Управление градостроительством в провинциальных городах конца XVIII – 60-х гг. XIX вв. на примере Калужской губернии

Аннотация

Планомерное развитие городов в соответствии с принципами «регулярного» города началось в России с Петра I. Активное развитие законодательства в сфере градостроительства подкреплялось созданием административной системы управления городским пространством. Росло внимание к эпидемиологической, пожарной безопасности городов, складывались требования комфортности и функциональности. Решение задачи единого стилистического решения городской застройки состояло в разработке и использованию типовых проектов и образцовых фасадов. Актуальность исследования связана, с одной стороны, с современными задачами сохранения исторического наследия старых городов, с другой – с потребностью формирования единой стилистической среды вновь застраиваемых территорий исторических центров. Опыт формирования и реализации управленческих решений по обеспечению устойчивого развития города с учетом экологических, противопожарных и стилистических требований особенно актуален сегодня. Новизна проведенного исследования состоит в применении междисциплинарного системно-аналитического метода в изучении истории градостроительства на примере провинциальных городов. Целью нашего обзора является изучение системы управления развитием городов и градостроительством на государственном и местном уровне в XVIII – XIX вв. на примере городов Калужской губернии. Какова была роль государства в градостроительном процессе, как обеспечивалась реализация требований строительного законодательства в губернских и уездных городах, как удалось достичь стилистического единства при сохранении своеобразия русских провинциальных городов – вопросы нашего исследования. Документы Государственного архива Калужской области помогут ответить на эти вопросы, анализ нормативного и административного регулирования «типовой» и уникальной застройки на примере Калуги и уездных городов Калужской губернии конца XVIII – XIX вв. представлен в статье.

Ключевые слова и фразы: градостроительство, губернская строительная комиссия, городская застройка, типовая застройка, классицизм.

Annotation

Management of urban development in the provinces of the end of the XVIII – 60th. XIX centuries on the example of Kaluga province

Steady development of Russian cities according to the principles of a «regular» city began with Peter I. Active development of town-building legislation was supported by the establishment of the administrative system of urban space management. Attention to epidemiological, fire safety of cities was growing; requirements of comfort and functionality were formed. The use of standard projects and model facades became the solution for a stylistically unified urban development. The applicability of the research is connected with the modern tasks of preserving the historical heritage of the old cities, and with the need to form a unified stylistic environment of the newly built-up areas of historical centers. Experience in the formation and implementation of management decisions to ensure sustainable development of the city is on the immediate interest. The novelty of the study is the application of interdisciplinary system-analytical method in the study of the history of urban planning on the example of provincial cities. The purpose of the review is to study the system of management of urban development and urban planning at the state and local levels in the XVIII-XIX centuries with the cities of Kaluga province taken as an example. The questions of the study are the following. What was the role of the state in the urban planning process, how the implementation of the requirements of the construction legislation in the provincial and district cities was ensured, how the stylistic unity was achieved. The documents of the state archive of the Kaluga region will help to answer these questions. The analysis of normative and administrative regulation of «typical» and unique buildings in Kaluga and the and the area in the late XVIII — XIX centuries is presented in the article.

Key words and phrases: urban planning, provincial construction commission, urban development, typical construction, classicism.

О публикации

Авторы: .
УДК 947.
DOI 10.24888/2410-4205-2019-18-1-105-117.
Опубликовано 15 марта года в .
Количество просмотров: 48.

Система управления городской застройкой XVIII в. была основана на объединении идей регулярного государства и классической трактовки города как разумного организма. При Петре I в 1709 г. был создан специальный государственный орган, ведающий вопросами планировки и застройки городов, — Комиссия строений. Комиссия разрабатывала требования к городскому строительству, включающие в себя обеспечение пожарной, эпидемиологической безопасности, защиту от стихийных явлений природы. Были повышены требования к комфортности и функциональности городской среды: застройка домов по «красной линии», переход преимущественно на каменное строительство, расширение и осушение улиц, мощение улиц не только бревенчатым настилом, но и торцами и камнем, устройство кюветов, обсадка проездов деревьями, ночное освещение улиц. Все это стало нововведениями петровского времени. «Разработанные комиссией требования составили целый кодекс строительных правил, характерных уже для нового города, регулярного в своем существе. Отсюда становится очевидным, что петровская эпоха явилась переломным периодом в истории русского градостроительства» [14].

Чтобы придать единый стиль городской застройке, с 1714 г. стали широко использоваться типовые проекты образцового строительства, разработанные итальянским архитектором Д. Трезини и затем регулярно обновляемые русскими зодчими, распространившиеся на все виды зданий, общественного, коммерческого, промышленного и частного назначения. Определенные ограничения в выборе внешнего вида частных домов – не только фасадов, но и ворот, решеток, т. е. комплекса построек, из которых складывалась улица, – сохранились до конца 1850-х гг. Именно это позволило придать стройность и стилистическое единство застройке центральной части городов, т. к. к строительству на окраинах предъявлялись менее строгие требования.

Основы развития городской среды, заложенные при Петре I и апробированные на Санкт-Петербурге и его окрестностях, стали массово применяться в отношении провинциальных городов только в правление Екатерины II. Губернская реформа 1770-х гг. и «Грамота на права и выгоды городам Российской империи» 1785 г. Екатерины II привели к возникновению большого количества новых городов и повышению административного статуса прежних, и, как следствие, к внедрению принципов регулярности в планировку и дальнейшее развитие провинциальных центров.

В 1763 г. Екатерина II подписала указ «О сделании всем городам, их строению и улицам специальных планов по каждой губернии особо», в связи с чем ставилась задача разработки генеральных планов по меньшей мере для 500 городов [14].

С 1762 по 1796 гг. действовала учрежденная Екатериной II Комиссия о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы. Комиссия, несмотря на название, руководила градостроительством всей страны. За 34 года были разработаны планы многих городов России. Всего Комиссия разработала 305 генпланов и 416 законодательно утвержденных схем, «решивших задачу городского землеустройства и определивших облик многих городов и всей российской провинции в целом» [9]. Эти генпланы и схемы в большинстве своем действовали до 2-й половины XIX в.

В ходе практической работы «Комиссии о каменном строении» активно развивалось строительное законодательство, все детальней закрепляя принципы «рационального города». «Правила о частных зданиях в городах» 1809 г., регламентировавшие строительство жилых зданий, государственным указом стали обязательны для исполнения по всем городам России. В «Правилах» особое место отводилось деревянным зданиям, в отношении которых регламенты строительства касались «предосторожности от пожарного случая». Деревянные здания дозволялось строить, «чтобы тесноты между строениями не было», расстояние между зданиями должны были быть не менее четырех саженей (8,5 м), высота должна быть не более восьми аршин (5,7 м) от фундамента. При невозможности соблюсти необходимые разрывы между домами допускалось возведение брандмауэра –каменной противопожарной стены, сдерживающей распространение огня в деревянном квартале, при этом предписывалось следить за тем, чтобы «он безобразия в фасаде не делал». Категорически запрещалось строительство двухэтажных деревянных зданий, но допускалось устройство домов с мезонинами и домов каменно-деревянных – фундамент и первый этаж кирпичный, а верх деревянный [9].

Обеспечение контроля за выполнением законодательных предписаний требовало создания соответствующей административной структуры, в связи с чем в начале XIX в., при Александре I, в ходе министерской реформы были проведены мероприятия по реорганизации управления «строительными» отношениями. С 1810 г. планировкой, благоустройством и частной застройкой городов занимался Исполнительный департамент Министерства полиции, а строительством казенных и церковных зданий – Департамент государственного хозяйства и публичных зданий МВД.

До проведения министерской реформы административно-хозяйственные функции в губерниях Российской империи были в основном разделены между губернским правлением и казенной палатой. Губернское правление рассматривало крайне широкий круг вопросов: от кадровых назначений в органах управления и хозяйственного развития городов губернии до вопросов вероисповедания и «добрых нравов». Согласно преобразованиям в составе Губернского правления появилось строительное отделение. Казенная палата выполняла многочисленные хозяйственно-финансовые функции. Седьмая экспедиция казенной палаты ведала делами о перевозках, строительстве и содержании мостов, обо всех казенных и «публичных» строениях. С созданием министерств губернское правление перешло в ведение МВД, а казенная палата – министерства финансов [17]. При этом казенные палаты должны были через начальника губернии получать одобрение в министерстве внутренних дел по всем вопросам строительства и содержания публичных зданий.

Рост городов, усложнение технических требований к сооружениям и инфраструктуре определяли растущие потребности в технических кадрах, и в 30-е гг. XIX в., помимо обязательной должности губернских архитекторов, вводилась должность технических инженеров по строительству зданий, мостов, дорог. В 1832 г. было учреждено Управление путей сообщения и публичных зданий, ответственное за развитие дорог, коммуникаций и строительство общественных зданий. На региональном уровне создается ряд комитетов и комиссий, к которым перешла часть функций губернского правления в сфере строительства. В мае 1833 г., по «Положению о новом образовании строительной части гражданского губернского ведомства», в каждой губернии были учреждены строительные комиссии. Они являлись региональными органами Главного управления путей сообщения и публичных зданий. В их состав были определены: асессор, который отвечал за решения хозяйственных вопросов, губернский архитектор и его помощник. Обязанности губернской строительной комиссии были следующие: контроль за состоянием строений, принятие решений о ремонте и сооружение новых зданий, сбор сведений о ценах на материалы, строительные работы и рабочую силу для начальников округов, составление смет, планов ремонта и строительства гражданских зданий и сооружений, подготовка и проведение торгов, выделение ассигнований на строительные работы, ведение отчетности. Председателем строительной комиссии являлся гражданский губернатор [17]. В каждой губернии действовала губернская строительная и дорожная комиссия, которой подчинялись уездные дорожные комиссии и городские строительные комитеты.

Губернской строительной комиссии предписывалось наблюдать и согласовывать строительно-ремонтные действия в отношении общественных зданий: «Все казенные здания в государстве не подлежащие особым ведомствам, состоят в ведении Главного Управления Путей Сообщения и Публичных Зданий. Таковые здания суть: 1) Все присутственные места в губернских, областных, портовых и уездных городах; 2) Казначейства и денежные кладовые; 3) Тюремные помещения; 4) Дома генерал-губернаторов, военных и гражданских губернаторов, начальников областей; 5) Дома для помещения полиции, полицмейстера и городничих; 6) мосты, переправы и набережные; 7) гауптвахты, жандармские конюшни и другие воинские и гражданские здания; 8) карантины» [15]. Эта же комиссия выдавала разрешения и планы на индивидуальное жилищное строительство.

По характеру своей деятельности Губернская строительная комиссия являлась в большей степени техническим учреждением, которое составляло карты, планы зданий, смету строительства и после их одобрения Управлением путей сообщения и публичных зданий и министром внутренних дел формировало смету на проведение согласованных действий [17].

Работы по строительству и ремонту общественных зданий обязательно выставлялись на публичные торги, где решающим критерием была стоимость контракта. Вопросы финансирования строительных работ согласно Уставу о городском и сельском хозяйстве решались следующим образом: публичные торги по подрядам и поставкам на городские суммы до 10 тыс. рублей утверждались окончательно начальником губернии, до 30 тыс. рублей – министром внутренних дел, «правительствующим сенатом на всякую сумму сообразно общему порядку утверждения подрядов казенных» [16]. Экономность и сопоставимость затрат на строительство и ресурсы городского бюджета были важными принципами при принятии решений. Законодательство для губернских и городских властей при организации ремонта и строительства общественных зданий содержало следующие рекомендации: «…при устройстве городов и пожарной в них части, наблюдать доброе хозяйство, избегая украшений, вид только придающий и умножающих ценность, и производить оное исподволь, начиная с нужнейшего» [16].

Документы Государственного архива Калужской области позволяют провести анализ принятия и исполнения решений по развитию и благоустройству городов губернии. От частных застройщиков поступали прошения на имя губернатора или императора. В прошении обязательно описывалась цель запроса – строительство дома, его ремонт и т. д., месторасположение участка с просьбой выдать план постройки с указанием номера фасада согласно типовым образцам. Порядок рассмотрения был следующим. Первая инстанция – губернская строительная комиссия – формировала делегацию из представителя комиссии – помощника архитектора, гласного – депутата Городской Думы и чиновника городского полицейского управления. Необходимо было согласовывать не только строительство новых домов на новом участке, но и все действия на уже обжитых территориях – пристройка флигеля, строительство бани или амбара, изменение местоположения центрального входа в дом и даже замена кровли дома. Уполномоченная комиссией межведомственная делегация тщательно изучала состояние «крепостного» места и соседских построек, имеющихся строения потенциального застройщика, после чего составлялась резолюция, которая могла дать разрешение на запрос «по причине отсутствия препятствий» или потребовать провести дополнительные работы по разбору ветхих строений, перестройке или частичному усовершенствованию построек. В случае одобрения первичной инстанцией прошение отправлялась на согласование в Санкт-Петербург в министерство внутренних дел. Несмотря на сложность согласования, временные затраты на решение большинства дел частных застройщиков, не вызвавших дополнительных предписаний на местном уровне, были вполне приемлемыми и для современного заявителя. Средняя продолжительность решения дел от момента подачи заявления до выдачи утвержденного плана, согласно архивным данным, составляла 1–2 месяца, при этом надо учитывать, что документы доставлялись курьером и время в пути от Калуги до Санкт-Петербурга составляло 5–6 дней в одном направлении (в условиях отсутствия железных дорог).

Роль надзорного органа в сфере строительства и благоустройства городов, помимо профильных ведомств, играла полиция. Строительный устав предписывал: «Улицы, пощади, мосты и переправы в городах и предместьях состоят в ведомстве городской полиции, которая неусыпно печется об устройстве и исправном состоянии оных, дабы проезжающим не было не остановки, не опасности» [15]. Городская полиция следила также за шириной улиц, которая должна была быть не менее 10–15 саженей, инициировала осушение улиц, смотрела за качеством укрепления канав и стоков, при этом отслеживала и соблюдение подрядной конторой утвержденной сметы. По документам, в качестве материала для мощения улиц и укрепления канав чаще всего использовался булыжник, обожженный кирпич; если на эти материалы не хватало средств, то доски.

В пореформенные годы, в период руководства министерством внутренних дел П.А. Валуева, было издано предписание МВД «О благоустройстве городов и селений», которое было разослано губернаторам для руководства в развитии городов. Документ интересен как концептуальный взгляд руководящего ведомства на развитие городов. В плане организации пространства делались следующие предписания: «При расположении улиц и образовании площадей велено принимать в соображение выгоды в трех отношениях: 1) в отношении народного здравия; 2) в отношении полицейском; 3) в отношении хозяйственном. В первом отношении улицы должны быть известной ширины, чтобы доставлять движение чистому воздуху, доставлять всем частям города удобный доступ к пользованию чистою и здоровой водой. В отношении полицейском, при расположении улиц иметь в виду, чтобы не было глухих переулков, и сообщение между всеми частями города в случае пожарных было бы легко. В отношении хозяйственном вменяется в обязанность не располагать улиц по оврагам, наблюдать чтобы кварталы имели удобное и более и ли менее непосредственное сообщение со всеми общественными зданиями и заведениями, как то: церквами, гостиными дворами, лавками с первыми потребностями жизни и проч., чтобы площади были удобны для размещения разных общественных зданий и особенно торговых» [8, д. 199, л. 7].

Также за министерством закреплялось право согласования функциональных зон города: «Правительство определяет, где именно должны быть те или другие заведения по их свойствам и назначению, а именно: торговые заведения для розничной мелочной и оптовой продажи в местах безопасных от огня, избираемые не иначе как по предварительному соглашению с торгующими сословиями; заводы, мануфактуры, фабрики, торговые бани и бойни там, где они не могут вредить чистоте воздуха и воды, и не угрожают опасностью от огня городским строениям» [8, д. 199, л. 9].

Инструкции и предписания МВД определяли требования к городскому устройству с точки зрения экологической безопасности. Циркуляр указывал губернаторам на необходимость разведения парков и скверов, озеленения улиц и даже рекомендовал, как это лучше сделать в условиях недостаточных бюджетов: при разведении парков – использовать труд арестантов, а «большая часть растений может быть пожертвована подгородними помещиками». Парки и скверы рассматривались как «приятное и здоровое убежище для детей городских обывателей». «Простые первоначальные требования гигиены, которые понятны каждому сколько-нибудь образованному человеку, не лишенному чувства зрения и обоняния, а именно: чистота и опрятность городов и разведение садов, скверов, бульваров и вообще растительности. …Сады и скверы встречаются весьма редко и вообще губернаторское начальство мало интересуется этим предметом. Замечается, напротив, почти везде всякое отсутствие всякого попечения с этой стороны. Особенно неприятно оно поражает в тех городах, где это было заведено и существовало даже в больших размерах, а теперь запускается по недостатку ли внимания и вкуса, или по излишней привязанности к сидячей жизни» [8, д. 199, л. 10]. Таким образом, государство брало на себя роль транслятора и пропагандиста публичных ценностей в организации городской среды, что является важным критерием эффективности и современного государства.

Следование принципам функциональности и эстетики классицизма при развитии городской среды характерно для философии Просвещения. Поэтому при некотором ослаблении влияния классицизма в архитектурной среде во второй половине XIX в. «просвещенные» представители власти по-прежнему прибегали к «классическим формулировкам» при составлении инструктивных документов с целью зажечь гражданский пафос в деле благоустройства территорий. «Министерство придает важное значение благоустройству и красоте городов. По его глубокому убеждению, основанному на многосторонних наблюдениях и изучению городской жизни как у нас, так и в других государствах, чистота и опрятность города имеют постоянно действующее влияние на нравственность жителей, приучая их к порядку. Это один их тех способов, где посредством улучшения ежедневной внешней обстановки, незаметным образом достигается нравственное улучшение» [8, д.199, л. 11].

Чиновники в сфере регулирования строительных отношений руководствовались довольно детальными нормативными предписаниями, а для застройщиков общественных и частных ориентиром были образцовые или типовые планы и фасады зданий. Использование образцовых проектов позволяло решить важнейшую градостроительную задачу – создать застройку, целостную не только в стилевом, но и в композиционно-пространственном отношении. При этом у архитекторов и заказчиков оставалась свобода при определении внутренней планировки здания и декорирования его фасада. Одобренные ответственными инстанциями планы, снабжались надписью: «Наружные украшения и внутреннее расположение оставить хозяевам на волю кто какия пожелает» [11, с. 75].

В период губернской реформы и застройки городов по регулярному плану в конце XVIII в., использовались типовые проекты как для частной застройки, так и для общественных и коммерческих зданий. При строительстве присутственных мест в уездных городах Тульской и Калужской губерний использовался с небольшими вариациями типовой план. Сохранился «план и фасад к построенным каменным присутственным корпусам Тульской губернии в уездных городах, как-то в Алексине, Кашире, Веневе, Ефремове и Белеве». Чертеж составлен в связи с необходимостью сделать ремонт в этих зданиях и сопровождается подробным описанием их состояния. Из этого описания видно, что всего в уездных городах Тульской губернии было выстроено по крайней мере 10 зданий присутственных мест по одному фасаду с двумя вариантами планов [11, с. 49]. Фасад уездных присутственных мест имеет своим прототипом тверские чертежи, которые рекомендовались в качестве образцовых для других городов. По одному из них строились дома для городничего и казначея с жильем в верхнем этаже и с «правлениями и услугой» в нижнем. По другому плану были построены корпуса присутственных мест с помещениями для уездного и земского суда, приказных служителей, архива и т. д. [11, с. 49].

Типовые фасады для присутственных мест, разработанные П. Р. Никитиным, применялись в уездных городах Калужской губернии. Став в 1776 г. уездным центром, Перемышль получил свой план регулярной застройки, составленный П. Р. Никитиным, а затем переделанный И. Д. Ясныгиным и в дальнейшем реализованный. Одной из ключевых построек плана значились присутственные места, построенные в 1782 г. и дошедшие до наших дней. Присутственные места в Перемышле иллюстрируют типовое решение здания для органов управления, которое с небольшими вариациями было использовано в уездных городах Калужской и Тульской губерний. И. Д. Ясныгин, закончив в 1809 г. строительство здание калужских присутственных мест, в 1810-е гг. руководил постройкой присутственных мест в Боровске, Мосальске, Тарусе и Мещовске. Здания были спроектированы с опорой на типовые проекты с учетом численности административного аппарата уездного центра и индивидуального ландшафта каждого города.

Типовые проекты на протяжении XVIII–XIX вв. регулярно обновлялись, что было связано как с появлением новых архитектурных и строительных тенденций, так и с потребностью к обновлению. Так, проекты типовых домов второй половины XVIII в. со временем перестали удовлетворять заказчиков, и в начале XIX в. Строительный комитет под руководством В. П. Стасова разработал более 250 фасадов жилых домов, хозяйственных строений, оград и ворот, общественных и промышленных зданий. «Высокий архитектурно-градостроительный уровень застройки русских городов обеспечивался созданием в начале XIX в. многочисленных так называемых образцовых проектов, охвативших по существу все функциональные типы зданий и сооружений» [12, с. 408].

Утвержденные образцовые фасады частных строений были выгравированы, размножены и разосланы во все губернии для обязательного пользования. Составленная В. П. Стасовым инструктивная записка «О правилах при производстве в городах частных строений» после ее утверждения 23.01.1811 г. приобрела силу закона [12, с.410]. Проекты образцовых фасадов свидетельствуют о простоте и целесообразности их архитектуры. Все фасады решены в стиле строгого классицизма, без декора: в массовом строительстве его избегали для экономии средств.

При возведении общественных зданий необходимо было достичь их композиционного единства. В связи с этим действовали рекомендации и по цветовой гамме окраски. «Цоколи окрашивались в серый (дикий) цвет, поле стены – в светло-желтый, светло-зеленый, светло-серый или светло-синий цвета. Преобладающим цветом стен был желтый различных оттенков. Крыши делались зелеными или красными. Такая окраска соответствовала изданному в 1817 г. указу, запрещавшему применение ярких красок и рекомендовавшему красить здания в бледные тона, образцы которых рассылались на специальных «дощечках»» [11, с. 51].

В 40-е гг. XIX в. типовые проекты, разработанные в начале века, лаконичные и отвечавшие требованиям классицизма, были объявлены «безвкусными». В документе 1839 г. отмечалось, что «фасады сии, числом 286, составленные большей частью в одном стиле, без соблюдения правил и вкуса, не соответствуют потребностям настоящего времени» [11, с. 53]. Согласно требованиям времени архитекторами А. А. Тоном, Л. И. и И. И. Шарлеманями, Н. Н. Ефимовым и К. А. Ухтомским были разработаны новые образцовые планы фасадов. Число фасадов было увеличено, их изображения разосланы для руководства «местным комитетам по устройству городов». Эклектичность новой версии образцовых фасадов и их многочисленность ослабляли регламентацию застройки на местах [12, с. 412].

В названии серии типовых решений середины XIX в. впервые не было слов «для обывательских домов», предлагались фасады смешанного назначения, в основном рассчитанные на крупные города. К середине XIX в. типовые проекты становились главным образом средством государственной пропаганды определенного комплекса художественных взглядов своего времени, лишь частично сохраняя значение практического руководства для строительства [11, с. 59].

В 1857 г. впервые было введено положение (ст. 313 Строительного устава), по которому «все вообще планы, фасады, чертежи… по части строительной, предоставляемые в цензуру для пропуска в печать, предварительно рассматриваются в Главном Управлении путей сообщения и публичных зданий и печатаются с его дозволения». Необходимость введения этой нормы была обусловлена появлением множества различных пособий в помощь частным застройщикам с готовыми фасадами строений. В них содержались проекты, планы, сметы и описания городских и помещичьих домов «в греческом, египетском, древнем, готическом вкусе», а также проекты подсобных строений, бассейнов, фонтанов, беседок, каскадов и ворот. Появление массы таких пособий именно в середине XIX в. связано с тем, что во многом официальные «образцовые» фасады становятся непривлекательными для большой части провинциальных застройщиков – в сборниках недостаточно фасадов «практичных и дешевых в производстве зданий» [13]. По мере формирования у купечества «самостоятельного» вкуса, выходящего за рамки подражательства «дворянским усадьбам», увеличивалась потребность в разнообразных и сугубо индивидуальных решениях, отражающих характер заказчика.

В 1858 г. обязательность применения образцовых фасадов была отменена, с этого момента типовые проекты стали играть роль вспомогательных пособий для частных застройщиков [17]. Несмотря на определенную свободу при планировке застройки во второй половине XIX в., использование уже разработанных проектов было очень удобно для заказчиков средней руки, многообразие предлагаемых решений давало возможность каждому застройщику выбрать проект, который соответствовал его достатку и вкусу, поэтому типовые планы не утратили своей актуальности. Кроме того, сложная система согласований, подталкивала застройщиков прибегать к апробированным вариантам. В предписании МВД губернаторам значилось: «Каждый обыватель отвечает за точную принадлежность ему всего того места, где строится, а равно и за отступление от утвержденного фасада, подвергаясь за сие отступление взысканиям: за постройку или наружную перестройку здания без надлежащего дозволения, виновные подвергаются денежному взысканию не свыше 50 рублей, за нарушение предписаний уставом строительным технических или других о постройках правил, виновные подвергаются штрафу от 25 до 100 рублей» [8, д. 199, л. 15]. Кроме уплаты штрафа виновные были обязаны в установленный судьей срок «исправить или подвергнуть сломке, все неправильное ими построенное, если допущенная неисправность будет признана вредною для общественной безопасности, или для народного здравия» [8, д. 199, л. 16]. Таким образом, бдительность полиции за состоянием дворов и внешним видом главных фасадов не позволяла выйти за рамки сложившегося стиля.

Прогрессивным приемам регулярной планировки соответствовала и принципиально новая методика проектирования застройки. «Образцовые» проекты, впервые примененные еще в начале века XVIII в., оказались настолько целесообразными, что стали использоваться все шире и шире, став в XIX в. основой массовой городской застройки, обеспечив ей и высокое качество, и уникальное стилевое единство [11, с. 55].

В Калугу, особо отмеченную Екатериной II за богатство и предприимчивость калужского купечества статусом наместничества, был назначен в 1776 г. наместником один из талантливейших управленцев того времени – М. Н. Кречетников. С ним из Твери прибыл выдающийся архитектор П. Р. Никитин. Опыт и талант Никитина, а также поддержка М. Н. Кречетникова позволили создать и воплотить в Калуге один из лучших генеральных планов губернских центров. Участие губернаторов в проектировании городов в период формирования регулярного города в эпоху реформ Просвещения являлось распространенной практикой. К заслугам М. Н. Кречетникова как организатора городского пространства в социально-просветительском контексте следует отнести основание в Калуге училища для купеческих и мещанских детей и театра в 1777 г. Через три года было открыто заведение «для обучения благородного юношества математике, правилам Российского слога, иностранным языкам, рисованию и танцам», а в 1786 г. было учреждено Главное народное училище. С учетом особого внимания императрицы к развитию социальных учреждений по указу наместника в Калуге были созданы «больница, богадельня, страннопитательный дом с родильнею, дом сумасшедших, дом для инвалидов и аптека».

В ходе перепланировки города согласно новому плану в центральной части города предусматривалась исключительно каменная застройка. Закон, запрещающий возводить в центре деревянные дома, вытеснял малоимущее население на окраину города. «А кто не делает каменного строить, то по продаже своих мест другим, могут получить из порозжих кварталов на предместье». Участки для застройки распределялись по социальному признаку: пять центральных кварталов по «большой улице, отделяющей город от предместья» были назначены для передачи их дворянам [18, с. 22].

Реализация регулярного плана в Калуге началась, по архивным источникам, в 1780 г. с возведения комплекса зданий присутственных мест. В зданиях разместились Казенная, Гражданская и Уголовная палата, гауптвахта, духовная семинария, типография. С 1785 г. строительство присутственных мест велось под руководством Ивана Денисовича Ясныгина, который занимал должность губернского архитектора с 1784 до 1822 г. [18, с.53]. Над архитектурным обликом Калуги и ряда уездных городов работали такие талантливые архитекторы как, П. Р. Никитин, И. Д. Ясныгин, Н. Ф. Соколов. П. Р. Никитин являлся автором калужского варианта проекта присутственных мест и жилых домов, который позднее применял и И. Д. Ясныгин [10, с.52]. Альбом «Планы и фасады казенных строений, находящихся в городе Калуге и в уездных городах Калужской губернии» был составлен И.Д. Ясныгиным в 1796–1797 гг.

Строительство «казенных» зданий – присутственных мест, складов, тюрем, губернаторских домов, карантинов и т. п. производилось губернскими и уездными властями и сословными организациями за счет местного бюджета. Гостиные ряды и благоустройство города возлагались на городской бюджет и часто в случае его недостаточности дополнялись взносами купечества.

Так строительство Гостиных рядов в Калуге осуществлялось за счет городского бюджета и купеческой суммы. Кому из архитекторов принадлежит идея решения калужских Гостиных рядов – в манере, объединившей мотивы русской архитектуры допетровского времени, барокко и «готического стиля» – пока остается загадкой. Декор фасадов – белокаменные пирамидки, белые обрамления стрельчатых арок – придает облику ансамбля удивительную жизнерадостность.

Но судьба появления на свет ансамбля была непростой, только благодаря настойчивости и терпению И. Д. Ясныгина город увидел этот шедевр. «Долгострой» при создании Гостиных рядов с 1784 по 1823 гг. (даты с небольшой погрешностью совпали с периодом работы в должности губернского архитектора И. Д. Ясныгина) – почти 40 лет – объяснялся неоднократным изменением проекта постройки. Недовольство калужского купечества было связано с недостаточно широкими проездами для подвоза товаров. Дополнительные требования купечества касались технических характеристик постройки, предприниматели старались обеспечить максимальное удобство для осуществления торговли, подвоза и отгрузки товара, проходимости и обзора для покупателей. Министерство внутренних дел поочередно согласовало несколько видоизмененных проектов. Затем все строительные работы остановила Отечественная война 1812 г. Вносил изменения и руководил строительством И. Д. Ясныгин [18, с. 61]. В итоге одним из периметров плац-парадной площади Калуги стали красно-белые массивные стены Гостиных рядов. В сочетании со строгостью классической застройки присутственных мест и улиц Московской (Никитской) – ныне ул. Ленина, Облупской (ул. Театральная) и Ильинской (ул. Кутузова) архитектурное решение Гостиных рядов выглядит особенно ярко и празднично, привлекая к себе повышенное внимание и подчеркивая свою особость торгового шумного места. В сравнении с Гостиными рядами других городов России особенно выделяется уникальность калужского «старого торга». В большинстве городов при застройке торгового квартала использовались вариации типовых решений в классическом стиле, подчиняя коммерческий комплекс «общегородскому настроению», так как расположение Гостиного двора – это всегда центр города, главная улица или площадь, рядом с официальными общественными зданиями, и возведение Гостиных рядов в ином стиле казалось нарушением единства архитектурного пространства.

Образцовые планы Гостиных рядов, безусловно, в каждом городе решались по-своему, поэтому, несмотря на родство архитектурного стиля, они производят совершенно отличное впечатление, например в Костроме, Ростове и Суздале.

В некоторых уездных городах применялась практика застройки Гостиных рядов исключительно на купеческие деньги, обычно в этом случае экономные купцы не давали развернуться архитектурной фантазии и использовали максимально функциональное и простое решение. Например, боровские купцы, представив проект торговых лавок в составе Гостиных рядов, получили одобрение Калужской губернской строительной комиссии с первого раза, так как все требования пожарной и гигиенической безопасности были соблюдены [7, д. 75, л. 7].

Согласно законодательным требованиям центр города могли застраивать только каменными домами, так сложился центр Калуги – улицы Московская (позже Никитская, сейчас – ул. Ленина), Облупская (ул. Театральная), Ильинская и Богоявленская (ул. Кутузова), Почтовый переулок (ул. Кропоткинская), Золотаревская (ул. Пушкина) стали активно застраиваться преимущественно купеческими и в меньшей степени дворянскими домами. В период с 1785 по 1800 гг. в Калуге наблюдается самый высокий подъем частного каменного строительства. Оно увеличилось в два раза, так в 1760 г. было построено 83 каменных дома, в 1778 – 183 каменных и 2235 деревянных [10, с.39]. В этот период в среднем строилось по 11 каменных домов в год. Объяснялся процесс активного каменного строительства не только требованиями закона, но и совпадением регулярной застройки города с экономическим расцветом калужского купечества [19].

Согласно отчетам губернского правления, на протяжении XIX в. сохранилась тенденция строительства купцами каменных домов; мещане строили преимущественно деревянные одноэтажные дома на каменном фундаменте или двухэтажные – первый этаж был каменным, второй деревянным. Но то, что планировал законодатель, – полное выведение деревянного строительства за пределы центра города – не было реализовано, и часто каменные купеческие дома соседствовали с деревянными мещанскими. Сильно разнилась цена домов в зависимости от материала и размера: от 40–50 рублей в среднем за деревянный дом, 600 рублей в среднем за каменный одноэтажный дом и до 5 тысяч за большой двухэтажный купеческий дом [3, д. 4].

Купеческая застройка тяготела к центру города, предпринимательское сословие часто совмещало строительство жилого дома с коммерческими предприятиями на одном земельном участке. Прошения о разрешении на строительство лавки, питейного дома, торговой бани, амбара и даже завода на «крепостном месте», то есть оформленном уже участке, характерны для запросов купцов XVIII-XIX вв. Обычно купцы не просили выдать им план дома с указанием наиболее подходящего номера фасада, как то было в мещанских обращениях, а предлагали свой вариант, составленный «классными художниками» — архитекторами, состоящими на службе и имеющими чин или класс. Так, в переписке с калужским городским полицейским управлением купец 2-й гильдии Иван Семенович Астреев просил позволения построить лавку и питейный дом рядом со своим домом. План застройки участка Астреева, расположенного в Калуге 1 часть 6 квартал, №№ 92 и 93 по улице Тележной (сейчас – Воронина) был представлен уже с описанием планирующихся построек. Название улица Тележная получила за активное движение по ней коммерческого транспорта – телег и возов, которые доставляли товар или вывозили закупки с Нового торга (сейчас – Театральная площадь). На этой улице практически в каждом доме были трактир, постоялый двор или питейный дом, которые за счет шумного торгового места хорошо зарабатывали. На плане представлены предположения – планируемые изменения: вместо «старых существующих деревянной портерной лавочки, питейного дома и ветхой каменой лавки выстроить новые деревянные, портерную лавку, питейный дом, каменную лавку переделать заново» [9, д.74]. План получил одобрение и был реализован.

В середине XVIII в. на улице Спасской, которая тянулась от Березуйского оврага вплоть до Тульской заставы через весь город, напротив церкви Богоявления, в честь которой впоследствии называлась и улица (сейчас – ул. Кутузова), основатель одной из крупнейших династий калужского купечества Торубаев построил полотняно-парусную фабрику. Фабричное здание служило производству до конца 30-х годов XIX в. В 1879 г. в этом здании открылось женское епархиальное училище, где 20 лет преподавал физику и математику К. Э. Циолковский (сейчас здесь располагается гимназия № 9 им. К. Э. Циолковского). Рядом с фабрикой Торубаевы построили одну из своих усадеб, которая потом была перестроена архитектором Ясныгиным. В XX вв. здесь размещались социальные учпреждения, в настоящее время дом усадьбы входит в комплекс школы-интерната №1 (ул. Кутузова, 18, 20). Купеческое наследие продолжает служить городу.

По соседству с участком Торубаевых располагался дом другой богатейшей фамилии Калуги – Билибиных. В 1865 г. в Калужское городское полицейское управление поступило обращение потомственного гражданина, купца 2-й гильдии Павла Ивановича Билибина о постройке 2-этажного амбара с приложением генерального плана г.Калуги с показанием под литерой А места и строений, состоящие 2 части 1 квартала на Богоявленской улице под № 154 и предположений [4, д. 181, л. 7].

Согласно описанию на участке П.И. Билибина размещались:

  1. Каменный 2-этажный дом, крытый железом с деревянной ротондою;
  2. Каменный 2-этажный амбар, крытый железом с брандмауэром;
  3. Каменные службы, крытые железом с брандмауэром;
  4. Деревянный амбар, крытый железом за каменною стеною;
  5. Каменный погреб, крытый железом;
  6. Холостые бревенчатые службы, крытые тесом;
  7. Навесы, крытые тесом.
  8. Грунтовой сарай;
  9. Каменный амбар, крытый тесом;
  10. Деревянная беседка.

Купец просил разрешение на строительство амбара и внесение изменений в главный дом: 1) пробить окна на улицу и сделать внутреннее устройство согласно плану; 2) пробить в каменной стене дверь для парадного входа и амбар обратить в прихожую. План составил архитектор, классный художник Петр Дмитриев. Согласно ст. 361 устава строительного план перестройки был согласован, наблюдать за работами поручили полицейскому управлению [4, д. 181, л. 9].

Для достижения общей стройности городского ландшафта и опрятности дворов Строительный устав предписывал полицейским регулярно проводить «рейды» по выявлению ветхих строений и «самозастроя» – зданий, построенных по неутвержденным планам. Отчеты по результатам таких проверок регулярно собирались с уездных и губернских центров и направлялись за подписью полицмейстера в МВД [5, д.199].

В рапортах чиновников МВД фиксировалось количество и характер выявленных нарушений, адрес владельца и принятые меры. «В пособие беднейшим жителям при возобновлении ими домов по замечаниям комитета обозначена была потребная примерно сумма, которую они могли бы получить из вспомогательно-строительного капитала на устройство г. Калуги. Губернское правление производит выдачу ссуд домовладельцам». Беднейшие горожане и погорельцы получали ссуды на ремонт и восстановление своих жилищ на 10-15 лет, ссуды обычно погашались за счет городской казны при списании недоимок «неимущих» жителей города. В отношении других нарушителей норм Строительного устава сначала составлялась резолюция о необходимых «исправлениях»; в случае если в указанные сроки замечания не устранялись, виновным выписывался штраф [5, д. 199].

Благоустройство городской территории (мощение, освещение, озеленение и уборка улиц и площадей) согласно ст. 287 Строительного Устава входило в обязанности Городской Думы. Ежегодно из городского бюджета на благоустройство выделялась определенная сумма, это были плановые расходы, но обычно резервировалась часть денег на непредвиденные расходы. Выявив недостатки в состоянии улиц, их покрытия, стоков для воды и проч., полицейское управление направляло постановление в городскую думу. Хорошо осведомленные чиновники в своем документы присовокупляли «как известно полиции, городская дума располагает в настоящее время сводным общественным капиталом, полицейское управление полагает совершенно полезным и необходимым устроить в Перемышле мостовые на торговой площади и улицах от нее идущих» [5, д. 199, л. 89].

В рапорте Мещовского уездного полицейского управления значилось: «1. Полицейскому надзирателю составить список ветхих домов; 2. При ремонте и строительстве новых домов использовать типовые фасады; 3. Следить, чтобы постройки соответствовали планам и типовым фасадам. 4. Обязать домовладельцев подпиской следить за чистотою внутри дворов и около дома по улице, не выкидывать сор и нечистоты, при нарушении, виновных передавать на постановлении мирового суда. 5. В Градскою думу сообщено о принятии мер к очистке общественных площадей. 6. Становым приставам вменить в обязанность наблюдать, чтобы постройки соответствовали плану. 7. Вменить в обязанность домовладельцам непременную обязанность, чтобы тротуары были засыпаны камнем или щебнем и песком, были проведены канавы» [5, д. 199, л. 18]. Таким образом, и в 1860-е гг. должностные лица продолжали придерживаться ориентиров на «образцовые» решения жилой и коммерческой застройки, строго следили за соблюдением планов строительства и за их соответствием генеральному городскому плану.

Предписание с требованием «навести порядок» на своем участке – разобрать ветхие строения, покрасить фасад дома, вычистить сточную канаву и т. д. – поступало домовладельцам после плановых проверок или в ходе инспекции в связи с поступившим прошением от горожанина.

Подводя итог, можно отметить, что организация застройки русских городов XVIII–XIX вв. формировалась на принципах классического понимания рационального города. Классицизм в России развивался с региональным разнообразием, его широкие возможности использовали архитекторы на протяжении почти двух веков. «Единство стилевой характеристики жилых домов и общественных зданий в сочетании с их продуманным взаимным расположением позволяло создать ансамбли, охватывавшие территорию целых городов. Архитектурно-планировочная система многих русских городов строилась на уже известном принципе соподчинения массовой «фоновой» типовой застройки с уникальными опорными зданиями»[11, с. 65].

Управление архитектурным стилем городов на территории Российского государства, основанное на концепции рационального города и идеях Просвещения, было реализовано благодаря качественному стратегическому проектированию городской среды на многие годы вперед, постоянному вниманию к вопросам удобства, красоты и безопасности городов, обеспечено ясностью нормативных требований, типовыми образцами строительства зданий всех типов и последовательностью административного исполнения.


Список литературы / References

На русском

  1. Вайтенс А. Г. Барановский Г. В. О развитии правовых основ российского градостроительства и архитектуры // Вестник гражданских инженеров. 2008. № 1 (14). С. 5–
  2. Высшие и центральные госучреждения дореволюционной России. 1801–1917 гг. СПб.: Наука, 2001. 302 с.
  3. ГАКО (Государственный архив Калужской области). Ф. 62. Оп.17. Д.
  4. ГАКО. Ф. Оп. 17. Д. 181.
  5. ГАКО Ф. Оп. 17. Д. 199.
  6. ГАКО Ф. Оп. 17 Д. 74.
  7. ГАКО Ф. Оп. 17 Д. 75.
  8. ГАКО Ф. Оп. 17 Д. 199.
  9. Залесов В. Г. Деревянная застройка городов Сибири в строительном законодательстве России XIX – начале XX в. // Баландинские чтения. Т. IX. Ч. 1. С. 189–195.
  10. Добычина М. А., Продувнов В. Е., Гусев А. А. Калуга в семи веках. Калуга: ООО «Колор и Т», 2015. 207 с.
  11. Ожегов С. С. Типовое и повторное строительство в России в XVIII–XIX веках. М.: Стройиздат, 1984. 168 с.
  12. Пилявский В. И., Тиу А. А., Ушаков Ю. С. История русской архитектуры. Л.: Стройиздат, 1984. 512 с.
  13. Пирожкова И. Г. Образцовые фасады как нормативный источник регулирования градостроительства в Российской империи // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. 2006. № 3 (43). С.10–12.
  14. Русское градостроительство XVIII и начала XIX века. Основные этапы развития русского города после образования империи // http://townevolution.ru/ «TownEvolution: История архитектуры и градостроительства».
  15. Свод законов Российской империи 1857 г. Т. XII. Ч. 1. Учреждения и уставы строительные. СПб.: Тип. II Отделения СЕИВ Канцелярии,1857. С. 367–538.
  16. Свод законов Российской империи 1857 г. Т. XII. Ч. 2. Устав о городском и сельском хозяйстве. СПб.: Тип. II Отделения СЕИВ Канцелярии, С. 7– 214.
  17. Семенова Н. Л. Организация строительной и дорожной комиссии в Оренбургской губернии в 30-60-е гг. XIX в. // Вестник Челябинского государственного университета. 2010. № 15 (196). История. Вып. 40. С. 55–60.
  18. Тютин Д. В. Маркетинг взаимоотношений и менеджмент публичных ценностей в системе нового государственного управления // В мире научный открытий. 2014. № 5. С. 835–
  19. Фехнер М. В. Архитектура городов России. Калуга. М.: Государственное издательство литературы по строительству, архитектуре и строительным материалам, 1961. 224 с.
  20. Хомутова О. Ю. Калужское губернское купечество. Очерки из истории предпринимательства XVIII – первой половины XIX века. Калуга: Фридгельм, 2008. 250 с.

English

  1. Vaitens G. V. Baranovsky V. O razvitii pravovyh osnov rossijskogo gradostroitel’stva i arhitektury [On the development of the legal basis of Russian urban planning and architecture]. Vestnik grazhdanskih inzhenerov. [Bulletin of civil engineers], 2008, no. 1 (14), pp. 5–10. (in Russian)
  2. Vysshie i central’nye gosuchrezhdeniya dorevolyucionnoj Rossii. [Higher and Central state institutions of pre-revolutionary Russia. 1801-1917]. St. Petersburg, Nauka Publ., 2001, 302 p. (in Russian).
  3. Gosudarstvennyj arhiv Kaluzhskoj oblasti (GAKO) [State archive of Kaluga region]. F. 62, op.17, d. 4. (in Russian).
  4. Gosudarstvennyj arhiv Kaluzhskoj oblasti (GAKO) [State archive of Kaluga region]. F. 62, op.17, d. 181. (in Russian).
  5. Gosudarstvennyj arhiv Kaluzhskoj oblasti (GAKO) [State archive of Kaluga region]. F. 62, op.17, d. 199. (in Russian).
  6. Gosudarstvennyj arhiv Kaluzhskoj oblasti (GAKO) [State archive of Kaluga region]. F. 62, op.17, d. 74. (in Russian).
  7. Gosudarstvennyj arhiv Kaluzhskoj oblasti (GAKO) [State archive of Kaluga region]. F. 62, op.17, d. 75. (in Russian).
  8. Gosudarstvennyj arhiv Kaluzhskoj oblasti (GAKO) [State archive of Kaluga region]. F. 62, op.17, d. 199. (in Russian).
  9. Zalesov V. G. Derevyannaya zastrojka gorodov Sibiri v stroitel’nom zakonodatel’stve Rossii XIX — nachale XX v [The Wooden construction of the cities of Siberia in the construction legislation of Russia of XIX – beginning of XX century]. Balandinskie chteniya [Balandinskaya reading Issue], vol. IX, no. 1, 2014, pp. 189–195. (in Russian).
  10. Dobychina M. A., Produvnov E. V., Gusev A. A. Kaluga v semi vekah [Kaluga in seven centuries]. Kaluga, «Kolor T» Publ., 2015, 207 p. (in Russian).
  11. Ozhegov S. S. Tipovoe i povtornoe stroitel’stvo v Rossii v XVIII–XIX vekah [Typical and repeated construction in Russia in XVIII–XIX centuries]. Moscow, Stroyizdat Publ., 1984, 168 p. (in Russian).
  12. Pilyavskiy V. I., Tiu, A. A., Ushakov Yu. S. Istoriya russkoj arhitektury [History of Russian architecture]. Leningrad, Stroyizdat , 1984, 511 p. (in Russian).
  13. Pirozhkova I. G. Obrazcovye fasady kak normativnyj istochnik regulirovaniya gradostroitel’stva v Rossijskoj imperii [Exemplary facades as a normative source of urban planning regulation in the Russian Empire]. Vestnik TGU [Bulletin of TGU], no. 3 (43), pp. 10–12. (in Russian).
  14. Russkoe gradostroitel’stvo XVIII i nachala XIX veka. Osnovnye ehtapy razvitiya russkogo goroda posle obrazovaniya imperii [Russian town planning of XVIII and early XIX century. The main stages of development of the Russian city after the formation of the Empire]. «TownEvolution: Istoriya arhitektury i gradostroitel’stva»http://townevolution.ru / «TownEvolution: History of architecture and urban planning». (in Russian).
  15. Svod zakonov Rossijskoj imperii 1857 g. T. XII, ch. 1. Uchrezhdeniya i ustavy stroitel’nye [The Code of laws of the Russian Empire. Institutions and charters construction], vol. XII, part 1. Sankt-Peterburg, Tip. II Otdeleniya SEIV Kantselyarii Publ.,1857, pp. 367–538 (in Russian).
  16. Svod zakonov Rossijskoj imperii 1857 g. T. XII, ch. 2. Ustav o gorodskom i sel’skom hozyajstve [The Code of laws of the Russian Empire in 1857, the Charter of the city and agriculture], vol. XII, part 2. Sankt-Peterburg, Tip. II Otdeleniya SEIV Kantselyarii Publ.,1857, pp. 7–214 (in Russian).
  17. Semenova N. L. Organizatsiya stroitel’noj i dorozhnoj komissii v Orenburgskoj gubernii v 30-60-e gg. XIX v. [Organization of the construction and road Commission in the Orenburg province in the 30-60s of the XIX century]. Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta [Bulletin of the Chelyabinsk state University], 2010, no. 15 (196), History, vol. 40, pp. 55–60. (in Russian)
  18. Tyutin D. V. Marketing vzaimootnoshenij i menedzhment publichnyh cennostej v sisteme novogo gosudarstvennogo upravleniya [Marketing of relationship and management of public values in the system of new public administration]. V mire nauchnyh otkrytij [In the world of scientific discoveries], 2014, no. 5, pp. 835–842. (in Russian).
  19. Fechner M. V. Arhitektura gorodov Rossii. Kaluga. [Architecture of Russian cities. Kaluga]. Moscow, Gosudarstvennoe izdatel’stvo literatury po stroitel’stvu, arhitekture i stroitel’nym materialam Publ., 1961, 224 p. (in Russian).
  20. Khomutova O. Yu. Kaluzhskoe gubernskoe kupechestvo. Ocherki iz istorii predprinimatel’stva XVIII- pervoj poloviny XIX veka [Kaluga provincial merchant. Essays on the history of entrepreneurship XVIII-the first half of the XIX century]. Kaluga, Friedhelm Publ., 2008, 250 p. (in Russian).

Оставьте комментарий