОДТ. Собств. е. имп. вел. канц., 1854. 27 см. Ч. 2, 1854, 697 с.
  7. Государственный архив Иркутской области. Ф. 50. Оп. 1. Д. 142.
  8. Дамешек Л. М., Жалсанова Б. Ц., Курас Л. В. Бурятский этнос в имперской системе власти (XIX – начало ХХ вв.). Иркутск: Изд-во «Оттиск», 2020. 740 с.
  9. Догуревич Т. А. Свет Азии: распространение христианства в Сибири в связи с описанием быта, нравов, обычаев и религиозных верований инородцев этого края на основании миссионерских отчетов, записок путешественников и лучших исследователей по данному вопросу. СПб., 1897. 167 c.
  10. Дулов А. В., Санников А. П. Православная церковь в Восточной Сибири в XVII — нач. ХХ вв. Иркутск: МИОН, Ч. I. 2006. 294 с.; Ч. II. 324 с.
  11. Календарь-справочник по Восточной Сибири на 1911 г. Иркутск, 1910. 600 c.
  12. Новицкий Гр. Краткое описание о народе остяцком. Новосибирск, 1941. 147 с.
  13. Павлов А. А. Губернатор И. И. Крафт. Якутск: Бичик, 2004. 248 с.
  14. Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. / ред. Н. А. Тройницкого: изд-е Центрального статистического комитета МВД. Т. LXXX. СПб.: Типография «Общественная польза», 1904-1905, 270 с.
  15. Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ РИ) — 1, СПб., 1830. Т. 6. № 3718.
  16. ПСЗ РИ — 3. СПб., 1886. Т. III. № 1495.
  17. Полханова О. А. Документы КГКУ «Государственный архив Красноярского края о миссионерской деятельности Православной церкви в Енисейской губернии (конец XIX – начало ХХ в.). [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://красноярские-архивы.рф/articles/ k_yubileyu_eniseyskoy_eparhii/2 (дата обращения 12.04.2020).
  18. Русское православие: вехи истории / Клибанов А. И., Волков М. Я., Рындзюнский П. Г. и др. М.: Политиздат, 1989. 719 с.
  19. Святитель Иннокентий Московский, просветитель Америки и Сибири. Собрание сочинений и писем: в 7 т. М.: Изд-во Московской Патриархии Русской православной церкви. 2012-2016.
  20. Софронов В. Ю. Три века сибирского миссионерства. Ч.1-3. Тобольск: ТГПИ, 2005. Ч. 1-142 с., Ч. 2-164 с.; Ч. 3-151 с.
  21. Трепавлов В. В. «Белый царь»: образ монарха и представление о подданстве у народов России XV-XVIII вв. СПб.: Издательство О. Абышко, 2017. 320 с.
  22. Харченко Л. Н. Миссионерская деятельность православной церкви в Сибири (вт. пол. XIX в. — февраль 1917 г.). Очерк истории. СПб.: Изд-во «Нестор», 2004. 178 с.
  23. Цыпин В. История Русской православной церкви. Синодальный и новейший периоды. 1700-2005. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2006. 816 с.
  24. Юрганова И. И. Распространение государственного православия в Якутском крае (сер. XVII — нач. ХХ вв.) // Известия Иркутского государственного университета. Серия Политология. Религиоведение. 2014. Т. 8. С. 256-263.
  25. Юрганова И. И. Цивилизационная деятельность Русской православной церкви в Якутии (XVII — нач. ХХ вв.) // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия История России. 2016. № 3. С. 55-63.
  26. Явловский П. П. Летопись города Якутска от его основания до настоящего времени. Т. 1. (1632-1800 гг.). Якутск, 2002. 250 с.

References:

  1. Aleksandrov, N. I. Sbornik tserkovno-grazhdanskikh postanovleniy v Rossii, otnosyashchikhsya do lits pravoslavnogo dukhovenstva [Collection of Church and civil regulations in Russia relating to persons of the Orthodox clergy]. St. Petersburg, 1860. 232-VIII p. (in Russian).
  2. Asochakova, V. N. K istorii pravoslaviya v Khakasii (XVII–XIX vv.) [To the history of Orthodoxy in Khakassia (XVII-XIX centuries)]. Abakan, Brigantina Publ., 2018, 196 p. (in Russian).
  3. Veniamin (Blagonravov), arkhiepiskop. Zhiznennye voprosy pravoslavnoy missii v Sibiri [Vital issues of the Orthodox mission in Siberia]. St. Petersburgs, 1895. (in Russian).
  4. Vsepoddaneyshiy otchet ober-prokurora Svyateyshego Sinoda po vedomstvu pravoslavnogo veroispovedaniya za 1880 g. [The most comprehensive report of the chief Prosecutor of the Holy Synod on the Department of the Orthodox faith for 1880]. St. Petersburg, Sinod. Publ., 1882. 111 p. (in Russian).
  5. Vsepoddaneyshiy otchet ober-prokurora Svyateyshego Sinoda po vedomstvu pravoslavnogo veroispovedaniya za 1884 g. [The most comprehensive report of the chief Prosecutor of the Holy Synod on the Department of the Orthodox faith for 1884]. St. Petersburg, Sinod. Publ., 1886. 169 p. (in Russian).
  6. Gageymester, Yu. A. Statisticheskoe obozrenie Sibiri [Statistical review of Siberia]. St. Petersburg, tip. II Otd. Sobstv. e. i. vel. Kantselyarii Publ., 1854, 27 sm Ch. 2. 1854. 697 p. (in Russian).
  7. Gosudarstvennyy arkhiv Irkutskoy oblasti [State archive of the Irkutsk region]. F. 50, op. 1, d. 142. (in Russian).
  8. Dameshek, L. M., Zhalsanova, B. Ts., Kuras, L. V. Buryatskiy etnos v imperskoy sisteme vlasti (XIX – nachalo ХХ vv.). [Buryat ethnic group in the Imperial system of power (XIX – early XX centuries)]. Irkutsk, Ottisk Publ., 2020. 740 p. (in Russian).
  9. Dogurevich, T. A. Svet Azii: rasprostranenie khristianstva v Sibiri v svyazi s opisaniem byta, nravov, obychaev i religioznykh verovaniy inorodtsev etogo kraya na osnovanii missionerskikh otchetov, zapisok puteshestvennikov i luchshikh issledovateley po dannomu voprosu [Light of Asia: the spread of Christianity in Siberia in connection with the description of life, customs, customs and religious beliefs of foreigners in this region on the basis of missionary reports, notes of travelers and the best researchers on this issue]. St.Petersburgs, 1897, 167 p. (in Russian).
  10. Dulov, A. V., Sannikov, A. P. Pravoslavnaya tserkov’ v Vostochnoy Sibiri v XVII — nach. XX vv. [Orthodox Church in Eastern Siberia in the XVII — beginning. XX century]. Irkutsk, MION Publ., Ch. I, 2006, 294 p.; Ch. II, 324 p. (in Russian).
  11. Kalendar’-spravochnik po Vostochnoy Sibiri na 1911 g. [Calendar-directory of Eastern Siberia for 1911]. Irkutsk, 1910. 600 p. (in Russian).
  12. Novitski, Gr. Kratkoe opisanie o narode ostyatskom [A brief description of the Ostyak people]. Novosibirsk, 1941, 147 p. (in Russian).
  13. Pavlov, A. A. Gubernator I. I. Kraft [Governor I. I. Kraft]. Yakutsk, Bichik Publ., 2004. 248 p. (in Russian)
  14. Pervaya vseobshchaya perepis’ naseleniya Rossiyskoy imperii 1897 g. [The first General population census of the Russian Empire in 1897], redactor N. A. Troynitskii. Tsentral’nogo statisticheskogo komiteta MVD, vol. LXXX. St. Petersburg, Obshchestvennaya pol’za Publ., 1904-1905, 270 p. (in Russian).
  15. Polnoe sobranie zakonov Rossiyskoy imperii (PSZ RI) – 1 [Complete collection of laws of the Russian Empire (PSZ RI) — 1]. St. Petersburg, 1830, t. 6, № 3718. (in Russian).
  16. Polnoe sobranie zakonov Rossiyskoy imperii (PSZ RI) – 3 [Complete collection of laws of the Russian Empire (PSZ RI) — 3]. St.Petersburg, 1886, t. III, № 1495. (in Russian).
  17. Polkhanova, O. A. Dokumenty KGKU «Gosudarstvennyy arkhiv Krasnoyarskogo kraya o missionerskoy deyatel’nosti Pravoslavnoy tserkvi v Eniseyskoy gubernii (konets XIX – nachalo XX v.) [Documents of the KSCU » state archive of the Krasnoyarsk territory on the missionary activity of the Orthodox Church in the Yenisei province (late XIX – early XX century)]. [Electronic resource]. Mode of access: http://krasnoyarskie-arkhivy.rf/articles/ k_yubileyu_eniseyskoy_eparhii/2 (date accessed: 12.04.2020). (in Russian).
  18. Klibanov, A. I., Volkov, M. Ya., Ryndzyunskiy, P. G. i dr. Russkoe pravoslavie: vekhi istorii [Russian Orthodoxy: milestones in history]. Moskow, Politizdat Publ., 1989, 719 p. (in Russian).
  19. Svyatitel’ Innokentiy Moskovskiy, prosvetitel’ Ameriki i Sibiri. Sobranie sochineniy i pisem: v 7 t. [Saint innocent of Moscow, enlightener of America and Siberia. Collected works and letters: in 7 vols]. Moskow, Moskovskov Patriarkhiya Russkoy pravoslavnoy tserkvi Publ., 2012-2016. (in Russian).
  20. Sofronov, V. Yu. Tri veka sibirskogo missionerstva [Three centuries of Siberian missionary work], c.1-3. Tobol’sk: TGPI Publ., 2005, c. 1-142 p., c. 2-164 p.; c. 3-151 p. (in Russian).
  21. Trepavlov, V. V. «Belyy tsar’»: obraz monarkha i predstavlenie o poddanstve u narodov Rossii XV-XVIII vv. [«White Tsar»: the image of the monarch and the idea of citizenship among the peoples of Russia of the XV-XVIII centuries]. St. Petersburg, O. Abyshko Publ., 2007. 320 p. (in Russian).
  22. Kharchenko, L. N. Missionerskaya deyatel’nost’ pravoslavnoy tserkvi v Sibiri (vt. pol. XIX v.–fevral’ 1917 g.). Ocherk istorii [Missionary activity of the Orthodox Church in Siberia (Tue. Paul. XIX Century-February 1917). Essay on the history of]. St. Petersburg, Nestor Publ., 2004. 178 p. (in Russian).
  23. Tsypin, V. Istoriya Russkoy pravoslavnoy tserkvi. Sinodal’nyy i noveyshiy periody. 1700-2005 [History of the Russian Orthodox Church. Synodal and recent periods. 1700-2005]. Moskow, Sretenskii monastyr Publ., 2006. 816 p. (in Russian).
  24. Yurganova, I. I. Rasprostranenie gosudarstvennogo pravoslaviya v Yakutskom krae (ser. XVII — nach. XX vv.) [The spread of state Orthodoxy in the Yakut region (ser. XVII — beginning. XX century.)] in Izvestiya Irkutskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya Politologiya. Religiovedenie [Izvestiya Irkutsk state University. Political Science Series. Religious studies], 2014, t.8, pp. 256-263. (in Russian).
  25. Yurganova, I. I. Tsivilizatsionnaya deyatel’nost’ Russkoy pravoslavnoy tserkvi v Yakutii (XVII − nach. XX vv.) [Civilizational activity of the Russian Orthodox Church in Yakutia (XVII — beginning XX century] in Vestnik Rossiyskogo universiteta druzhby narodov. Seriya Istoriya Rossii [Bulletin of the peoples ‘ friendship University of Russia. History Of Russia Series], 2016, № 3, pp. 55-63. (in Russian).
  26. Yavlovskiy, P. P. Letopis’ goroda Yakutska ot ego osnovaniya do nastoyashchego vremeni. (1632-1800 gg.) [Chronicle of the city of Yakutsk from its Foundation to the present. (1632-1800 years.)], t. 1. Yakutsk, 2002. 250 p. (in Russian).