Достижения и трудности православного духовенства в деле развития народного образования в годы правления императора Александра II (на примере Воронежской епархии)

Аннотация

Во второй половине XIX века население Российской империи преимущественно состояло из неграмотных крестьян. Масштабные преобразования императора Александра II были направлены, в том числе, и на повышение уровня грамотности среди населения. В империи стали повсеместно создаваться народные земские школы. По состоянию на 1870 г. в Российской империи количество учащихся насчитывало 831 402 человека в 22 827 школах, что по отношению к численности населения было явно недостаточным. По причине критической нехватки преподавателей (по имеющимся данным на каждое училище не приходилось в среднем даже по два преподавателя), уровень знаний выпускников был низкий, но, в условиях поголовной неграмотности крестьянского населения, подобный уровень грамотности считался значительно возросшим. Одной из самых существенных проблем в области народного образования в губернии современники называли отсутствие подготовленных учителей, которые бы могли помогать приходским священнослужителям. В данной статье предпринята попытка на основе архивных материалов, периодической печати исследуемого времени и опубликованных источников показать усилия и вклад приходского духовенства Воронежской и Задонской епархии в дело народного просвещения в конце 60-х – начале 70-х гг. XIX в. Основные трудности при создании народных учебных заведений заключались в недостаточном материальном обеспечении, отсутствии поддержки и понимания необходимости образования со стороны родителей учеников. Автор приходит к выводу о том, что деятельность приходского духовенства России в значительной мере способствовала повышению уровня грамотности среди населения.

Ключевые слова и фразы: Император Александр II, Великие реформы, Воронежская и Задонская епархия, народное образование, приходское духовенство, начальные народные училища.

Annotation

Achievements and difficulties of the orthodox clergy in the development of people’s education during the rule of emperor Alexander II (on the example of the Voronezh diochy).

In the second half of the XIX century, the population of the Russian Empire mainly consisted of illiterate peasants. Large-scale transformations of the Emperor Alexander II were aimed, among other things, at increasing the level of literacy among the population. In the Empire, people’s Zemstvo schools began to be created everywhere. As of 1870, there were 831,402 students in 22,827 schools in the Russian Empire, which was clearly insufficient in relation to the population. Due to the critical shortage of teachers (according to available data, there were not even two teachers per school on average), the level of knowledge of graduates was low, but in the conditions of total illiteracy of the peasant population, such a level of literacy was considered to have significantly increased. One of the most significant problems in the field of public education in the province, contemporaries called the lack of trained teachers who could help the parish clergy. This article attempts to show the efforts and contribution of the parish clergy of the Voronezh and Zadonsk diocese in the field of public education in the late 60s-early 70s of the XIX century on the basis of archival materials, periodicals of the time studied and published sources. The main difficulties in creating public educational institutions were insufficient material support, lack of support and understanding of the need for education on the part of parents of students. The author comes to the conclusion that the activities of the parish clergy in Russia significantly contributed to increasing the level of literacy among the population.

Key words and phrases: Emperor Alexander II, Great reforms, Voronezh and Zadonsk diocese, public education, parish clergy, primary public schools.

О публикации

Авторы:
УДК 271-8
DOI 10.24888/2410-4205-2020-25-4-40-52
11 декабря года в
5

Проводимые в годы царствования императора Александра II реформы и преобразования в материальном, правовом положении приходского духовенства, а также в сфере духовного образования, значительным образом повлияли на то, как священнослужители несли свои послушания в новых сложившихся условиях, в чем проявлялась их социальная активность и каковы были задачи, возложенные на них со стороны государства. Помимо религиозного служения и пастырского окормления населения, приходские священники в Российской империи исполняли целый ряд общественно значимых функций. Одним из наиболее важных аспектов священнического служения являлась их образовательная деятельность.

Священнослужитель, «пастырь словесных овец», призван к учительству и проповедничеству. Это совершенно естественно, так как просвещение, в конечном счете, способствует правильному усвоению истин православного вероучения. Во второй половине XIX века в условиях, когда подавляющая часть населения Российской империи была неграмотной, духовенство, одно из самых образованных сословий, могло оказать существенный вклад в дело повышения грамотности и распространения просвещения. После начала осуществления земской реформы в империи стали активно создаваться народные земские школы. Однако сил земств было явно недостаточно для нужд такой огромной страны, как Российская империя.

В современной исторической науке вопросу об участии священно- и церковнослужителей в деле народного просвещения уделяют внимание немалое количество исследователей. Следует упомянуть работы С. А. Иконникова[6], К. В. Козлова [8], Ю. В. Пыльнева, С. А. Рогачева [14], Б. А. Ершова [4], Н. Ю. Налетовой [10]. Вместе с тем, оценка деятельности приходского духовенства Воронежской епархии к концу царствования императора Александра IIявляется не вполне изученной и остается предметом дискуссий.

По состоянию на 1870 г., согласно отчету министра народного просвещения, в Российской империи насчитывалось 22 827 школ, количество учащихся в которых равнялось 831 402 человека, в том числе 669 173 мальчика и 162 229 девочек [2, c. 297]. Не вызывает сомнений, что такое количество учащихся по отношению к численности населения является каплей в море. Если сравнить число школ и учащихся в них с населением, то окажется, что 1 народная школа приходится на 3 100 жителей, или 1 учащийся на 86 жителей [2, c. 297].

В Воронежской губернии дела обстояли не самым лучшим образом. В 1870 г. в губернии числились всего лишь 77 народных двуклассных школ, то есть одна двухклассная школа приходилось в среднем на 28 370 жителей. Сумма, которая правительством расходовалась на содержание и обустройство данных школ, в том же году составила 42 795 руб., то есть в среднем по 556 руб. в год на каждую школу. Естественно, подобных расходов для налаживания полноценного учебного процесса было недостаточно [2, c. 298].

Помимо двухклассных школ в Воронежской губернии существовали и одноклассные и воскресные школы. Всех народных школ в губернии по состоянию на 1870 г. числилось 337, учащихся в них было 17 882, преподавателей – 462 [17, c. 106]. Из этих данных видно, что на каждую школу в губернии не приходилось в среднем даже по два учителя, как правило, в школе он был один, а в некоторых – один на несколько школ. О высоком уровне образования говорить не приходилось, однако с учетом распространенной в среде крестьянства практически поголовной неграмотности, этого было вполне достаточно. По уездам численность школ в Воронежской губернии распределялась следующим образом (по состоянию на 1870 г.):

Бобровский уезд – 47 школ;
Валуйский уезд – 46 школ;
Богучарский уезд – 44 школы;
Острогожский уезд – 41 школ;
Павловский уезд – 45 школ;
Новохоперский уезд – 30 школ;
Бирюченский уезд – 24 школы;
Коротоякский уезд – 21 школа;
Нижнедевицкий уезд – 20 школ;
Воронежский уезд – 14 школ;
Задонский уезд – 9 школ;
Землянский уезд – 6 школ [17, c. 106].

Численность учащихся в народных школах Воронежской губернии по уездам распределялась так:

Острогожский уезд – 2 444 мальчиков и 244 девочек;
Павловский уезд – 2 442 мальчика и 116 девочек;
Богучарский уезд – 2 174 мальчика и 117 девочек;
Бобровский уезд – 2 084 мальчика и 121 девочка;
Валуйский уезд – 1842 мальчика и 307 девочек;
Бирюченский уезд – 1 116 мальчиков и 112 девочек;
Новохоперский уезд – 1 084 мальчика и 124 девочек;
Коротоякский уезд – 1 018 мальчиков и 14 девочек;
Воронежский уезд – 965 мальчиков и 48 девочек;
Нижнедевицкий уезд – 850 мальчиков и 84 девочки;
Задонский уезд – 337 мальчиков;
Землянский уезд – 239 мальчиков [17, c. 106].

Следует заметить, что количество начальных школ в Воронежской губернии увеличивалось. Для того, чтобы понять динамику роста, ниже мы приведем численность школ в Воронежской губернии по состоянию на 1868 г.

Таблица 1. Численность народных училищ Воронежской губернии за 1868 г. [19, c. 765].

Название уезда Число начальных училищ Количество учащихся
Валуйский 50 1 911
Острогожский 40 2 188
Бобровский 52 2 083
Богучарский 47 2 039
Новохоперский 22 948
Павловский 16 846
Задонский 15 540
Бироченский 24 955
Коротоякский 18 655
Воронежский 14 683
Нижнедевицкий 14 415
Землянский 14 316
Итого в губернии 326 13 420

Как видно из таблицы 1, численность народных школ в Воронежской губернии по состоянию на 1868 г. равнялась 326, что на 11 школ меньше, чем в 1870 г. За два года в губернии появилось всего лишь 11 школ. Подобные цифры, конечно же, не могут быть признаны удовлетворительными. Необходимо заметить, что до принятия нового устава церковно-приходских школ от 1884 г., народные училища, несмотря на то, что могли относиться к ведению различных учреждений (Министерство Народного Просвещения, Министерство Государственных имуществ, Святейшего Правительствующего Синода), напрямую были связаны с духовенством. Именно священно- и церковнослужители являлись преподавателями в них. Даже законодательно было прописано то, что неотъемлемой составляющей учебного процесса во всех начальных народных учебных заведениях (или училищах в терминологии рассматриваемого времени) являются предметы религиозного содержания, преподавать которые должны были исключительно члены православных причтов.

После отмены крепостного права очевидная необходимость дать освобожденным крестьянам (после отмены крепостного права они получили особое наименование – «свободные сельские обыватели») сделалась совершенно очевидной. Неграмотность и непросвещенность приводила к тому, что крестьяне не могли понять элементарные условия нарезки новой земли, подписания уставных грамот и многое другое, с чем была связана их жизнь теперь, после получения юридических прав. Правительство вполне осознавало это. 14 июля 1864 г. император Александр II подписал новый закон, который назывался «Положение о начальных народных училищах». В первом же пункте положения говорилось о цели, которой должны придерживаться все начальные народные училища Российской империи, к какому бы ведомству они раньше не принадлежали: «Начальные народные училища имеют целью утвердить в народе религиозные и нравственные понятия и распространять первоначальные полезные знания» [11]. Первое, что подчеркивалось законом и намерением правительства – это распространить и утвердить в народе империи основы религиозного благочестия, нравственности и затем говорилось о необходимости предоставить полезные для жизни знания бытового характера.

В статье 3 положения указывались обязательные для изучения предметы в начальных народных училищах, на первом месте среди которых находился Закон Божий:

а) Закон Божий (краткий катехизис и Священная история);
б) чтение по книгам гражданской и церковной печати;
в) письмо;
г) первые четыре арифметических действия;
д) церковное пение там, где преподавание будет возможно [11].

В статье 15 высочайше учрежденного положения уточнялось, что именно приходские священники должны вести Закон Божий: «Закон Божий может быть преподаваем в начальных народных училищах только приходским священником или же особым законоучителем, с утверждения епархиального начальства, по представлению уездного училищного совета» [11].

Несмотря на то, что остальные светские дисциплины, согласно положению от 14 июля 1864 г., могли вести не только священно- и церковнослужители, но и светские учителя, духовенство все равно, в конечном счете, отвечало за наблюдение общего хода дел в начальных учебных заведениях. Об этом напрямую говорила статья 17 положения: «Наблюдение за религиозно-нравственным направлением во всех начальных народных и воскресных училищах возлагается на местного приходского священника. В случае надобности он сообщает свои замечания учителю и лицам, заведующим училищем, а если бы его замечания не были приняты, доносить о том уездному училищному совету» [11].

Как видно из приведенных выше извлечений из закона, правительство возлагало на приходских священнослужителей большую надежду в деле народного образования. Это вполне закономерно объяснимо. Именно духовенство считалось самым образованным сословием, а количество учителей из светского звания было явно недостаточным. Однако в Церкви существовало и несколько иная позиция по вопросам народного образования. Святитель Филарет (Дроздов), например, полагал, что не следовало увеличивать численность народных школ теми высокими темпами, к которым призывало либеральное крыло правительства Александра II. Так, святитель высказывал следующую точку зрения: «Тысячу лет прожила Россия, возросла, укрепилась, распространилась, значительно образовалась и благоустроилась при весьма ограниченной грамотности народа: была ли бы в том беда, если бы решились сделать ее всю грамотною не вдруг, в пять или десять лет, а постепенно, в пятьдесят или сто?» [18, c. 414] Но подобная точка зрения не соответствовала устремлениям правительства, и лично императора, на повышение грамотности населения и распространение сети начальных народных школ.

В Воронежской и Задонской епархии в соответствии с общим духом 1860-1870-х годов интересовались вопросами не только духовного образования, связанного с подготовкой священно- и церковнослужителей, но и проблемой народного образования. В «Воронежских епархиальных ведомостях» публиковались данные о состоянии народных школ в губернии, помещались статьи, связанные с образовательной тематикой, проповеди, в которых местные клирики подчеркивали значение просвещения в жизни христианина, его пользу даже для тех крестьян, которые считали, что образование ни им, ни их детям не нужно, а следует просто, как и их предки, работать на поле и не забивать свою голову ненужными сведениями.

С огромной радостью в Воронежской и Задонской епархии отмечали открытие новых народных учебных заведений. 22 ноября 1870 г. в слободе Алексеевка Бирюченского уезда произошло торжественное открытие и освящение здания нового двуклассного училища. Для учебного заведения был создан училищный дом, «каменный, крытый железом, начатый постройкой весною настоящего года, был совершенно окончен к половине сентября. Здание вышло очень красивое» [16, c. 18].

Местный законоучитель протоиерей Иоанн Скрябин выделил средства, собранные с прихожан, на постройку здания для школы (основным спонсором был местный помещик, граф Шереметьев). После того как все собравшиеся по случаю открытия учебного заведения гости помолились за Божественной литургией, законоучитель протоиерей Иоанн Скрябин произнес праздничную речь, в которой указал на следующие важные обстоятельства: «Училище это возникает на новых началах, в нем преподавание научных предметов, общих народно-приходским школам, будет идти в более широких размерах, а некоторые из них войдут даже вновь, как-то: по Закону Божьему – объяснение богослужения вообще, и литургии в частности, значение храма и его принадлежностей, а также праздников церковных» [16, c. 19].

Священнослужитель акцентировал внимание слушателей на важности просвещения для народа (сегодня подобные усилия клирика могут показаться чрезмерными и не важными, так как значение образования для всех очевидно. Однако не стоит забывать, что речь идет о второй половине XIX века, когда вопрос о необходимости всеобщего начального образования подвергался дискуссиям даже на самом высоком правительственном уровне, не говоря уже о простых крестьянах, многие из которых считали для себя и своих детей совершенно излишним получать образование). «Дело образования не ограничивается одними стенами училища. Отцы и матери, со своей стороны, не должны безучастно смотреть на него, не должны воображать, что, отдавши детей своих в заведение, они покончили свое дело. Нет! Они обязаны и пред Богом, и пред обществом, в семейном быту быть для детей правилом веры и доброй нравственности. Сверх того, на них лежит обязанность внушать детям любовь к порядку и труду, побуждать их к неопустительному посещению классов и ни в каком случае не позволять себе, как это не редко бывало прежде, отвлекать детей от уроков и занятий» [16, c. 21].

Священнослужители Воронежской и Задонской епархии активно занимались не только в церковно-приходских школах при церквах, монастырях, но и в училищах, относившихся к ведению Министерства Народного Просвещения. Клирики призывали общества собирать средства на открытие дополнительных учебных заведений, не отлагая данный вопрос в долгий ящик.14 мая 1878 г. в слободе Ольховатке Острогожского уезда Воронежской губернии стараниями местного клирика священника законоучителя Алексия Автономова, сельского общества и дирекции народных училищ было открыто двуклассное училище Министерства Народного Просвещения. Законоучитель в своем слове подчеркнул мысль о связи науки и религии, об их в какой-то степени единой миссии – насаждать начала просвещения. «Мне представляется знаменательным совпадение этого праздника науки с настоящим церковным праздником в честь св. равноапостольных Кирилла и Мефодия, просветителей славян» [1, c. 495].

Священнослужитель благодарил народ, который сам (конечно же, при помощи самого Автономова, благодаря его непрестанным увещеваниям) дошел до понимания необходимости учиться, получать образование. «Что значит, что народ, который менее всего занимался наукой, дошел до сознания нужды в грамотности и образовании, и на скудные средства свои, при содействии правительства вознамерился открыть у себя школу?» [1, c. 499] Согласно убеждению иерея Автономова, самое важное в образовании – это сохранение народного, православного духа, который издревле был привит на Руси. Образование должно строиться на фундаменте религиозных истин, изложенных в Евангелии, Псалтыри, молитвословиях. Правительство, по глубокому убеждению клирика, также понимало это. Вот почему в своих законодательных актах оно непременно обращало внимание на необходимость сохранения религиозного характера обучения. «Предполагаемое к открытию двуклассное училище, подобно другим начальным школам, по мысли своей инструкции, должно будет отвечать тому же народному духу, тому же народному стремлению. Закон Божий, разумно-сознательная молитва и христианская благочестивая жизнь будут поставлены здесь на первом плане. Все другие знания, которые предположено усвоить здесь детям, непременно будут сообщаться под веянием и наитием того же религиозного духа» [1, c. 500].

Для правильной постановки учебного дела в Воронежской губернии и во всех 12 уездах, согласно Положению о начальных народных училищах, были созданы училищные советы. В каждый из них непременно входили представители духовенства. Уездные училищные советы собирали информацию о положении церковно-школьного дела в уезде, выявляли наиболее характерные проблемы, встречавшиеся при создании и работе начальных народных школ, выносили свои предложения по поводу улучшение образовательного процесса и др. В уездах Воронежской губернии училищные советы начали работать с 1866 г. Информация о работе новых органов помещалась на страницах «Воронежских епархиальных ведомостей». Из опубликованных отчетов мы можем сделать вывод о характерных трудностях, встречавшихся на пути священнослужителей при создании новых школ.

Одна из самых существенных проблем в области народного образования в губернии, заключалась, по мнению Острогожского уездного училищного совета, в отсутствии подготовленных учителей, которые бы могли помогать приходским священнослужителям. Ввиду большой загруженности послушаниями, службами, требоисправлениями, клирики физически порой не могли уделять достаточного времени для проведения полноценных занятий с детьми. «Не подлежит сомнению, что большинство сельских школ в настоящее время не удовлетворяет своему назначению, и что главная причина их неудовлетворительности заключается в недостатке хорошо подготовленных и опытных учителей и в этом заключается главная причина равнодушия общества к этим школам» [12, c. 241]. Проблему нехватки учителей Острогожский училищный совет (как и другие советы губернии) видел в необходимости обращения к правлению Воронежской духовной семинарии с тем, чтобы она открыла специальные подготовительные краткосрочные курсы для преподавателей начальных народных училищ.

Вторая существенная проблема в деле распространения начального образования сводилась к отсутствию средств. Средств не хватало даже, несмотря на то, что среднюю стоимость начальной народной одноклассной церковно-приходской школы училищные советы оценивали в совершенно мизерную сумму – 104 руб. серебром в год. Но даже такой суммы порой неоткуда было взять. «Наемные учителя получают слишком незначительное содержание, а потому невозможно требовать от них знаний, необходимых народному учителю, как для пользы обучения, так и для возбуждения в крестьянах желания отдавать детей своих в учение, от которого бы они могли осязательно видеть пользу» [12, c. 243].

По причине описанных выше трудностей училищный совет Острогожского уезда в ноябре 1870 г. постановил закрыть несколько недавно основанных училищ, за неимением достаточного количества учителей и необходимых средств материального обеспечения.

Как уже говорилось выше, основным предметом, который преподавали в начальных народных училищах священнослужители, являлся Закон Божий. Количество уроков и содержание дисциплины определялись утвержденной на основе рекомендаций Министерства Народного Просвещения программой. Еженедельное количество уроков в двухклассных училищах было следующим: Закон Божий – 4 часа в неделю, чтение церковной и гражданской печати – 6 часов в неделю, арифметика – 4 часа и письмо – 4 часа [13, c. 7]. В ходе обучения Закону Божьему священнослужители или их помощники, проводившие занятия, должны были, согласно программе, пройти кратко новозаветную историю, краткое катехизическое учение о Символе веры, молитве Господней и заповедях Моисеевых. Накануне воскресных и праздничных дней священники Воронежской и Задонской епархии проводили с детьми анализ предстоящих воскресных или праздничных чтений, с тем, чтобы воспитанники в лучшей степени усваивали ход богослужения.

Целью светских предметов преследовалось следующее: а) научить детей чтению и письму «как искусству механическому»; б) по возможности развить душевные качества детей и сообщить им необходимейшие для каждого человека сведения; в) научить детей пользоваться грамотностью в реальной жизни [13, c. 4].

Несмотря на всю важность преподавания Закона Божьего в школах и придание образовательному процессу в начальных народных училищах религиозного православного характера, священнослужители Воронежской и Задонской епархии сталкивались в своем повседневном служении с целым рядом трудностей. Законоучитель Новохоперского уезда священник Димитрий Картавцев опубликовал в местном печатном органе статью, посвященную трудностям преподавания Закона Божия в сельских народных школах. Автор был убежден в том, что народ нуждается в самом ревностном отношении к делу народного образования со стороны всех без исключения священнослужителей епархии. «Когда вы с церковной кафедры упоминаете о каком-либо апостоле или приводите место из послания, поверьте, что ваши темные слушатели в своей массе имеют смутное представление о том, что такое апостол. Вот почему церковная проповедь не пользуется успехом… В школе привлечь и сосредоточить внимание детей на предложенном предмете легче, чем в церкви. Наконец, дети, обучающиеся в школах Закону Божию, могут быть проводниками христианского просвещения для своих неграмотных семейств, по крайней мере, распространять те христианские понятия и сведения, какие вынесены из школы ими самими» [7, c. 167].

Рассуждая над важностью Закона Божьего для воспитания подлинного религиозного чувства в среде верующих крестьян Воронежской губернии, автор задавался вопросом, в чем причина трудностей преподавания данного предмета? Первая причина, по мнению священника, сводилась к недостаточно ревностному отношению пастырей к своим прямым обязанностям. Клирик критикует своих собратьев-пастырей за достаточно пассивное отношение к делу образования. Такое отношение, исходя из статьи, сложилось в результате того, что государство никогда (до недавнего времени, то есть до высочайше утвержденного Положения о начальных народных училищах от 1864 г.) не призывало на официальном уровне духовенство к преподаванию Закона Божия в сельских народных школах. Это была исключительно инициатива некоторых, наиболее активных пастырей. В годы правления Александра II все духовенство законодательно было обязано преподавать Закон Божий в начальных народных училищах. Опыта у большинства сельских священнослужителей не было, да и желание приходило не ко всем сразу [7, c. 168].

Вторая причина некоторых неудач при проведении уроков Закона Божия заключалась в отсутствии поддержки со стороны общественности и земских учреждений. Земства не желали оказывать законоучителям финансовую поддержку. Многие священнослужители трудились совершенно безвозмездно, а ведь их материальное положение оставляло желать лучшего. Некоторые земства назначили определенные суммы в качестве поощрения законоучителей, но, по мнению отца Димитрия, это делалось лишь для отчета, не имея под собой серьезных намерений. Например, земское собрание Новохоперского уезда постановило делать выдачу вознаграждения из остаточных сумм, ассигнованных на народное образование (по расчету приходилось по 24 рубля на каждую школу в уезде в год в качестве вознаграждения законоучителям) [7, c. 168].

Однако данное постановление было выражено членами земского собрания в такой форме, которая походила на отказ от вознаграждения. Земцы заявили, что учить детей Закону Божию является естественной обязанностью священнослужителя, наравне со служением литургии и совершением треб. Поэтому и плата за преподавание не должна была являться обязательной. Платить следовало тем клирикам-преподавателям, ученики которых демонстрировали особые успехи по основам вероучения. Прочих же законоучителей, хотя и трудившихся в народной школе, согласно постановлению земского собрания, следовало лишить вознаграждения. Возмущенный иерей Димитрий Картавцев писал: «Зачем же так? – спросит удивленный читатель. Разве слабые успехи детей по Закону Божию могут зависеть единственно от законоучителя? На безуспешность эту влияют и другие причины, устранить которые не в воле священника… Говорят, что священник обязан учить своих приходских детей Закону Божию. Не оспаривая этой мысли, я однако же думаю, что никакая обязанность в мире не исключает права на вознаграждение за труд, налагаемый ею. Православный священник не пользуется подобно немецкому пастору определенным содержанием безраздельно за все свои труды. Занятия с детьми в школе отнимает у священника часть времени, необходимого для обеспечения себя с семейством путем хозяйственных занятий или сбора продуктов по приходу: таков наш способ содержания!» [7, c. 166]

Понять возмущение священнослужителя можно. Положение о начальных народных училищах декларировало обязательное участие клириков в деле повышения грамотности населения, но, вместе с тем, правительство не выделило на развитие школьного дела необходимых средств. Общества и земства должны были взять на себя поддержку преподавателей. Но они не спешили платить священнослужителям, объясняя свои решения нехваткой средств. Не стоит забывать и о том, что земства с самого своего создания явились оплотом оппозиционных по отношению к Православной Церкви настроений.

Еще в конце 1850-х годов министр внутренних дел П. А. Валуев, несмотря на либеральность своих взглядов, в полемике с князем Щербатовым подметил возможную опасность земств для государства, в том случае, если местным органам самоуправления дать слишком много свободы и наделить законодательной инициативой: «Предоставить земским учреждениям участие в делах общегосударственного интереса значило бы раздроблять единую государственную правительственную власть между 40 или 50 отдельными единицами и подвергать общественный порядок и весь государственный строй опасностям, в важности которых едва ли кто позволит себе сомневаться. Желание, чтобы земские учреждения произвели благоприятное впечатление на общественное мнение, чтобы возбужденные ожидания были по возможности удовлетворены, не может быть основанием к тому, чтобы расширить круг этих учреждений за пределы возможного и необходимого, дать им законодательную инициативу, предоставить им самим определить круг своей деятельности, связать правительству руки и публично заявить это в тексте самого закона!» [3, c. 422]

Как показало время, маститый сановник был прав. Земства, взяв на себя заботу о многих бытовых вопросах, в виду царившего духа либерализма и свободы, явились оппозиционными по отношению к власти и Церкви органами.

К числу характерных трудностей, с которыми священнослужители сталкивались в народных школах, относился и низкий уровень развития крестьянских детей. Ученики школ порой не были способны воспринять информацию самого элементарного свойства, особенно, если речь шла об отвлеченных понятиях религиозного характера. «Круг понятий детей ограничен предметами окружающей их бедной действительности» [7, c. 168]. Воображение детей простого крестьянского населения не поднималось выше обыденной действительности, которой они были окружены. К тому же многие дети посещали школу с большими перерывами, нестабильно. Родители не стремились отправлять своих возлюбленных чад на учебу, считая это не самым необходимым в жизни.

Несмотря на все трудности, священнослужители Воронежской и Задонской епархии ревностно относились к делу народного образования. По причине непонимания народом важности образования и несочувствия со стороны земской власти, клирики нередко в одиночку добивались открытия в районе своего прихода школы. Переживаниями и трудностями они делились в переписке между собой и, конечно же, на страницах официального печатного органа епархии. В 1869 г. в «Воронежских епархиальных ведомостях» появилась статья, посвященная отношению местных властей и крестьянских обществ к церковно-школьному делу. Ее автор, Николай Лосев, справедливо отмечал значительный вклад в дело народного просвещения священнослужителей, идущих вопреки сопротивлению крестьянских обществ. В статье приводился характерный для Воронежской губернии пример того, в каких условиях порой приходилось работать приходским священникам.

Священник обращается за помощью в создании новой школы к сельскому начальству и просит его содействия. Волостное правление обещает помочь, но на самом деле оно лишь силой власти принуждает крестьянское общество согласиться на требование священника. Но, вместе с тем, начальство сообщает, что больше помочь оно ничем не сможет, и все заботы о содержании школы лягут на общество и на приход. После долгих мук, споров и криков на заседаниях, крестьяне дают согласие на создание школы. Но скоро холод и необходимо выделить средства на отопление помещения. «Ни у одного из жителей не оказывается просторного помещения, и священник поневоле делает самопожертвование, отделяя из своего, и без того небольшого дома комнаты две, стесняет свое семейство и, лишаясь покоя, пускает к себе на житье грязь, нечистоту, сырость и другие неудобства. Далее открывается нужда в самых необходимых, нескольких столах и скамьях для помещения по крайне мере половины учеников. Общество и тут отказывает; опять священник принужден делать на свой счет» [9, c. 179].

В годы правления Александра II деятельность священнослужителей Воронежской и Задонской епархии по распространению народного образования, прежде всего, была связана именно с работой начальных народных училищ. Однако следует отметить и факт наличия в епархии собственных церковных школ при церквах и монастырях. По состоянию на 1877 г. в Воронежской и Задонской епархии числилось 7 школ при церквях и монастыре, в которых обучалось 119 детей: 89 мальчиков и 30 девочек [5, c. 90]. К примеру, в 1865 г. в епархии священнослужителями было создано 202 школы при приходских церквях, в которых обучалось 4 379 мальчиков и 250 девочек [15, д. 206, л. 14]. Епископ Серафим (Аретинский) так характеризовал их состояние: «Состояние училищ при неизбежных препятствиях, встречающихся как со стороны учащихся, так равно и со стороны отцов крестьянских детей, по отзыву благочинных, не неудовлетворительно. Впрочем, при новом высочайше утвержденном положении по предмету распространения грамотности, можно считать счастливые успехи в положенном уже начались». [15, д. 206, л. 16 об.]

Несмотря на явно сдержанную оценку преосвященным состояния церковных школ, возникает вопрос: куда же они подевались, раз в 1877 их осталось всего лишь 7. Дело в том, что церковные школы, созданные приходскими клириками, через несколько лет своего существования, как правило, переходили в ведение училищных советов Министерства Народного Просвещения. Финансовые возможности министерства значительно превосходили средства Синода, так что духовенство, передавая школы в ведение земств и училищных советов, надеялось на то, что последние смогут лучше обеспечить начальные училища. Таким образом, можно совершенно справедливо сказать, что из приведенного в начале количества начальных учебных заведений, большая часть была основана именно священнослужителями епархии.

Анализ источникового материала позволяет прийти к выводу о том, что приходское духовенство Воронежской и Задонской епархии в деле распространения народного образования и грамотности среди крестьянского населения губернии принимало в рассматриваемое время самое деятельное участие. Клирики создавали школы, преподавали в начальных народных училищах Закон Божий и другие предметы общеобразовательного цикла, проводили с крестьянами просветительскую работу, разъясняя им необходимость и важность получения детьми начального образования. В своем служении пастырям приходилось сталкиваться с целым рядом трудностей: от нехватки материальных средств до противодействия со стороны земских деятелей. Несмотря на это, священнослужители ревностно взялись за дело, и количество школ в губернии росло с каждым годом. Ввиду того что Министерство Народного Просвещения и органы местного самоуправления могли себе позволить расходовать на содержание школ бо́льшие суммы, епархия, с разрешения Святейшего Синода, передавала основанные клириками начальные учебные заведения в ведение государственных структур. В епархиальном отчете за 1875 г. архиепископ Серафим (Аретинский) писал: «Церковно-приходских школ, содержимых духовенством епархии в 1875 г. было 8, в коих обучались 231 мальчик и 35 девочек. Против 1874 г. сих школ уменьшилось на 29, по той причине, что оные перешли в ведение училищных советов и земства, так как подведомственные им училища по своим средствам поставлены в более прочное положение [15, д. 621, л. 17]. Этим объясняется то, что в епархиальных отчетах и в данных статистических комитетов формально число церковных школ в изучаемый период уменьшалось.

Государство старалось подтолкнуть Церковь и православные причты, в частности, к непосредственному участию в деятельности начальных школ. Согласно положению 1864 г. о начальных народных училищах, именно священнослужители в таких школах должны были преподавать Закон Божий, а конечная цель всего образования сводилась к развитию в детях уважения к православным традициям, любви к Отечеству.

Список литературы:

  1. Автономов А., свящ. Открытие Ольховатского двухклассного училища // Воронежские епархиальные ведомости. 1878. № 13.
  2. Де-Ливрон В.Ф. Статистическое обозрение Российской империи. СПб., 1874.
  3. Джаншиев Г. А. Эпоха великих реформ. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2008.
  4. Ершов Б. А. Историографические аспекты взаимоотношений Русской Православной Церкви и государственных структур в губерниях Центрального Черноземья в XIX — начале XX вв. // Вестник Воронежского государственного технического университета. 2012. № 8 (11). С. 188-192.
  5. Извлечение из всеподданнейшего отчета обер-прокурора Святейшего Синода графа Д. Толстого по ведомству православного исповедания за 1877 г. СПб., 1878.
  6. Иконников С. А. Деятельность Российского приходского духовенства по созданию церковно-приходских школ во второй половине XIX – начале XX в. (по материалам Воронежской епархии) // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия 2: История. История Русской Православной Церкви. 2014. № 6 (61). С. 58-72.
  7. Картавцев Д., свящ. О причинах недостаточных успехов по Закону Божию в сельских народных училищах // Воронежские епархиальные ведомости. 1877. № 6.
  8. Козлов К. В. Организационное обеспечение обучения Закону Божьему в начальной общеобразовательной школе в Центральном Черноземье в конце XIX – начале XX вв. // Научные ведомости БелГУ. Серия: История. Политология. Экономика. Информатика. 2009. № 9 (11). С. 148-154.
  9. Лосев Н. Сельские приходские школы и отношение к ним сельских властей // Воронежские епархиальные ведомости. 1869. № 5.
  10. Налетова Н. Ю. Деятельность Православной Церкви по распространению народного образования в России во второй половине XIX века // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия 4: Педагогика. Психология. 2010. № 2 (17). С. 49-56.
  11. Полное собрание законов Российской Империи. Собрание второе. 1825-1881 гг. (В 55 томах + тома дополнений и указателей). СПб.: Тип. II Отделения собств. Е. И. В. канцелярии, 1830-1885. Т. 39. Ч. 1. С. 615. № 41068.
  12. Попов И., свящ. Острогожский уездный училищный совет // Воронежские епархиальные ведомости. 1871. № 6.
  13. Программа преподавания предметов в сельских начальных народных училищах, составленная вследствие предложения г. Попечителя харьковского учебного округа инспекторами народных училищ Харьковской, Воронежской и Тамбовской губерний при участии г-на окружного инспектора // Воронежские епархиальные ведомости. 1870. № 9.
  14. Пыльнев Ю. В., Рогачев С. А. История школы и народного просвещения Воронежского края. XVIII – начало XX века. Воронеж: Центр дух. возрождения Чернозем. края, 1999.
  15. Российский государственный исторический архив (РГИА, г. Санкт-Петербург). Ф. 796. Оп. 442.
  16. Скрябин И., свящ. Открытие двуклассного училища в сл. Алексеевке // Воронежские епархиальные ведомости. 1871. № 1.
  17. Статистические сведения о народных школах Воронежской губернии // Воронежские епархиальные ведомости. 1871. № 3.
  18. Смолич И. К. История Русской церкви. 1700-1917. М.: Валаамский монастырь, 1996. Ч. 2.
  19. Числовые данные о народном образовании в Воронежской губернии // Воронежские епархиальные ведомости. 1869. № 18.

References:

  1. Avtonomov, A., sviashch. Otkrytie Ol’khovatskogo dvukhklassnogo uchilishcha [Opening of Olkhovatsky two-year school] in Voronezhskie eparkhial’nye vedomosti [Voronezh diocesan Gazette], 1878, №. 13. (in Russian).
  2. De-Livron, V. F. Statisticheskoe obozrenie Rossiiskoi imperii [Statistical review of the Russian Empire]. Saint Petersburg, 1874. (in Russian).
  3. Dzhanshiev, G. A. Epokha velikikh reform [The era of great reforms]. Moscow, Territoriya budushchego Publ., 2008. (in Russian).
  4. Ershov, B. A. Istoriograficheskie aspekty vzaimootnoshenii Russkoi Pravoslavnoi Tserkvi i gosudarstvennykh struktur v guberniiakh Tsentral’nogo Chernozem’ia v XIX — nachale XX vv. [Historiographical aspects of the relationship between the Russian Orthodox Church and state structures in the provinces of the Central black earth region in the XIX-early XX centuries.] in Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo tekhnicheskogo universiteta [Bulletin of the Voronezh state technical University], 2012, №. 8 (11), pp. 188-192. (in Russian).
  5. Izvlechenie iz vsepoddanneyshego otcheta ober-prokurora Svyateyshego Sinoda grafa D. Tolstogo po vedomstvu pravoslavnogo ispovedaniya za 1877 g. [Extract from the most detailed report of the chief Prosecutor of the Holy Synod, count D. Tolstoy, on the Department of Orthodox confession for 1877.]. Saint Petersburg, 1878. (in Russian).
  6. Ikonnikov, S. A. Deiatel’nost’ Rossiiskogo prikhodskogo dukhovenstva po sozdaniiu tserkovno-prikhodskikh shkol vo vtoroi polovine XIX – nachale XX v. (po materialam Voronezhskoi eparkhii) [Activity of The Russian parish clergy in creating parochial schools in the second half of the XIX – early XX century (based on the materials of the Voronezh diocese)] in Vestnik Pravoslavnogo Sviato-Tikhonovskogo gumanitarnogo universiteta, Seriia 2, Istoriia. Istoriia Russkoi Pravoslavnoi Tserkvi [Bulletin of the Orthodox St. Tikhon’s University for the Humanities, Series 2, History. History Of The Russian Orthodox Church], 2014, №. 6 (61), pp. 58-72. (in Russian).
  7. Kartavtsev, D., sviashch. O prichinakh nedostatochnykh uspekhov po Zakonu Bozhiiu v sel’skikh narodnykh uchilishchakh [On the reasons for insufficient success under the Law of God in rural public schools] in Voronezhskie eparkhial’nye vedomosti [Voronezh diocesan Gazette], 1877, №. 6. (in Russian).
  8. Kozlov, K. V. Organizatsionnoe obespechenie obucheniia Zakonu Bozh’emu v nachal’noi obshcheobrazovatel’noi shkole v Tsentral’nom Chernozem’e v kontse XIX — nachale XX vv. [Organizational support for teaching the Law of God in primary secondary schools in the Central black earth region in the late XIX — early XX centuries] in Nauchnye vedomosti BelGU. Seriia: Istoriia. Politologiia. Ekonomika. Informatika [Scientific sheets of BelSU. Series: History. Political science. Economy. Computer science], 2009, №. 9 (11), pp. 148-154. (in Russian).
  9. Losev, N. Sel’skie prikhodskie shkoly i otnoshenie k nim sel’skikh vlastei [Rural parochial schools and the attitude of rural authorities to them] in Voronezhskie eparkhial’nye vedomosti [Voronezh diocesan Gazette], 1869, №. 5. (in Russian).
  10. Naletova, N. Iu. Deiatel’nost’ Pravoslavnoi Tserkvi po rasprostraneniiu narodnogo obrazovaniia v Rossii vo vtoroi polovine XIX veka [Activities of the Orthodox Church to spread public education in Russia in the second half of the XIX century] in Vestnik Pravoslavnogo Sviato-Tikhonovskogo gumanitarnogo universiteta. Seriia 4: Pedagogika. Psikhologiia [Bulletin of the Orthodox St. Tikhon’s University for the Humanities. Series 4: Pedagogy. Psychology], 2010, №. 2 (17), pp. 49-56. (in Russian).
  11. Polnoe sobranie zakonov Rossiiskoi Imperii. Sobranie vtoroe [Full collection of laws of the Russian Empire]. 1825-1881 gg. Saint Petersburg, 1830-1885. T. 39. Ch. 1. p. 615. № 41068. (in Russian).
  12. Popov, I., sviashch. Ostrogozhskii uezdnyi uchilishchnyi sovet [Ostrogozhsky district school Council] in Voronezhskie eparkhial’nye vedomosti [Voronezh diocesan Gazette], 1871, №. 6. (in Russian).
  13. Programma prepodavaniya predmetov v sel’skikh nachal’nykh narodnykh uchilishchakh, sostavlennaya vsledstvie predlozheniya g. Popechitelya khar’kovskogo uchebnogo okruga inspektorami narodnykh uchilishch Khar’kovskoy, Voronezhskoy i Tambovskoy guberniy pri uchastii g-na okruzhnogo inspektora [The program of teaching subjects in rural primary public schools, compiled as a result of the proposal of the Trustee of the Kharkiv school district by inspectors of public schools in the Kharkiv, Voronezh and Tambov provinces with the participation of Mr. district inspector] in Voronezhskie eparkhial’nye vedomosti [Voronezh diocesan Gazette], 1870, №. 9. (in Russian).
  14. Pyl’nev, Iu. V., Rogachev, S. A. Istoriia shkoly i narodnogo prosveshcheniia Voronezhskogo kraia. XVIII – nachalo XX veka [History of the school and public education of the Voronezh region. XVIII – beginning of XX century]. Voronezh, Tsentr dukh. vozrozhdeniya Chernozem. kraya Publ., 1999. (in Russian).
  15. Rossiiskii gosudarstvennyi istoricheskii arkhiv (RGIA) [Russian State Historical Archive]. Stock. 796. L. 442. (in Russian).
  16. Skriabin, I., sviashch. Otkrytie dvuklassnogo uchilishcha v sl. Alekseevke [Opening of a two-year school in Alekseevka] in Voronezhskie eparkhial’nye vedomosti [Voronezh diocesan Gazette], 1871, №. 1. (in Russian).
  17. Statisticheskie svedeniya o narodnykh shkolakh Voronezhskoy gubernii [Statistical information about public schools in Voronezh province] in Voronezhskie eparkhial’nye vedomosti [Voronezh diocesan Gazette], 1871, №. 3. (in Russian).
  18. Smolich, I. K. Istoriia Russkoi tserkvi [History of the Russian Church].1700-1917. Moscow, Valaamskiy monastyr’ Publ., 1996. (in Russian).
  19. Chislovye dannye o narodnom obrazovanii v Voronezhskoy gubernii [Numerical data on public education in the Voronezh province] in Voronezhskie eparkhial’nye vedomosti [Voronezh diocesan Gazette], 1869, №. 18. (inRussian).