Выполнение боевых задач и заболеваемость личного состава кораблей русского флота в войне с Пруссией

Корабли русского императорского флота

Аннотация

Статья посвящена участию России в Семилетней войне (1756-1763 гг.), в частности, в ней рассматриваются события, произошедшие в начале первой военной кампании флота на Балтийском море в 1757 г. Для выполнения боевых задач в море вышел весь флот. В его состав входило две эскадры – Кронштадская и Ревельская. На кораблях того времени не было возможности для длительного хранения свежих продуктов и регулярного приготовления горячей пищи. Условия быта личного состава также оставляли желать лучшего: помещения не отапливались, проблемой являлась просушка одежды и т.п. Практически сразу началось ухудшение обстановки на кораблях, связанной с ростом заболеваемости личного состава. Основной причиной этого являлась цинга. Высокая заболеваемость резко осложнила использование сил флота. Сокращение числа здоровых служителей приводило к ухудшению боевой готовности кораблей. Необходимо было более рационально подойти к методам решения поставленных флоту задач. Также необходимо было организовать действенное лечение вышедшего из строя личного состава. Автор подробно останавливается на мерах, с помощью которых командование пыталось исправить возникшую ситуацию и не допустить срыва поставленных флоту задач.

Ключевые слова и фразы: Семилетняя война, «Регламент о госпиталях», цинга, система питания, госпитальный корабль.

Annotation

Implementation of combat tasks and morbidity of the personal composition of Russian fleet ships in the war with Prussia.

The article is dedicated to the Russian participation in the Seven-Year War (1756-1763) and particularly the events that happened during the first military campaign of the Russian fleet in the Baltic Sea in 1757. The entire Russian fleet, including the Kronshtadt and Revel squadrons, put out to the sea to carry out combat missions. The ships were not equipped for long-term storage of fresh products and regular cooking of hot food. Living conditions for personnel also were far from perfect: rooms were not heated, drying clothes was a problem, etc. Almost immediately, the situation on the ships deteriorated due to the spread of diseases, primarily scurvy, among personnel. High disease incidence adversely affected the combat employment of the fleet forces. Reduction in the number of healthy military men impaired ship combat readiness. In such a situation, two challenges were to be met: first, to work out a more rational approach to accomplishment of the fleet missions and second, to administer the effective treatment of disabled military personnel. The author pays detailed attention to the measures the commanders took in order to reduce the spread of diseases and not to disrupt the fleet missions.

Key words and phrases: The Seven-Year War, «Hospital Regulations», scurvy, diet, medical ship.

О публикации

Авторы: .
УДК 94(47).065.
DOI 10.24888/2410-4205-2018-14-1-76-83.
Опубликовано 23 марта года в .
Количество просмотров: 38.

Семилетняя война 1756-1763 гг. носила, как известно, ярко выраженный коалиционный характер. С одной стороны, выступали Франция, Австрия, Россия, Швеция, Испания, Саксония, с другой – Англия, Пруссия, Португалия. Поскольку флот – инструмент внешней политики государства, то наиболее наглядно сложность и противоречивость отношений между некоторыми из вышеперечисленных стран с Россией отразилась в действиях флота в ходе выполнения ставившихся ему задач в первую военную кампанию 1757 г. на Балтийском море. Главной, первоочередной задачей флота в эту кампанию являлось целеустремленное и настойчивое ведение блокады прусского побережья и, в частности, пресечение снабжения Восточной Пруссии водным путем. Флот должен был решать и ряд других важных задач, к которым относились содействие армии во взятии приморских прусских крепостей и осуществление транспортных перевозок. Поэтому, впервые за много лет после войны со Швецией в море вышел практически весь корабельный флот. В его составе находилось 18 кораблей, 4 фрегата и брандер [6, с. 190].

Важным элементом подготовки флота к кампании явилось медицинское обеспечение похода, которое осуществлялось в соответствии с «Регламентом о госпиталях» [10]. На госпитальный корабль «Св. Николай» передавались различные медицинские запасы, необходимые для обслуживания и лечения больных – необходимое количество лекарств и медицинских инструментов, постели, белье, а также перевязочный материал и т.п. Госпитальный корабль снабжался и продовольствием, которое шло в пищу исключительно для больных. Для этого 27 мая на корабль были приняты солодяные сухари [7, л. 144], но их количество значительно превышало его погрузочные способности, поэтому запас сухарей был размещен и на других кораблях эскадры [8, л. 19]. С этой же целью на нем был устроен и загон для содержания скота: коровы предназначались для дойки, а прочая живность забивалась для получения свежего мяса. Для корма этих животных 22 мая на корабль было принято большое количество сена [7, л. 54, 55]. Главной же проблемой в медицинском обеспечении кампании являлась нехватка медперсонала.

Утром 31 мая эскадра в составе 12 кораблей, фрегата и брандера под командованием адмирала З.Д. Мишукова отправилась из Кронштадта в назначенный путь. К этому времени к адмиралу Мишукову начинают стекаться сведения о состоянии здоровья личного состава эскадры, о количестве больных на кораблях. На госпитальном корабле 54 пушечном «Св. Николае» под командованием И. Гулидова согласно его рапорту от 16.06.1757 г., находилось относительно немного больных, 44 человека, из которых 33 имели венерические заболевания («французская болезнь»). Но такая относительно благополучная обстановка сохранялась недолго. Во время продолжительных плаваний парусных кораблей, проходивших, как правило, в суровых климатических условиях, характеризовавшихся низкими температурами, сыростью, соответствующими бытовыми условиями, при выполнении длительных и тяжелых работ, связанных с управлением кораблем, происходил значительный рост заболеваемости личного состава, сопровождавшийся высокой смертностью. Служители страдали различными недугами, в том числе как простудными болезнями, так и заболеваниями желудочно-кишечного тракта. Но главной болезнью, отнимавшей здоровье у большинства моряков, являлась цинга, «которая стала «бичом» армии и особенно флота в XVIII веке» [5, с. 107].

16.06.1757 г. от капитана Вальронда, командира отдельного отряда кораблей, действовавшего у прусской крепости Мемель, командующему была доставлена «ранговая табель». В этом документе содержались сведения о наличии личного состава отряда: в строю находилось 1102 человек. Отмечены были и потери: за время участия в осаде крепости на фрегатах «Вахмейстер», «Селафаил», прамах «Олифант» и «Дикий бык» умерло от болезней соответственно 1, 2, 3 и 2 служителя. На бомбардирских кораблях «Дондер», «Юпитер» и гальоте «Рак» умерших не было. Но начинала охватывать все большее число служителей, росла и смертность. Люди начинают умирать и на кораблях, недавно вышедших из Кронштадта. На кораблях Ревельской эскадры, находившейся в море значительно дольше, с 29 апреля, складывалась гораздо более серьезная обстановка с заболеваемостью личного состава. Вице-адмирал В.Ф. Люис, командовавший этим соединением, 31 мая доложил в Адмиралтейскую коллегию, что «…по сие число умерло у него 52 человека» [2, с. 61].

19 июня у Пиллау обе эскадры соединились, а в командование объединенными силами вступил адмирал Мишуков. В этот же день Люис подал адмиралу Мишукову рапорт, в котором докладывал о состоянии дел на вверенных ему кораблях. Среди прочего он указывал: «При эскадре болных с начала кампании обстоит болшее умножение, а майя 31 карабля “Ревель” командующий поданным репортом объявил, что болных обстоит на оном карабле 10 человек, да и протчие находятца весма слабости от цинготной болезни (подчеркнуто мной. – Ю.П.), и по искуству лекарскому их на море выползовать никак невозможно, да и от всех караблей требовалось медикаментов немалого числа, чего для объявленной карабль послан в Ревель и бывшие тогда в трудных болезнях служители определены на нево: с “Москвы” 9, с “Натали” 9, с фрегата “России” 3, которому велено прибыть в Ревель, болных отослать в госпиталь. А на место их принять тамо выписавшихся из госпитали здоровых, тож и медикаментов. А потом, немало мешкав, следовать ко флоту…». Всего на корабле «Ревель» было отправлено 123 больных [4, с. 350]. Совершенно иной вариант действий был намечен Люисом для фрегата «Крейсер», на котором «…обстоит болных 53 человека, да сверх де онаго от цинготной болезни находятца многие в слабости». Фрегат 17.06.1757 г. был послан на Гданьский рейд, а командиру Ивану Колышкину было «…велено для ползости народа свесть тамо болных на берег», где и организовать их лечение на срок 10 дней. За это время также надо было принять и свежую воду, после чего фрегату было предписано возвратиться к эскадре [7, л.226]. К рапорту был приложен и табель, в котором было указано и число больных на кораблях ревельской эскадры. Всего больных на 19.06.1757 г., по данным Люиса, было 299 человек [7, л. 230]. Флот продолжил блокаду прусского побережья.

Через пять дней после взятия Мемеля (26 июня) все силы флота были сосредоточены в районе Пиллау [4, с. 375]. В высочайшем указе от 12.07.1757 г. действиям флота была дана высокая оценка [9, л. 20]. Рапорты о результатах своей деятельности командиры этих кораблей после объединения эскадр подавали уже не только Люису, но и Мишукову. Командир «Москвы» Григорий Кривской 16.06.1757 г. наряду с итогами крейсерства привел данные по личному составу. По регламенту было положено иметь на корабле 475 чел., по списку находилось 435, из них было в «трудных болезнях» — 41, а в «легких» — 48 [7, л.и209]. Через два дня в очередном докладе от 18.06.1757 г. Кривской уже бьет тревогу по поводу усугубления ситуации с больными на своем корабле. Число отнесенных к «трудным болезням» (за счет легкобольных) увеличилось до 46, и кораблем «управляют с нуждою за преумножением больных», поскольку уже трудно набрать служителей на две вахты (вместо положенных трех). По мнению командира, больные заразны, поэтому Кривской просит разрешения отослать их на госпитальный корабль, «чтобы отделить от здоровых» [7, л. 224]. Все больше больных стало прибывать на госпитальный корабль.

В связи с необходимостью лечения служителей на кораблях неминуемо вставали вопросы, связанные с решением ряда задач по организации лечебного процесса. 20.06.1757 г. Люис докладывает Мишукову о большом расходе лекарственных препаратов для больных, а также указывает, что его запрос о необходимости их пополнения из имевшегося на госпитальном корабле запаса оставлен без внимания [7, л. 243]. Рапорты о малом количестве медикаментов командиры присылали и непосредственно командующему флотом. Хотя имевшиеся на кораблях медикаменты активно использовались, но значимого успеха от их применения не было, и какого-то заметного влияния на ситуацию они не оказывали. Тяжелобольных, отнесенных к категории “трудные болезни”, большая часть которых страдала от заболеваний, вызванных авитаминозом, особенно от цинги, переводили для дальнейшего лечения на госпитальный корабль, где кроме медикаментов использовалась для их лечения и специальная диета, основанная на употреблении свежих продуктов, в том числе и мясомолочных. Это лечение при всем своем несовершенстве приносило свои плоды. Но число выздоровевших было сопоставимо с числом умерших, которых, по докладу от 22.06.1757 г., на госпитальном корабле в период с 4 по 21 июня было 8 человек [7, л. 249-250]. Очень сложная обстановка сложилась и на корабле «Северный орел», с которого на госпитальный корабль было отправлено 32 человека, а взамен прибыло лишь 12 служителей. Но и кроме этой убыли в 20 человек на корабле не хватало многих служителей. Люис просил добавить их с других кораблей, иначе на «Северном орле» некому было бы выполнять необходимые корабельные работы [7, л. 273]. Из доклада штаб-лекаря Ф. Буцновского, на кораблях флота к 21 июня: «…болных разных чинов служителей явилось в трудных болезнях, а имянно на «Северном Орле» – 32; на «Шлютенбурге» – 4; на фрегате «Архангела Михаила» – 29… на гошпитальный корабль принятые иные со оными… болных служителей по положению в графах имеется 146 человек…” [7, л. 248].

Командованием флота велся строгий учет заболевших. Каждый день с кораблей подавались рапорты об общем состоянии экипажей и о наличии больных. Докладывалось в обязательном порядке и обо всех случаях гибели личного состава, в том числе и в результате заболеваний, указывалось и о проведении обряда отпевания. Вице-адмирал А.И. Кейзер 20 июня в очередной раз докладывал: «Сего июня 18 дня командующий карабля С. Иоана Златоуста перваго флота господин капитан-командор Резин поданным репортом объявил, что порученнаго ему означеннаго карабля матроз 1 статьи Иван Федосеев сын Галактионов реченнаго 18 числа волею Божиею умре…» [7, л. 236]. Количество больных на кораблях непрерывно росло, множилось и число умерших. Например, на фрегате «Крейсер» больных было уже 64 человека, а умерло 38. Взамен же было прислано только 30 матросов и солдат с «Уриила» и «Полтавы» [7, л. 304]. Но здоровых служителей, которых можно было бы без особого ущерба для их кораблей временно откомандировывать на нуждающиеся в личном составе экипажи, практически нигде не осталось. По рапорту Н. Грекова от 29.06.1757 г. на фрегате «Архангел Михаил» было 20 больных, умерло 12 служителей, а по разным причинам не хватало 47 человек, что вызывало крайнее напряжение сил по его управлению во время плавания. За все это время на фрегат ни разу не было прислано пополнения [7, л. 311]. В конце месяца было решено отправить госпитальный корабль с больными для их дальнейшего лечения в береговой госпиталь Ревеля. Медперсонал, медикаменты и необходимые материалы были перевезены на корабль «Астрахань», а «Св. Николай», к 30 июня приготовленный к переходу, с 215 больными отправился к ревельскому порту [7, л. 315]. Меры, предпринимаемые командованием во время плавания для преодоления ситуации с заболеваемостью личного состава, в основном цингой, не приводили к желаемому результату.

Сложилась очень сложная обстановка, связанная с увеличением числа заболевших служителей на всех кораблях эскадры. С уменьшением количества работоспособного личного состава корабли начинали терять боеспособность. В этом случае они уже не только не могли выполнять поставленные задачи, но и обыкновенный выход в море мог привести к аварийной ситуации. А это ставило на грань срыва выполнение поставленных флоту задач. Столь важную задачу командованию флота нужно было решать оперативно, в противном случае это грозило резким снижением боеспособности уже всего флота. На корабле «Святой Павел» 3 июля были собраны флагманы, где и были рассмотрены назревшие проблемы и намечены пути их выполнения. Пришло понимание того, что одновременное присутствие всего флота в море с целью блокады побережья при достаточно низкой интенсивности судоходства у берегов Пруссии являлось явно излишней мерой. Мишукову на примере действий корабля «Москва», фрегатов «Россия» и «Крейсер» стало ясно, что поставленную задачу по блокаде вполне можно решить силами нескольких кораблей. Остальные же корабли, боевое ядро флота, можно было разместить на якорной стоянке в удобном месте у побережья. Наиболее удобным местом Мишукову представлялся Гданьский залив. При этом можно было решить несколько проблем: организовать лечение личного состава на берегу, наладить снабжение экипажей свежей пищей и водой, выполнять различные ремонтные работы. А те несколько кораблей, уходящих периодически в море, можно было полностью укомплектовать здоровым личным составом за счет остававшихся.

Чем руководствовалось командование флота, организовывая лечение личного состава на берегу? Уровень развития медицинской науки в это время не позволял правильно объяснить причины и природу возникновения цинги. Как считал известный российский медик А.Г. Бахерахт, главная причина возникновения цинги «…есть неоспоримо сырость или влажность, мокрота» [1, с. 4-6]. Существовали, по его мнению, и случайные причины, важнейшими из которых по степени важности были «1. Долгоносимая студеная погода… 2. Худая пища… 3. Продолжительная и весьма изнурительная работа… 4. Недостаточное платье… 5. Худое жилище» [1, с. 4-6]. Следовало при лечении цинги убрать или ослабить действие всех указанных причин. Результата можно было бы достигнуть, разместив больных в береговом госпитале. Когда большинство причин практически сразу же устранялось, вопросы питания больных фактически выходили на первое место, требовавшие длительного и постоянного внимания. Больным в зависимости от их состояния полагалась еда, определявшаяся доктором. Система питания больных нашла законодательное оформление в петровском «Регламенте о госпиталях» и продолжала совершенствоваться при его преемниках. В соответствии с этим документом больным была положена «…во время весны, зимы и глубокой осени – каша овсяная, яшная, с маслом свежим…» [10, с. 138]. Для приготовления данного меню использовались продукты, входившие в стандартный набор, поставляемый на корабли.

Обращает на себя внимание и то, что именно употреблялось для питания больных. Различные крупы шли для варки жидкой каши. Солодяные сухари, изготовлявшиеся из проросших зерен злаков (ячмень, рожь, пшеница), широко употреблялись как непосредственно в пищу, так и для изготовления кваса. Употреблялось и коровье масло, длительно сохранявшее свои полезные свойства. Считалось, что эти продукты оказывают положительное воздействие на организм в качестве противоцинготных средств. Положительное влияние на больных оказывало и употребление свежего мяса, молока. Поэтому тем из них, кто попадал на госпитальный корабль, «по разсмотрению докторскому» полагались и указанные продукты [11, с. 55]. Для этих целей на госпитальном корабле содержались бараны и дойные коровы. Но тем, кто не мог есть мяса, по указанию доктора разрешалось «…давать калачи с жидкою кашею» [10, с. 138]. В России к середине XVIII в. «лечебный паёк нижнего чина русского военно-морского флота по ассортименту, количеству продуктов и калорийности не уступал соответствующим пайкам флотов западноевропейских стран, однако, исходя из национальных традиций в питании, имел другое распределение блюд по дням недели и приемам пищи» [3, с. 114].

Широко использовались и различные алкогольные напитки: вино, пиво, сбитень, а также квас. Они входили в штатный рацион. Но имелись и известные ограничения: «…однакож пиво, вино и квас пить надлежит давать по разсуждению доктора или лекаря» [10, с.138]. Вино, определенное как элемент штатного рациона, поступало на корабли при подготовке к кампании в централизованном порядке. До кампании 1757 г. его было разрешено употреблять только в «Nordsee» (Северном, Норвежском и Баренцевом море) в качестве профилактического средства от простудных заболеваний и цинги. Лекари со всех подчиненных вице-адмирал Люису кораблей сообщили свое мнение по поводу предотвращения роста числа больных и их лечения. Предлагалось использовать вино в обязательном порядке одновременно как профилактическое, так и лечебное средство. Люис в полном согласии с таким мнением принял соответствующее решение, о чем 23.06.1757 г. он и доложил командующему: «Хотя и в здешнем море Остзее (Балтийское море. – Ю.П.), но токмо к предосторожности и лутчей способности здравию и ползе, от… цынготоной болезни производить вина каждой день по чарке, на что во все команды от меня приказано» [7, л. 269].

В системе питания была одна немаловажная деталь. Даже при поставке достаточного количества свежих, апробированных овощей и зелени, полезное действие которых, казалось бы, не вызывало сомнений, употребление их в этом случае не давало необходимого полезного эффекта. Такой парадокс часто происходил при неправильном по современным понятиям процессе приготовления пищи, а также при длительном хранении шедших для этого продуктов. Этому способствовало и то, что не было каких-то обязательных правил приготовления пищи, а также специального камбузного оборудования. Многое зависело от опыта и умения занимавшихся приготовлением пищи людей, поскольку специально их не обучали. Важны были и условия, в которых происходила эта процедура – они были далеки от совершенства. На флоте использовалась система артельного питания, основой которой являлась выдача всем служителям недельного запаса хранимых на корабле продуктов на руки, а дальнейшее их использование зависело от решения артели (отделения). При этом приготовление горячей пищи для артелей шло по разрешению командира корабля и зависело от состояния моря (при волнении, для соблюдения пожаробезопасности, открытый огонь на камбузе не разводился), наличия дров и воды. В этих случаях волей-неволей служителей приходилось переводить на питание сухой пищей – сухарями и солониной. А на кораблях всегда имелись больные, которые не могли есть эти продукты и фактически голодали.

К этому времени уже было известно о лечебных свойствах ряда продуктов, обладавших достаточно выраженным противоцинготным действием. Поэтому в качестве пищи для таких больных нужен был не только стандартный рацион («ординарная пища»), хранившийся на кораблях и имевший основной целью употребление для питания здоровых служителей, а разнообразный ассортимент свежего продовольствия. Это прежде всего продукты растительного происхождения овощи, фрукты, различная зелень. Указанное обстоятельство также нашло отражение в «Регламенте о госпиталях»: «…а во время лета и не глубокой осени, пока травы еще держаться могут, употреблять капусту, снить, крапиву и прочие огородные травы…» [10, с.138]. Лечебное и профилактическое воздействие на организм человека перечисленных продуктов стало на тот момент очевидным фактом [12], что привело к их использованию в качестве основных лечебных средств при цинге [1, с. 12]. Поэтому помимо принятых методов и способов лечения важное место занимала система лечебного питания как наиболее эффективное на тот момент и в тех условиях средство возвращения в строй заболевших военнослужащих. Поскольку особенностью этой системы являлась доставка и использование для приготовления пищи свежих продуктов, то отсюда вставала новая проблема: забота о сохранении их качества и необходимость постоянного пополнения путем закупок. Задача по сохранению качества могла быть решена за счет сокращения сроков хранения от момента заготовления до употребления в пищу. В противном случае это вело в тех условиях к порче продуктов. Вследствие этого наибольший лечебный эффект для максимального числа заболевших мог быть достигнут при оперативной доставке продовольствия к столу больных с момента закупки. Эта проблема могла быть выполнима лишь при организации массовых закупок соответствующих продуктов у жителей побережья непосредственно в местах операционной деятельности флота. Но и в этом случае снятие всех больных с кораблей и размещение их в специально оборудованном месте на берегу, куда можно было бы быстро доставлять закупленное, являлось лучшим выходом из создавшегося положения.

Во время консилиума командующий принимает решение перевести весь флот на Гданьский рейд, оставив в море для выполнения задач по блокаде побережья и разведки четыре корабля и один фрегат. Обоснование решения было доложено Мишуковым в рапорте Адмиралтейской коллегии от 04.07.1757 г. Он докладывал, что на кораблях флота в «тяжелых и легких болезнях» находится около 600 служителей. После перехода в указанное место предполагалось, «избрав на берегу удобное место…, всех больных перевесть туда, определя… пристойное число медицинских служителей…», после чего «флоту удовольствоваться пресною водою и следовать обратно к Пиллау» [4, с. 350]. Через два дня после принятия решения о передислокации эскадра пришла на Гданьский рейд. После чего на берегу Вислы в удобном месте был организован временный береговой госпиталь, куда были свезены для лечения все больные с кораблей. После оценки командованием стратегических преимуществ пункта базирования, флот, который после организации госпиталя готовился уйти к Пиллау, остался на Гданьском рейде. Такое решение давало флоту ряд преимуществ: все корабли находились бы в одном месте, Гданьском заливе, что улучшало управление силами, здесь можно было восполнять переменные грузы, запасы воды. Можно было бы проводить работы, связанные с устранением различных неисправностей на кораблях. В полученном через некоторое время высочайшем рескрипте от 30.06.1757 г. Мишукову предписывалось: «остающиеся за распределением к блокадам прусских приморских городов корабли содержать при себе без разделения» [9, л. 34]. Хотя Мишуков и предполагал после организации госпиталя и приема воды вывести весь флот к Пиллау, но после получения этого рескрипта ограничился практикой посылки в море отдельных отрядов кораблей, осуществлявших блокаду побережья и постоянно менявших друг друга. Базирование кораблей в непосредственной близости от Гданьска позволяло решать и ряд других проблем.

Из сказанного можно сделать следующие выводы:

Высокая заболеваемость личного состава кораблей как фактор, снижавший боеспособность флота и приведший к большим потерям, была связана прежде всего с одной из самых массовых и грозных болезней того времени – с цингой. Меры, предпринимаемые командованием, в сложившейся обстановке не давали желаемого результата. Жизнедеятельность флота могла оказаться парализованной, а это привело бы уже в начале июля 1757 г. к срыву поставленных флоту боевых задач.

2. Исходя из имевшихся на тот момент времени представлений о природе заболеваний, командованию флота наиболее целесообразным представлялась стоянка флота в защищенном месте побережья, таком, как Гданьский залив. В результате удалось организовать действенное лечение заболевших и продолжать выполнение главной боевой задачи.


Список литературы / References

На русском

  1. Бахерахт А.Г. Практическое разсуждение о цинготной болезни, для употребления лекарям, служащим при морских и сухопутных Российских силах. СПб.,1786. – 96 с.
  2. Берх В.Н. Жизнеописание первых российских адмиралов или опыт истории Российского флота. − СПб., 1834. − Ч. III. – 291 с.
  3. Дуров И.Г. Провиантское обеспечение флота в эпоху Петра Великого. – Н.Новгород, 2002. – 719 с.
  4. Материалы для истории русского флота. СПб., 1883. Ч. X. – III. 752 с.
  5. Питание российских воинов до середины XIX века // История питания защитника государства Российского. − СПб., 2000. − Т. 1. – 272 с.
  6. Попов Ю.М. Русский флот в первую кампанию Семилетней войны // Санкт-Петербург и страны Северной Европы. Материалы 6-й ежегод. междунар. науч. конф., 2004 г. – СПб., 2005. – С. 189-194.
  7. РГА ВМФ. Ф. 211. Оп. 1. Д. 1.
  8. РГА ВМФ. Ф. 229. Оп. 1. Д. 7.
  9. РГА ВМФ. Ф. 227. Оп. 1. Д. 12.
  10. Регламент о госпиталях // Регламент… об управлении Адмиралтейства и верфи. − СПб.,1753. Ч. II., 61., 4 с.
  11. Спасский В.А., Аркаев В.А. Военная гигиена. М., 1962. – 168с.
  12. Nitzsch Ab. Theoretisch-practische Abhandlung des Scharbockes. − St. Peterburg, 1747.

English

  1. Бахерахт А.Г. Практическое разсуждение о цинготной болезни, для употребления лекарям, служащим при морских и сухопутных Российских силах. СПб.,1786. – 96 с.
  2. Берх В.Н. Жизнеописание первых российских адмиралов или опыт истории Российского флота. − СПб., 1834. − Ч. III. – 291 с.
  3. Дуров И.Г. Провиантское обеспечение флота в эпоху Петра Великого. – Н.Новгород, 2002. – 719 с.
  4. Материалы для истории русского флота. СПб., 1883. Ч. X. – III. 752 с.
  5. Питание российских воинов до середины XIX века // История питания защитника государства Российского. − СПб., 2000. − Т. 1. – 272 с.
  6. Попов Ю.М. Русский флот в первую кампанию Семилетней войны // Санкт-Петербург и страны Северной Европы. Материалы 6-й ежегод. междунар. науч. конф., 2004 г. – СПб., 2005. – С. 189-194.
  7. РГА ВМФ. Ф. 211. Оп. 1. Д. 1.
  8. РГА ВМФ. Ф. 229. Оп. 1. Д. 7.
  9. РГА ВМФ. Ф. 227. Оп. 1. Д. 12.
  10. Регламент о госпиталях // Регламент… об управлении Адмиралтейства и верфи. − СПб.,1753. Ч. II., 61., 4 с.
  11. Спасский В.А., Аркаев В.А. Военная гигиена. М., 1962. – 168с.
  12. Nitzsch Ab. Theoretisch-practische Abhandlung des Scharbockes. − St. Peterburg, 1747.

Оставить комментарий