Крестьянские хозяйства царскосельского уезда Санкт-Петербургской губернии на рубеже XIX-XX веков (земледелие и промыслы)

Аннотация

С использованием преимущественно материалов земских обследований изучено состояние крестьянских дворов в Царскосельском уезде Санкт-Петербургской губернии в конце XIX – начале XX века. Выявлено распределение рабочей силы крестьянских дворов между земледелием и промыслами. Отмечены особенности использования в экономике крестьянского хозяйства мужского и женского труда. Если мужчины были заняты, в основном, разнообразными промыслами, с преобладанием отхожих, то женщины по большей части занимались полевыми работами, домашним хозяйством и местными промыслами. Затронут вопрос о территориальном размещении промыслов. Выяснено, что большая часть крестьян-промышленников трудилась в пределах губернии – в административных границах своей волости или уезда, а также в столице. Показано влияние природно-климатических условий, Санкт-Петербурга, инфраструктурных изменений в транспортной системе Северо-Запада на процессы, протекавшие в экономической жизни крестьян Царскосельского уезда. Сделан вывод о численном преобладании промыслово-земледельческих хозяйств над крестьянскими дворами, в которых крестьяне были заняты только земледелием или только промыслами. Неземледельческие отхожие промыслы были одним из важнейших элементов деревенской жизни. Для многих крестьян «сторонние» заработки были едва ли не единственным источником существования, поскольку сельскохозяйственный труд на надельной земле не обеспечивал их жизнь, становился убыточным и продолжал существовать только благодаря промысловым заработкам. Отходничество подрывало основы большой патриархальной семьи, сказывалось на положении крестьянок, как вовлечённых в отход, так и оставшихся дома, оказывало серьёзное влияние на социально-психологический облик крестьян, занятых промыслами.

Ключевые слова и фразы: Санкт-Петербургская губерния, Царскосельский уезд, крестьянство, сельское хозяйство, земледелие, крестьянские промыслы, отходничество.

Annotation

Peasant farms of the Tsaroselsky uezd of St. Petersburg province on the turn of the XIX ‒ XX centuries (agriculture and crafts).

The article studies the state of peasant households in the Tsarskoselsky Uyezd of the St. Petersburg Governorate in the late XIX — early XX centuries using mainly materials from zemstvo surveys. The paper reveals the distribution of peasant households’ labour force between agriculture and other occupations, and it notes the character of male and female labour. If the men engaged mainly in various other occupations, with the predominance of seasonal employment, the women mostly worked the fields, engaged in household work, and focused on local occupations. Additionally, the article raises the issue of territorial distribution of other occupations, determining that the majority of peasants worked within the province, such as within the administrative boundaries of their volost or county, as well as in the capital. The paper shows influence of climatic conditions, St. Petersburg, infrastructural changes in the transport system of the North-West on the processes that took place in the economic life of the peasants of Tsarskoselsky Uyezd. It concludes that the number of farms that were jointly commercial and agricultural in nature overshadows those peasant households in which the peasants engaged only in agriculture or only in other occupations. Non-agricultural latrines were one of the most important elements of village life. For many farmers, additional earnings were almost the only source of income, since agricultural labor on allotment land did not provide for their lives, became unprofitable and continued to exist only thanks to fishing earnings. Otkhodnichestvo undermined the foundations of a large Patriarchal family, affected the situation of farmers, both involved in the retreat and left at home, had a serious impact on the socio-psychological appearance of farmers engaged in crafts.

Key words and phrases: St. Petersburg Governorate, Tsarskoselsky Uyezd, peasantry, agriculture, farming, peasant occupations, seasonal work.

О публикации

Авторы:
УДК 94(47).083.18.19.058.244
DOI 10.24888/2410-4205-2020-23-2-88-100
16 июня года в
33

В основу статьи легли преимущественно материалы сплошного подворного статистико-экономического исследования, предпринятого специалистами статистического отделения Петербургской губернской земской управы в 1900-1901 гг. под руководством известного специалиста В.И. Яковенко. Очерк о земледельческих занятиях и промыслах крестьянского населения Царскосельского уезда был написан А. Д. Петровским-Ильенко [16].

Как известно, на всей территории Санкт-Петербургской губернии земля была малоплодородной, поскольку преобладали песчаные, суглинистые, подзолистые и болотистые почвы [19, с. 20-25]. Земля имела повышенную кислотность и избыток влаги. Поэтому наиболее ценными угодьями считались леса, занимавшие в губернии более половины ее площади. При чрезвычайно неблагоприятных климатических условиях и архаичных способах обработки почвы крестьянам трудно было обеспечить себя хлебом даже в урожайные годы. Земские исследователи отмечали, что «земледелие в Царскосельском уезде… не доставляет крестьянину-земледельцу в годы обыкновенного урожая не только средств существования, но даже хлеба насущного в тесном смысле этого слова. Широкое развитие промысловой деятельности населения является неизбежным следствием такого положения вещей. Промыслы во всей их совокупности перестают быть простым подспорьем и становятся главным источником существования всего населения» [9, с. 216]. Для крестьян промыслы, как местные, так и отхожие, все чаще выступали «источником денег, необходимых для покупки хлеба» [25, с. 57]. Недаром в известном труде по русской географии и этнографии «Живописная Россия» в одном из очерков было написано: «Редко где отыщется в Озерной области такой уголок, где хватает хлеба на целый год, где земля действительно является для человека «матушкою», а не злою мачехою» [4, 527]. Доходность земледелия не могла покрыть расходы крестьян на одежду, обувь, предметы домашнего обихода, платежи и сборы, ремонт сельскохозяйственного инвентаря, топливо. Суровые природные условия, скудость почвы и недостаток надельной земли вынуждали крестьян обращаться к неземледельческим занятиям [7, с. 1-2].

Царскосельский уезд располагался в центре столичной губернии. На юге его территория примыкала к Лужскому уезду. На западе и северо-западе его земли соприкасались с административной границей Ямбургского и Петергофского уездов. На северо-востоке уезд граничил со Шлиссельбургским уездом и на востоке с Новгородским уездом Новгородской губернии. Почва в уезде была большей частью песчаная, глинисто-песчаная, местами песчано-болотистая, в целом малоплодородная. Значительную площадь южных волостей уезда занимали леса [5, с. 141]. Географическое расположение уезда, его природно-климатические особенности, степень обеспеченности землей крестьян в значительной степени определяли хозяйственные занятия местного населения. Земли уезда входили в район с устойчивой холодной зимой, коротким и прохладным вегетационным периодом и повышенным количеством осадков. Все это превращало занятие сельским хозяйством в рискованное дело для земледельца и делало неизбежным развитие промыслов. Неслучайно во всеподданнейшем докладе о состоянии дел в подведомственной ему губернии за 1897 г. петербургский губернатор граф С. А. Толь так охарактеризовал экономическое положение сельского населения Царскосельского уезда: «Земледелие, по неблагоприятным климатическим и почвенным условиям, а также по недостатку удобрения от малого количества скота, не может служить главным источником для пропитания населения». По мнению губернатора, согласно имеющимся данным, «собираемого хлеба, даже и в урожайные годы, далеко не хватает для обеспечения на круглый год продовольственных нужд населения, которое, по необходимости, изыскивает средства на покупку хлеба путём различных заработков» [12, с. 4].

Преимуществом Царскосельского уезда была хорошо развитая транспортная система, включавшая в себя такие реки, как Ижора, Славянка и Тосна, по которым ходили суда и сплавляли лес. Кроме того, через территорию уезда проходили Николаевская и Петербургско-Варшавская железные дороги с многочисленными станциями, имелась сеть шоссейных дорог. Сложившаяся транспортная инфраструктура серьезно влияла на положение и эволюцию крестьянских хозяйств.

При сплошной подворной переписи, проведенной в 1900 г., в уезде было зафиксировано 15407 крестьянских хозяйств. Приписных крестьян было зарегистрировано 84230 душ об. пола, из них работников, как мужчин, так и женщин – 47910 человек [16, с. 2]. Основными занятиями крестьян Царскосельского уезда были земледелие, промыслы, а также труд, сочетавший сельскохозяйственное производство и промыслы (диагр. 1):

Диаграмма 1. Распределение крестьянских хозяйств по видам занятий (шт.)

Распределение крестьянских хозяйств по видам занятий

Из данных диаграммы видно, что основное место в жизни крестьян занимало земледелие в сочетании с промысловыми занятиями. Чисто земледельческие занятия или только промыслы пребывали на периферии хозяйственных интересов крестьян.

Более детальное распределение дворов по видам занятий живущих в них крестьян показывает поволостная табл. 1 [16, с. 3]:

Таблица 1. Поволостное распределение крестьянских дворов Царскосельского уезда по основным занятиям (шт./ %)

Поволостное распределение крестьянских дворов Царскосельского уезда по основным занятиям

Материал таблицы убедительно свидетельствует о том, что хозяйства, экономическая жизнь которых была основана только на сельскохозяйственном труде, представляли в уезде довольно редкое явление. Как правило, такие хозяйства были маломощными, испытывавшими трудности с рабочими руками. Все ресурсы таких хозяйств использовались только в земледелии, в то время как жители подавляющего большинства крестьянских дворов в той или иной степени были связаны с промысловой работой. По мнению петербургского губернатора графа С. А. Толя, «значительную часть жизненных средств население С.-Петербургской губернии получает посредством заработков, которые в экономической деятельности населения имеют большее значение, чем сельское хозяйство со всеми отраслями» [12, с. 17].

Наиболее устойчивыми в экономическом отношении были крестьянские промыслово-земледельческие дворы. В них часть работников была занята сельскохозяйственным трудом, а другая – промыслами. В результате происходило более равномерное и эффективное распределение рабочей силы внутри хозяйства, как для выращивания сельскохозяйственной продукции, так и получения денежных средств от промыслов на уплату податей и различные хозяйственные нужды. Значительная часть крестьян, уходивших на заработки, возвращались на родину для выполнения наиболее трудоёмких сельскохозяйственных работ: вспашка и посев зерновых, заготовка сена, уборка урожая. Всего по уезду хозяйства, в которых крестьяне занимались как земледелием, так и промыслами, составляли 82 % от общего количества дворов. По волостям уезда распределение таких хозяйств было неравномерным: от 791 (90,4 % всех дворов) в Лисинской волости до 73 (68,9 %) хозяйств в Колпинской волости. Даже в Тосненской волости, где было меньше всего дворов промыслово-земледельческого типа – 392 (61,3 %) они, тем не менее, численно преобладали над исключительно земледельческими и промысловыми хозяйствами. Такая ситуация определялась различными обстоятельствами: стремлением крестьян сохранить надел как необходимое условие существования хозяйства и на случай неудачи в промысловых занятиях; близостью или удаленностью волости относительно столицы империи; состоянием путей сообщения, уровнем развития местных и отхожих промыслов.

Более всего хозяйств, жители которых занимались исключительно промыслами, находилось в Рождественской волости – 351 двор (17,7 % всех крестьянских дворов в волости), за ней следовали волости Пулковская – 264 двора (16,7 %) и Тосненская – 248 дворов (38,7 %). Меньше всего таких хозяйств было в Колпинской волости – 27 дворов (25,4 %). Распределение крестьянских хозяйств по видам занятий дает общую картину распределения трудовых ресурсов царскосельской деревни.

Более обстоятельную информацию о количественном распределении рабочей силы сельского населения между земледелием и промысловыми занятиями содержит материал табл. 2 [16, с. 6]:

Таблица 2. Распределение крестьянского населения Царскосельского уезда по видам хозяйственной деятельности, чел. / %

Распределение крестьян Царскосельского уезда по видам деятельности

При анализе цифр таблицы сложилась такая картина: чуть более 1/4 трудившихся крестьян и крестьянок было занято исключительно работой в сельском хозяйстве, немного менее 1/4 сельчан жили только за счет промысловых заработков и, наконец, чуть более 1/2 всех работавших делили свой труд между земледелием и промыслами. Получалось, что примерно 3/4 всех работников в большей или меньшей степени были вовлечены в промысловые занятия. По волостям распределение крестьянских хозяйств и отдельных работников по отношению к земледелию и промыслам было различным. Полюсами были Дудергофская и Тосненская волости. Так в Дудергофской волости крестьяне, занятые исключительно земледелием, составляли 38,9 % всех работавших и только 14,3 % всех земледельцев трудились в местных и отхожих промыслах. Иная ситуация сложилась в Тосненской волости, где только 13,6 % всех работников были заняты исключительно сельским хозяйством, а 43,2 % предпочитали промысловый труд. К Дудергофской волости по своим показателям были близки Колпинская и Староскворицкая волости. В первой было занято исключительно земледелием 36,9 % от общего числа работников, а во второй – 36,1 %. В Красносельской же волости крестьяне, занятые сугубо земледелием, составляли 18,4 % работников. По этому показателю Красносельская волость была близка к Тосненской волости.

Подведем некоторые итоги промысловой деятельности крестьянского населения уезда. Первое – из 15407 хозяйств 14941 (97,0 %) в той или иной мере участвовали в промысловой деятельности, из них 2314 хозяйств (15,0 %) занимались исключительно промыслами. И только 466 хозяйств (3,0 %) были заняты исключительно земледелием. Второе – из 47531 работника 12675 (26,6 %) человек трудились исключительно в земледелии; 34859 (73,4 %) крестьян были связаны с промыслами; из них 10823 (22,8 %) жили только за счёт промысловых заработков. Несомненно, промыслы были широко распространены в уезде, и ими было занято большинство сельского населения. Причем крестьяне занимались промыслами не мимоходом, не как случайно подвернувшейся работой, но посвящали им значительную часть своего рабочего времени, зачастую предпочитая промыслы сельскохозяйственным занятиям. Пятая часть крестьян, проживавших в уезде, оторвалась от земли и перешла исключительно к промысловой работе, причем многие сделали это целыми семьями [16, с. 14].

Рабочий потенциал любой крестьянской семьи был представлен как мужчинами, так и женщинами. Крестьянские семьи отличались по числу и половозрастному составу работников, принимавших участие в хозяйственной деятельности. Поэтому и распределение населения уездов между земледелием и промыслами, было неодинаковым. Возникает вопрос – как распределялся труд крестьян и крестьянок между сельскохозяйственными занятиями и промыслами? Ответить на этот вопрос позволяют полученные земскими исследователями цифры (см. диагр. 2) [16, с. 15].

Диаграмма 2. Распределение крестьян и крестьянок Царскосельского уезда по видам хозяйственной деятельности (чел.):

Распределение крестьян и крестьянок Царскосельского уезда по видам деятельности

Итоги по уезду убедительно свидетельствуют, что из всех крестьян в земледелии трудилось менее 1/10 общего числа работников, в то же время более 2/5 всех женщин-работниц выполняли сугубо сельскохозяйственные работы. Исключительно промыслами занималось свыше ¼ всех мужчин-работников, а из женщин-работниц в промысловую деятельность было вовлечено менее 1/5 всех крестьянок. Работой в сельском хозяйстве и промыслами было занято более 3/5 всех крестьян и более 1/5 крестьянок. Приведенные данные позволяют сделать вывод, что главным занятием мужского сельского населения уезда были промыслы, а не земледельческий труд. Во всех волостях, за исключением Дудергофской, в занятиях мужчин на первое место выходили промыслы. В волостях Ижорской, Красносельской, Покровской, Пулковской, Рождественской и Тосненской промыслы были не просто на первом месте, они фактически занимали главенствующее положение и определяли хозяйственное лицо волости.

Для женщин самым распространенным занятием было земледелие, которым занималось свыше 2/5 всех крестьянок. В 13-ти волостях (за исключением Красносельской и Тосненской) крестьянки занимались преимущественно сельским хозяйством, а в волостях Дудергофской, Колпинской, Староскворицкой, Сосницкой, Кошелевской и Лисинской более половины крестьянок-работниц занимались исключительно земледелием. С учётом того, что значительная часть крестьянок сочетала промысловый труд с работой в поле (37,4 %), можно с полной уверенностью говорить о том, что именно земледелие являлось главным занятием сельских жительниц уезда [16, с. 19].

В Царскосельском уезде, как впрочем, и в других уездах столичной губернии крестьяне сеяли яровую и озимую пшеницу, рожь, овёс, ячмень и гречиху, выращивали картофель и капусту. Исключением был Лужский уезд, где главной земледельческой культурой был лён. В отдельные годы природные катаклизмы сводили на нет тяжелый труд крестьян в поле или на сенокосе. При характеристике положения с сельским хозяйством в Царскосельском уезде на рубеже веков всеподданнейшие отчёты, подписанные губернатором графом С. А. Толем, нередко содержали апокалиптические картины. Так, в отчёте за 1905 г. было написано, что продолжительная и холодная весна сменилась дождливым летом, а ему на смену пришла дождливая осень. Температура воздуха редко поднималась выше 15°. В результате «яровые хлеба в большей части не вызрели… озимые… во многих местностях с весны выпрели. Сено убиралось при беспрерывной дождливой погоде… Картофель начал портиться еще в земле» [14, с. 4-5]. Аналогичная ситуация сложилась в 1904 г. когда из-за холодной весны и дождливого лета «получился недород травы, рожь и овёс запоздали созреванием… Урожай картофеля и капусты – главных подсобных кормовых средств населения – был весьма скуден и плохого качества, так что населению уже с начала зимы приходилось покупать продукты на стороне, почему крестьянам и приходилось искать сторонние заработки» [15, с. 7].

Местное сельскохозяйственное производство в столичной губернии не покрывало и половины обычных годовых расходов крестьянского хозяйства. В таких условиях «у большей части крестьян обеспечение жизни переносилось с использования надельной земли на промысловые заработки» [1, с. 39].

Центральное место в хозяйственной деятельности крестьян Царскосельского уезда, как, впрочем, и других уездов столичной губернии, занимали лесные промыслы. В меньшей степени были развиты судовой, гончарный, плиточный, дачный, извозный и прочие промыслы. Только на лесных промыслах по заготовке древесины и дров крестьяне Санкт-Петербургской губернии зарабатывали около 1 млн 900 тыс. руб., судовые промыслы приносили в бюджет крестьянских семей примерно 840 тыс. руб., рыболовство давало около 673 тыс. руб. в год [27, с. 283].

Лесной промысел играл заметную роль в хозяйственной жизни сельского населения Царскосельского уезда. Как свидетельствовали современники: «зимой, весной и осенью в составе местных промыслов преобладающую роль играли лесные заготовки» [23, с. 177]. В зимнее время царскосельские крестьяне занимались преимущественно заготовкой и вывозом дров и брёвен из частновладельческих, казённых и удельных дач на ближайшие железнодорожные станции и на берега рек для весеннего сплава. В Лисинской волости крестьяне заготавливали лес, и эта работа являлась единственным источником «сколько-нибудь значительного внеземледельческого заработка» [22, с. 146]. Лисинское казённое лесничество ежегодно давало работу многим крестьянам: «на лесных заготовках в лесничестве работала почти вся Лисинская волость; возили дрова и брёвна в Павловск, Царское село и на сплавные реки – Тосну, Сердце и Лустовку» [22, с. 146-147]. В Рождественской волости крестьяне, имевшие лошадь и не подавшиеся в городской легковой или ломовой извоз, в зимние месяцы возили брёвна и дрова. «Уж разве лошадь околеет или сам захвораешь, а то нешто можно нашему брату оставаться дома», – говорили в связи с этим сами крестьяне [9, с. 259].

Судовой промысел в уезде был развит слабее. Им занимались преимущественно жители деревни Перевоз Ижорской волости, доставлявшие по рекам Ижора и Тосна дрова и плиту в Санкт-Петербург. Для перевозки грузов использовались барки, вмещавшие до 300 куб. саженей швырковых дров. Поденные рабочие, занятые на погрузке и разгрузке судов, получали по 50 коп. в день. Крестьяне, нанятые на весь период навигации, зарабатывали за сезон до 80 руб. [9, с. 274-275].

Немаловажное значение для крестьян имели деревообрабатывающие промыслы. Так, практически все крестьяне деревни Сосница Рождественской волости занимались бондарными работами, развозили и сбывали изготовленные кадки, вёдра, ушаты и прочую продукцию среди жителей соседних волостей, а также по волостям Петергофского и Ямбургского уездов [21, с. 115].

Из-за отсутствия крупных рек и озёр рыбная ловля в уезде была развита слабее, чем в соседних Петергофском, Шлиссельбургском и Ямбургском уездах. В Гатчинской, Ижорской, Мозинской, Покровской, Староскворицкой и Фёдоровской волостях имелось в каждой по нескольку крестьянских семей, занимавшихся рыбным промыслом. Ловля рыбы велась преимущественно весной и осенью. Средний доход от промысла за сезон не превышал 50-75 руб. на одного человека [9, с. 275; 11].

Центром гончарного промысла были Красносельская, Лисинская и Пулковская волости, в которых изготовлением разнообразной керамической продукции занималось свыше 135 крестьянских семейств [9, с. 238]. В Лисинской волости 2/3 жителей крестьянских хозяйств села Неникуль занимались производством глазурованной посуды высокого качества. Она продавалась через скупщиков в Гатчине, Санкт-Петербурге, Царском Селе и в соседних деревнях [24, с. 122]. Крестьяне сёл Горки и Каушты той же волости изготавливали горшки под цветы, которые продавали столичным лавочникам по цене от 1 руб. 75 коп. до 2 руб. 50 коп. за 100 штук [9, с. 240]. В Красносельской волости гончарным делом успешно занимались крестьяне Павловской слободы. Они изготавливали цветочные горшки, глазурованные кринки под молоко и неглазурованные банки для варенья. Для занятий круглый год гончарным промыслом каждая крестьянская семья имела свою мастерскую и помещение, где располагалась печь для обжига изделий. Отдельные мастера нанимали вольнонаёмных рабочих, труд которых оплачивался сдельно. В мастерской, где трудились 3 работника и 2 работницы, помогавшие месить глину, ставить и вынимать после обжига готовую продукцию, за год изготавливали до 100 тыс. керамических изделий. За 100 горшков, что сбывались лавочникам на Сенной площади в столице, гончары получали по 70 коп. Следовательно, доход одной мастерской за год составлял около 700 руб. [9, с. 239].

В Царскосельском уезде крестьяне издавна занимались ломкой плиты по берегам р. Пудость. Для строительных целей ломали плиту крестьяне Гатчинской, Ижорской, Кошелевской, Покровской и Староскворицкой волостей. На ломках ежегодно было занято свыше 230 крестьян, зарабатывавших в среднем за сезон около 95 руб. на человека [9, с. 274]. Плитные ломки находились, преимущественно, в собственности сельского общества; поэтому каждый член общины добывал плиты столько, сколько мог. А в Ижорской волости ломщик платил обществу по 1 руб. за куб. сажень выломанной плиты. Работали крестьяне на плитных ломках с весны, на период сенокоса работа останавливалась, а затем продолжалась до первого снега. За сезон каждый ломщик добывал в среднем около 50 куб. саженей плиты. Одна куб. сажень плиты стоила от 6 руб. в Кошелевской волости до 15 руб. в Ижорской волости.

Территориальное расположение Царскосельского уезда стимулировало развитие дачного и извозного промыслов. С приближением лета «все наиболее зажиточные крестьяне приспособляют свои дома под дачные помещения и сдают их на летний сезон столичным обывателям» [13, с. 11]. Средний доход каждой семьи, занятой этим промыслом, составлял как минимум 50 руб. в год. Извоз выступал как отхожий промысел, если крестьяне отправлялись в Санкт-Петербург работать в качестве ломовых или легковых извозчиков. В летнее время большая часть крестьян волостей, прилегавших к железным дорогам, занималась местным легковым извозом, обслуживая многочисленных дачников [13, с. 11].

Серьезное влияние на хозяйственную жизнь крестьян оказывали отхожие промыслы, приводившие к значительному сокращению числа работников в сфере сельскохозяйственного производства. Анализируя состояние отходничества в России в конце XIX столетия, столичную губернию С. К. Буркин отнёс к губерниям с преобладанием круглогодичного отхода [2, с. 203]. Во всеподданнейшем отчёте за 1895 г. петербургский губернатор граф С. А. Толь отметил, что крестьяне из-за малоплодородия земли и сложных природно-климатических условий не могут рассчитывать только на доходы от земледельческого хозяйства. Поэтому сельское население вынужденно «искать часть необходимых ему средств в заработках и отхожих промыслах». В связи с этим, ежегодно, в особенности зимой, в столицу «стекается значительное количество крестьянского населения губернии для ломового и легкового извоза и найма в домашнюю прислугу или поденные и фабричные рабочие» [17, д. 68, л. 122-123; 6, с. 463]. По мнению статистика В. И. Яковенко, в Царскосельском уезде (как, впрочем, и в других уездах губернии) «промыслы во всей их совокупности перестают быть простым подспорьем и становятся главным источником существования» [9, с. 216].

Крестьяне, уходившие на заработки по полугодовым паспортам и краткосрочным билетам, сохраняли связь с собственным хозяйством. Вне хозяйства они пребывали только часть года – преимущественно зимой, а на время сельскохозяйственных работ возвращались домой. «Крестьянин, временно уходящий на заработки, – отметил В. И. Яковенко, – еще не потерянные руки для земледелия; в нужное время он обыкновенно возвращается к своей земле и собирает жатву» [9, с. 230-231]. Крестьяне-отходники, занимавшиеся в столице легковым и ломовым извозом, «прокормив в столице себя и своих лошадей и выплатив на заработанные деньги все лежащие на своих дворах повинности», возвращались домой для летних полевых работ [4, с. 830; 10, с. 139-154].

В отличие от крестьян-отходников центральных промышленных губерний, трудившихся на крупных заводах, фабриках и стройках Санкт-Петербурга, крестьяне столичной губернии предпочитали работать преимущественно в сфере услуг: извозчиками, кучерами, разносчиками, дворниками, прислугой и приказчиками. Часть крестьян-отходников устраивалась на прядильных и ткацких фабриках, в сапожных и столярных мастерских, в типографиях. Небольшое количество отходников столичной губернии трудилось на бумагопрядильных, канатных фабриках и лесопильных заводах в Нарве и Риге.

Примечательным явлением был уход на заработки крестьянок – «наиболее консервативного и устойчивого элемента деревни» [26, с. 469. Примечание]. В 1880-х гг. в среднем на каждую тысячу крестьян-отходников Санкт-Петербургской губернии приходилось 506 крестьянок, уходивших для работы в города [18, с. 269]. Участие женщин в промыслах способствовало росту их влияния в крестьянском хозяйстве. Эта тенденция была отмечена губернатором графом С. А. Толем во всеподданнейшем отчёте за 1898 г.: «В Санкт-Петербургской губернии, – писал он, – женщина почти повсеместно ведет крестьянское хозяйство и платит подати, тогда как мужская часть населения, главным образом, поглощена отхожими промыслами» [17, д. 68, л. 158].

Разумеется, уходившие на заработки крестьяне пересылали в деревню деньги, вернувшись «на зимовку» домой, приносили с собой летнюю выручку. Однако из-за отсутствия в деревне мужчин – основной рабочей силы – постепенный упадок многих крестьянских хозяйств был лишь делом времени.

В 1882 г. в Царскосельском уезде крестьяне получили от земледелия доход в 2950900 руб., а доход от промыслов – 3135250 руб. На среднюю крестьянскую семью пришлось 226 руб. дохода от сельского хозяйства, а от промыслов – 240 рублей [9, с. 221].

При анализе цифровых показателей отхожих промыслов следует учитывать, что деление промыслов на местные и отхожие было достаточно условным. Об этом писали в свое время еще земские исследователи. Они полагали, что отходом по отношению к волости следовало считать всякую более или менее продолжительную работу в соседней волости (например, на лесоповале), по отношению к уезду – работу в соседнем уезде и т.д. Территориальный принцип распределения промыслов, при котором в качестве рубежа между местными и отхожими промыслами брались границы волости, либо уезда, встречается часто в исследованиях, проведенных земствами [20, с. 48, 50].

Для характеристики социально-экономического состояния крестьянских хозяйств немаловажное значение имеет картина распределения крестьян и крестьянок, занимавшихся промыслами, по местам их работы (табл. 3) [16, с. 27]:

Таблица 3. Распределение крестьян по местам выполнения промысловых работ (чел. / %)

Распределение крестьян по местам выполнения промысловых работ

Материал таблицы свидетельствует, что большинство крестьян (свыше 50 %) и крестьянок (около 70 %) предпочитали заниматься промыслами в границах своей волости.

Неземледельческие отхожие промыслы были одним из важнейших элементов деревенской жизни. Для многих крестьян «сторонние» заработки были едва ли не единственным источником существования, поскольку сельскохозяйственный труд на надельной земле не обеспечивал их жизнь, становился убыточным и продолжал существовать только благодаря промысловым заработкам.

Отходничество подрывало основы большой патриархальной семьи, сказывалось на положении крестьянок, как вовлечённых в отход, так и оставшихся дома, оказывало серьёзное влияние на социально-психологический облик крестьян, занятых промыслами [3, с. 48-50; 8, с. 223-232].

Список литературы:

  1. Анфимов А. М. Российская деревня на рубеже 70-80-х годов XIX в. // Россия в революционной ситуации на рубеже 1870-1880-х годов. М.: Наука, 1983. С. 17-49.
  2. Буркин С. К. Численность отходников в России в конце XIX века (по данным паспортной статистики) // Вопросы истории. 1978. № 9. С. 201-205.
  3. Верняев И. И. Молодые крестьяне-отходники в городе и деревне: изменения групповой идентичности (по материалам Северо-Запада России начала XX в.) // Неземледельческая деятельность крестьян и особенности российского социума. XXX сессия Симпозиума по аграрной истории Восточной Европы: Тезисы докладов и сообщений, Тула, 19-23 сентября 2006 г. М., 2006. С. 48-50.
  4. Живописная Россия. Т. I. Часть 2. Северная Россия. Озёрная, или древне-новгородская область. СПб., М.: М.О. Вольф, 1881. С. 493-834.
  5. Кащенко С. Г. Освобождение крестьян на Северо-Западе России. М., СПб.: Альянс-Архео, 2009. 552 с.
  6. Короленко С. А. Сельское хозяйство и статистические сведения по материалам, полученным от хозяев. Вып. 5: Вольнонаёмный труд в хозяйствах владельческих и передвижение рабочих в связи со статистико-экономическим обзором Европейской России в сельскохозяйственном и промышленном отношении. СПб.: Изд. МГИ, 1892. 866 с.
  7. Кустарные промыслы Санкт-Петербургской губернии. СПб.: Изд. стат. бюро С.-Петерб. губ. земства, 1902. 49 с.
  8. Кушкова А. Н. Мужское крестьянское отходничество конца XIX – начала XX вв. как опыт экстремального // Мужской сборник. Вып. 3: Мужчина в экстремальной ситуации. М.: Индрик, 2007. С. 223-232.
  9. Материалы по статистике народного хозяйства в Санкт-Петербургской губернии. Вып. 7: Крестьянское хозяйство в Царскосельском уезде. СПб.: Изд. С.-Петерб. губ. земства, 1892. 127 с.
  10. Никулин В. Н. «Ваньки», «голубчики», «лихачи» и «ломовики». Из истории извозного промысла крестьян столичной губернии в конце XIX века // Северо-Запад в аграрной истории России: межвуз. темат. сб. науч. тр. / под ред. В. Н. Никулина, Калининград: Изд-во БФУ им. И. Канта, 2015. Вып. 21. С. 139-154.
  11. Никулин В. Н. Из истории рыболовного промысла крестьян Санкт-Петербургской губернии в конце XIX – начале XX в. // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 2. 2013. Вып. 2. С. 41-51.
  12. Обзор Санкт-Петербургской губернии за 1897 год. СПб.: Губ. тип., 1898. 73 с.
  13. Обзор Санкт-Петербургской губернии за 1900 год. СПб.: Губ. тип., 1902. 43 с.
  14. Обзор Санкт-Петербургской губернии за 1902 год. СПб.: Губ. тип., 1903. 36 с.
  15. Обзор Санкт-Петербургской губернии за 1904 год. СПб.: Губ. тип., 1905. 68 с.
  16. Промыслы крестьянского населения Санкт-Петербургской губернии. Царскосельский уезд. СПб.: Изд. стат. отд. С.-Петерб. губ. земства: Тип. К. С. Антокольского, 1910. 66 с.
  17. Российский государственный исторический архив (РГИА), Научно-справочная библиотека. Отчёты губернаторов.
  18. Рындзюнский П. Г. Утверждение капитализма в России. М.: Наука, 1978. 295 с.
  19. Рябченко А. Е. Россия. Географическое описание Российской империи по губерниям и областям с географическими картами. СПб.: Тип. «Бережливость», 1913. Т. 1. Европейская Россия. 146 с.
  20. Свавицкий Н. А., Свавицкая З. М. Земские подворные переписи 1880-1913 гг. Поуездные итоги. М.: ЦСУ СССР, 1926. 328 с.
  21. Статистический сборник по Санкт-Петербургской губернии. 1898 год. Вып. 1: Сельское хозяйство и крестьянские промыслы в 1897-1898 сельскохозяйственном году. СПб.: Тип. Тренке и Фюсно, 1899. 67 с.
  22. Статистический сборник по Санкт-Петербургской губернии. 1900 год. Вып. 1: Сельское хозяйство и крестьянские промыслы в 1899-1900 сельскохозяйственном году. СПб.: Изд. МЗиГИ: Тип. В.Ф. Киршбаума, 1902. 85 с.
  23. Статистический сборник по Санкт-Петербургской губернии. 1902 и 1903 гг. Вып. 1: Сельское хозяйство и крестьянские промыслы в 1902 и 1903 гг. СПб.: Изд. МЗиГИ: Тип. В. Ф. Киршбаума, 1905. 69 с.
  24. Статистический сборник по Санкт-Петербургской губернии. 1906 год. Вып. 1: Сельское хозяйство и крестьянские промыслы в 1906 г. СПб.: Изд. МЗиГИ: Тип. В. Ф. Киршбаума, 1907. 67 с.
  25. Статистический сборник по Санкт-Петербургской губернии. Вып. 2. СПб., 1896. 25 с.
  26. Туган-Барановский М. И. Избранное. Русская фабрика в прошлом и настоящем: Историческое развитие русской фабрики в XIX веке. М.: Наука, 1997. 735 с.
  27. Яковенко В. И. Санкт-Петербургская губерния // Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. СПб.: Семёновская типолитография (И. А. Ефрона), 1900. Т. 28а. С. 473-938.

References:

  1. Anfimov, A. M. Rossijskaya derevnya na rubezhe 70-80-h godov XIX v. [The Russian village at the turn of the 70-80s of the XIX century] Russia in a revolutionary situation at the turn of the 1870-1880s. Moscow, Nauka Publ., 1983. P. 17-49. (in Russian).
  2. Burkin, S. K. CHislennost’ othodnikov v Rossii v konce XIX veka (po dannym pasportnoj statistiki) [The number of seasonal workers in Russia at the end of the 19 th century (according to passport statistics)] in Voprosy istorii [Questions of history]. 1978. № 9. P. 201-205. (in Russian).
  3. Vernyaev, I. I. Molodye krest’yane-othodniki v gorode i derevne: izmeneniya gruppovoj identichnosti (po materialam Severo-Zapada Rossii nachala XX v.) [Young seasonal workers in the city and in the village: changes in group identity (based on materials from the North-West of Russia at the beginning of the 20th century)] in Nezemledel’cheskaya deyatel’nost’ krest’yan i osobennosti rossiyskogo sotsiuma [Non-agricultural activities of peasants and Russian society features]. The XXX session of the symposium on the agrarian history of Eastern Europe: Abstracts of papers and reports, Tula, September 19-23, 2006. Moscow, 2006. P. 48-50. (in Russian).
  4. Zнivopisnaya Rossiya. T. I. Cнast’ 2. Severnaya Rossiya. Ozyornaya, ili drevne-novgorodskaya oblast’. [Picturesque Russia. V. I. Part 2. Northern Russia. Ozernaya, or the ancient Novgorod region]. St. Petersburg, Moscow, M.O. Wolf Publ., 1881. P. 493-834. (in Russian).
  5. Kashchenko, S. G. Osvobozhdenie krest’yan na Severo-Zapade Rossii. [The liberation of peasants in North-West Russia]. Moscow, St. Petersburg, Al’yans-Archeo Publ., 2009. 552 p. (in Russian).
  6. Korolenko, S. A. Sel’skoe hozyajstvo i statisticheskie svedeniya po materialam, poluchennym ot hozyaev. [Agriculture and statistical information based on materials received from the owners.] Vol. 5: Civilian hired labor in owned households and the movement of workers in connection with the statistical and economic survey of European Russia in agricultural and industrial terms. St. Petersburg: MGI Publications, 1892. 866 p. (in Russian).
  7. Kustarnye promysly Sankt-Peterburgskoj gubernii. [Handicrafts of the St. Petersburg province]. St. Petersburg: Publication of the statistical bureau of the St. Petersburg Governorate Zemstvo, 1902. 49 p. (in Russian).
  8. Kushkova, A. N. Muzhskoe krest’yanskoe othodnichestvo konca XIX – nachala XX vv. kak opyt ekstremal’nogo [Male peasant seasonal employment during the late XIX — early XX centuries as an experience of the extreme in The male compendium] in Muzhskoy sbornik [Men’s collection]. Vol. 3: Men in extreme situations. Moscow, Indrik Publ., 2007. P. 223-232. (in Russian).
  9. Materialy po statistike narodnogo hozyajstva v Sankt-Peterburgskoj gubernii. [Materials based on the statistics of people’s households in the St. Petersburg Governorate]. Vol. 7: Peasant households in Tsarskoselsky Uyezd. St. Petersburg, Publication of the St. Petersburg Governorate Zemstvo, 1892. 127 p. (in Russian).
  10. Nikulin, V. N. «Van’ki», «golubchiki», «lihachi» i «lomoviki». Iz istorii izvoznogo promysla krest’yan stolichnoj gubernii v konce XIX veka [“Van’ki”, “golubchiki”, “lihachi” and “lomoviki”. From the history of peasants’ coachman employment in the capital province at the end of the 19th century] in Severo-Zapad v agrarnoy istorii Rossii [The Northwest in the agrarian history of Russia]: An interuniversity thematic collection of scientific papers / edited by V.N. Nikulin, Kaliningrad, Publishing house of the IKBFU, 2015. Issue. 21. P. 139-154. (in Russian).
  11. Nikulin, V. N. Iz istorii rybolovnogo promysla krest’yan Sankt-Peterburgskoj gubernii v konce XIX – nachale XX v. [From the history of peasants’ fishing occupation of the St. Petersburg province in the late XIX — early XX centuries] in Vestnik of St. Petersburg University [Bulletin of St. Petersburg University]. Series 2. Issue 2. St. Petersburg, 2013. P. 41-51. (in Russian).
  12. Obzor Sankt-Peterburgskoj gubernii za 1897 god. [A review of the St. Petersburg Governorate during 1897]. St. Petersburg, Governorate Printing House, 1898. 73 p. (in Russian).
  13. Obzor Sankt-Peterburgskoj gubernii za 1900 god. [A review of the St. Petersburg Governorate during 1900]. St. Petersburg, Governorate Printing House, 1902. 43 p. (in Russian).
  14. Obzor Sankt-Peterburgskoj gubernii za 1902 god. [A review of the St. Petersburg Governorate during 1902]. St. Petersburg, Governorate Printing House, 1903. 36 p. (in Russian).
  15. Obzor Sankt-Peterburgskoj gubernii za 1904 god. [A review of the St. Petersburg Governorate during 1904]. St. Petersburg, Governorate Printing House, 1905. 68 p. (in Russian).
  16. Promysly krest’yanskogo naseleniya Sankt-Peterburgskoj gubernii. Carskosel’skij uezd. [Other occupations of the peasant population of the St. Petersburg province. Tsarskoselsky Uyezd]. St. Petersburg: Publication of the statistical bureau of the St. Petersburg Governorate Zemstvo, K. S. Antokolsky Publ., 1910]. 66 p. (in Russian).
  17. Rossijskij gosudarstvennyj istoricheskij arhiv (RGIA), Nauchno-spravochnaya biblioteka. Otchyoty gubernatorov. [Russian State Historical Archive], Scientific Reference Library. Governors’ reports. (in Russian).
  18. Ryndzyunskij, P. G. Utverzhdenie kapitalizma v Rossii. [The establishment of capitalism in Russia]. Moscow, Nauka Publ., 1978. 295 p. (in Russian).
  19. Ryabchenko, A. E. Rossiya. Geograficheskoe opisanie Rossijskoj imperii po guberniyam i oblastyam s geograficheskimi kartami. [Russia. Geographical description of the Russian Empire by governorate and region with geographical maps]. St. Petersburg, Berezhlivost Publ., 1913. V. 1. European Russia. 146 p. (in Russian).
  20. Svavickij, N. A., Svavickaya, Z. M. Zemskie podvornye perepisi 1880-1913 gg. Pouezdnye itogi. [Zemstvo courtyard censuses of 1880-1913 Results per county]. M.: TsSU USSR Publ., 1926. 328 p. (in Russian).
  21. Statisticheskij sbornik po Sankt-Peterburgskoj gubernii. 1898 god. [Statistical digest of the St. Petersburg Governorate. Year 1898]. Issue 1: Agriculture and peasant occupations in the 1897-1898 crop year. St. Petersburg, Trenke i Fyusno Publ., 1899. 67 p. (in Russian).
  22. Statisticheskij sbornik po Sankt-Peterburgskoj gubernii. 1900 god. [Statistical digest of the St. Petersburg Governorate. Year 1900]. Issue 1: Agriculture and peasant occupations in the 1899-1900 crop year. St. Petersburg, Publication of the Ministry of Agriculture and State Property: Typography of V. F. Kirshbaum, 1902. 85 p. (in Russian).
  23. Statisticheskij sbornik po Sankt-Peterburgskoj gubernii. 1902 i 1903 gg. Statistical digest of the St. Petersburg Governorate. Years 1902 and 1903. Issue 1: Agriculture and peasant occupations in 1902 and 1903. St. Petersburg, Publication of the Ministry of Agriculture and State Property: Typography of V. F. Kirshbaum, 1905 69 p. (in Russian).
  24. Statisticheskij sbornik po Sankt-Peterburgskoj gubernii. 1906 god. [Statistical digest of the St. Petersburg Governorate. Year 1906]. Issue 1: Agriculture and peasant occupations in 1906, St. Petersburg: Publication of the Ministry of Agriculture and State Property: Typography of V. F. Kirshbaum, 1907. 67 p. (in Russian).
  25. Statisticheskij sbornik po Sankt-Peterburgskoj gubernii. [Statistical digest of the St. Petersburg Governorate]. Issue 2. St. Petersburg, 1896. 25 p. (in Russian).
  26. Tugan-Baranovskij, M. I. Izbrannoe. Russkaya fabrika v proshlom i nastoyashchem: Istoricheskoe razvitie russkoj fabriki v XIX veke. [Selected works. The Russian factory in the past and in the present: The historical development of the Russian factory in the 19th century]. Moscow, Nauka Publ., 1997. 735 p. (in Russian).
  27. Yakovenko, V. I. Sankt-Peterburgskaya guberniya [The St. Petersburg Governorate] in Entsiklopedicheskiy slovar’ F. A. Brokgauza i I. A. Efrona. [The Encyclopaedic Dictionary of F. A. Brockhaus and I. A. Efron]. St. Petersburg, Semenovskaya typolithography (I. A. Efron), 1900. V. 28a. P. 473-938. (in Russian).