О специфической группе керамики в неолите бассейна Дона

Аннотация

Исследуется своеобразная керамика, орнаментированная оттисками улитки (лужанки болотной Viviparus contectus или раковины живородки речной). Она встречается на неолитических памятниках Донского бассейна в степной и на юге лесостепной природно-климатических зон. Впервые как самостоятельную группу ее выделил А.Т. Синюк в 1986 г. на стоянке Черкасская, где она составила малочисленную (до 5 % от общего количества всей керамики), но стабильную группу. Стоянка расположена при впадении р. Битюг в р. Дон. Керамика, орнаментированная аналогичным образом, была выявлена на поселении Дрониха – 0,2 % в Побитюжье и на р. Тихая Сосна в материалах стоянки Копанище, где ее было до 2 %. Учитывая орнаментальные мотивы, не характерные для неолита лесостепного Дона, А. Т. Синюк высказал предположение о не местном происхождении исследуемых артефактов.

Еще южнее, на памятнике Затон 1, подобная керамика составила уже вторую по численности группу. Несмотря на своеобразие орнаментации, автором раскопок отмечается схожесть в технологии изготовления описываемой посуды с сосудами среднедонской неолитической археологической культуры. На Среднем Дону такая керамика показывает динамику уменьшения ее нахождений по степени распространения в меридиональном направлении с юга на север. Поиски аналогий рассматриваемой керамики привели в степные районы Подонья, где она отмечена на Нижнем Дону, на Бузулуке – притоке Хопра и на Северском Донце. Авторы делают выводы о распространении данного вида орнаментации в лесостепном Подонье в развитом неолите.

Ключевые слова и фразы: неолит, археологическая культура, керамика, оттиск улитки, лесостепь, р. Дон.

Annotation

About the specific group of ceramics in the Neolite of the Don.

This article describes a kind of pottery ornamented with impressions of a snail (luzanky marsh Viviparus contectus or shells of the river snail). It is found on the Neolithic monuments of the don basin in the steppe and in the South of the forest-steppe climatic zones. For the first time as an independent group, it was allocated by A.T. Sinyuk in 1986 in the Cherkassk Parking lot, where it was a small group (up to 5% of the total amount of all ceramics), but at the same time a stable group. Parking is located at the confluence of the river bityug in the river don. Pottery, ornamented in a similar manner, have been identified at the settlement Drenica – 0.2% Positure and on the river Tikhaya Sosna in materials Parking kapanese Kapanese, where it was up 2%. Taking into account the ornamental motifs, which are not typical for the forest-steppe Neolithic, Sinyuk suggested the non-local origin of the artifacts. To the South, on the monument Zaton-1 such ceramics is already the second largest group. Despite the originality of the ornamentation, the author of the excavations notes the similarity in the manufacturing technology of the described dishes with the vessels of the middle don Neolithic archaeological culture. On the Middle Don such ceramics shows the dynamics of reducing its occurrence in the degree of distribution in the meridional direction from South to North. The search for analogies of the considered ceramics led to the steppe regions of the don region, where it is marked on the Lower don, on Buzuluk – the tributary of the hopra and on the Seversky Donets. The authors concluded that dissemination of this type of ornamentation in the forest-steppe of the don region in the developed Neolithic.

Key words and phrases: Neolithic, archaeological culture, ceramics, snail impression, forest-steppe, Don river.

О публикации

Авторы: , .
УДК 902/904.
DOI 10.24888/2410-4205-2018-16-3-7-16.
Опубликовано 16 декабря года в .
Количество просмотров: 31.

В 2003 г. при исследовании стоянки Затон 1 была выявлена своеобразная группа керамики, орнаментированная панцирем улитки. Она составила вторую по численности орнаментальную группу от общего количества неолитической керамики – 24 % после накольчатой и накольчато-гребенчатой [1, с.81]. Главным отличием этой группы керамики от всей остальной неолитической являлось то, что в качестве орнаментира использовались оттиски различных по величине панцирей улитки (лужанки болотной Viviparus contectus) или раковины (живородки речной – Viviparus viviparous).

На неолитических памятниках Среднего Дона керамика, орнаментированная оттисками панциря улитки, встречалась и ранее. Впервые на территории Среднего Дона она выявлена на стоянке Копанище 1 [8]. Памятник выявлен в пойме правого берега р. Тихая Сосна во время строительства канала, в который и было пущено русло реки. В разные годы здесь были заложены раскопы общей площадью около 100 кв. м. Наиболее информативным был западный раскоп на правом берегу канала площадью 40 кв. м. (1976 г.) В основании его слоя находилось большое количество битой ракушки, вместе с ракушкой выявлено свыше 500 фрагментов керамики. Основная их часть несла следы накольчатой и гребенчатой орнаментации, а 3 % орнаментированы оттисками улитки.

Выявление керамики, украшенной таким орнаментом, не подверглось тогда специальной разработке, так как перед исследователем стояла иная задача. После исследования наиболее ярких памятников Донской лесостепи уже к концу 60-х – началу 70-х гг. была выделена среднедонская неолитическая культура [7, c. 24], в основе содержания которой лежало представление о ярко выраженном накольчатом характере керамики и микролитичном каменном инвентаре, значительно отличающемся от материалов днепро-донецкой и волго-камской культур [9, с. 83]. На повестке дня стояли вопросы происхождения, периодизации и датировок, взаимодействия отдельных групп донских неолитических племен и целый ряд других проблем, связанных непосредственно с разработкой выделенной неолитической культуры.

К концу 70-х – началу 80-х гг. на Среднем Дону были выявлены и исследованы новые неолитические памятники, основными среди которых стали Черкасская, Дронихинская и Монастырская I, позволившие охарактеризовать поздний мезолит и ранний неолит Среднего Дона и решить еще ряд вышеперечисленных проблем. Итоги многолетних исследований неолитических памятников были подведены А.Т. Синюком в его докторской диссертации и монографии по неолиту лесостепного Подонья [14].

На стоянке Черкасская и поселении Дрониха вновь была выявлена керамика, орнаментированная оттисками улитки. Это нашло отражение в итоговой монографии [15, с. 89]. Автор отмечал, что данная керамика на стоянке Черкасская в нижнем слое составила до 5 % от общего количества керамического материала, а на поселении Дрониха – 0,2 %. Характеризуя ее, А. Т. Синюк отмечал, что при помощи такого «оригинального» штампа создавались не только ямочные вдавления, но и отступающие строчечные вдавления – наколы. При анализе материалов стоянки Черкасской эта группа керамики была рассмотрена в рамках накольчатой керамики и отнесена к кругу материалов среднедонской неолитической культуры [15, с. 86]. Применительно к поселению Дрониха она была охарактеризована как не местная [15, с. 111], в чем было очевидное противоречие.

Однако наиболее устойчивая группа керамики, орнаментированная до 24 % оттисками улитки, была получена на стоянке Затон 1. Стоянка располагалась на мысу первой надпойменной террасы в приустьевой части левого берега р. Бабочки в одном километре от ее впадения в р. Дон, в Павловском районе Воронежской области.

Два сосуда несли орнаментацию только из вышеупомянутых оттисков. С их помощью создавались как ямчатые, прямые (рис. 2, 8-12; 16-17), так и косо поставленные, строчечные (рис. 2, 5-6; 13) вдавления, повторяющие среднедонскую традицию нанесения наколов. На нескольких сосудах отмечены сочетания оттисков панциря улитки с накольчатой орнаментацией, а в ряде случаев – с длинным и коротким гребенчатым штампом (рис. 2, 4; 8). Два фрагмента (вероятно, от разных сосудов) украшены также оттисками панциря улитки и прочерченными линиями. Вероятно, в двух случаях такое сочетание отражает контакты традиций украшения оттиском панциря улитки с орнаментацией, характерной для керамики дронихинского типа (рис. 2,7; 15-16). Еще один сосуд нес ярко выраженную ямочно-гребенчатую орнаментацию. Он украшен длинным, чуть загнутым гребенчатым штампом, вместо ямок использовались оттиски панциря улитки (рис. 2, 17). Фрагменты данного сосуда имели ярко выраженную технологическую специфику, отличающую их от среднедонских. В их формовочной массе прослеживается значительная примесь шамота. Цвет внутренней и внешней поверхностей сосуда – темно-коричневый, близкий к черному, а технологической особенностью явилось лоскутное формирование тулова сосуда, не характерного для керамики среднедонской неолитической культуры.

В целом идентичность технологии изготовления сосудов, композиционное построение и сочетание орнаментов (оттиски панциря улитки и «традиционные» – накол и гребенка) привели исследователя к возможности рассматривать украшенную таким образом керамику в рамках среднедонской неолитической культуры [1, с. 81].

В лесостепи аналогичная керамика – с оттисками панциря улитки – встречается в Похоперье. Она выявлена на двух стоянках. [4, с. 45]. Во всех случаях керамика с рассматриваемой орнаментацией Похоперья по всем технологическим параметрам была идентична среднедонской неолитической. На Верхнем Дону она была встречена лишь на одном памятнике, Липецкое озеро, в единичном экземпляре [5, с. 31-32].

Характеристика рассматриваемой керамики со всех памятников Среднего Дона позволила выяснить, что в тесте сосудов, украшенных оттиском панциря улитки, чаще всего имеется примесь песка. Крайне редко – растительная примесь и шамот. На стоянке Копанище 1 в единичном случае отмечена примесь толченой раковины. Внешняя поверхность сосудов часто сглажена до лощения и имеет коричневый с зеленоватым оттенком цвет, характерный для всей неолитической керамики памятника. В ряде случаев отмечен прием ангобирования внешней поверхности. Внутренняя поверхность – коричневая, с тем же зеленоватым оттенком. На ней чаще всего имелись следы штриховки, редко она была просто заглажена.

Сосуды, за редким исключением, изготавливались способом налепа продолговатых лоскутов – лент шириной 4-6 см. При лепке их края приобретали косые срезы, заглаженные с внешней и внутренней стороны. Сами сосуды средних размеров, как правило, с диаметром верха, редко превышающим 30 см, при толщине стенок 0,5–1,1 см. Венчики сосудов прямые или слегка отогнутые наружу (рис.2; 10; 12). Срезы венчиков без утолщений, приострены или плавно закруглены и только в редких случаях имеют прямой срез. Иногда на самом срезе венчика была нанесена орнаментация (рис. 2; 12). О формах сосудов судить трудно, но, вероятно, они имели удлиненные пропорции с прямыми цилиндрическими стенками и в единичных случаях были слабопрофилированны. Выявлены придонные части сосудов, по которым можно предположить, что дно имело остроконечную или близкую к ней форму.

Композиционные построения орнамента весьма многообразны. Прежде всего следует отметить горизонтально-строчечные ряды и нанесенные в шахматном порядке оттиски панциря улитки, которые чаще всего являются единственным построением узора на сосудах (рис. 1, 3;2, 1 – 6, 11-14). Нередко они выполнены в технике отступающего накола (рис. 2, 5,6). Встречаются «меандровые» (рис. 1, 4,7) и треугольные (рис.1,2) композиции. Прямые линии поставлены под углом друг к другу (1,1). Определенную роль играет вертикально-диагональное расположение орнаментальных зон. В целом же ярко выступает геометричность стиля орнамента и его горизонтальная зональность. Только в половине случаев орнамент из оттисков улитки играет самостоятельную роль. В остальных случаях он несет подчиненную роль. Зачастую он используется вместо ямок в качестве разделителя зон орнаментации (рис. 1,8-11) или для заполнения зон, выполненных другими видами узоров (рис.1,10). В подчиненном положении оттиски улитки наиболее часто встречается с накольчатым, реже с гребенчатым, а в единичных случаях с прочерченным орнаментом.

Противоречивость мнений, высказанных о культурно-хронологической принадлежности керамики, орнаментированной оттисками улитки, очевидна. Так, вошел в противоречие А. Т. Синюк. С одной стороны, он отмечал, что при помощи такого «оригинального» штампа создавались не только ямочные вдавления, но и отступающие строчечные вдавления – наколы (т. е. оттиски улитки наносились в отступающей манере, как и наколы). Подразумевалась и идентичность технологии изготовления среднедонских сосудов с посудой, орнаментированной оттисками улитки, единые композиции орнаментации, сочетание орнаментов, что, вероятно, побудило исследователя рассматривать эту керамику в рамках среднедонской неолитической археологической культуры [15, с. 89].

С другой стороны, было высказано предположение о ее неместном происхождении. Это предположение основывалось на рассмотрении орнаментальных композиций, в частности «меандровых», схожих с прикаспийскими материалами [15, с. 89] или вообще степными [15, с. 110]. В отношении керамики с «меандровыми» композициями, орнаментированными оттисками панциря улитки, позиция А. Т. Синюка совершенно справедлива, так как под схожестью с прикаспийскими материалами им имелась в виду прежде всего композиция орнаментации, а не сам орнамент. Но вот сам оттиск улитки при всех вышеперечисленных особенностях его композиций и технологической близости изготовления самих сосудов никак не может быть вписан в рамки типичной орнаментации, характерной для среднедонской неолитической культуры с накольчатой и накольчато-гребенчатой керамики. И вновь необходимо согласиться с А. Т. Синюком о ее неместном происхождении. Близкое мнение было ранее высказано авторами данной статьи [1, с. 80, 82]. В значительной степени разрешить эти противоречия можно лишь признав неместное происхождение такой орнаментации и ее проникновение на территорию лесостепного Подонья.

Подтвердить данную точку зрения можно простым картографированием памятников с таким узором керамики. На Среднем Дону рассматриваемая группа керамики устойчиво проявляет себя лишь на юге, а по мере ее нахождения на памятниках, расположенных севернее, данная традиция угасает. Так, в левобережье Дона на самой южной стоянке Затон 1, как мы отмечали выше, она составляла 24 % от всей керамики. На Черкасской стоянке ее 5 %. На поселении Дрониха – 0,2 %. Севернее, на стоянке Щучье II, она уже отсутствует. В правобережье Дона, на Копанищенской 1 стоянке, такая керамика составляет 3 %.

Таким образом, очевидно, что, во-первых, по мере продвижения с юга на север лесостепи количество керамики, орнаментированной оттисками улитки, на памятниках уменьшается. Во-вторых, такого рода орнаментация была характерна для незначительной, но достаточно устойчивой группы населения. И, в-третьих, как показывают современные исследования, основная часть керамики, орнаментированной оттисками улитки, локализуется в приустьевом Побитюжье.

Остается неясной культурная принадлежность данной группы керамики. С одной стороны, ее рассмотрение в рамках среднедонской неолитической культуры вполне логично в силу идентичности технологии ее изготовления, форм сосудов, мотивов орнаментальных композиций и частой комбинации такой орнаментации с наколом и гребенкой как наиболее характерных типов украшения среднедонских неолитических сосудов. С другой стороны, несмотря на то, что такая орнаментация появляется достаточно рано, она не характерна для среднедонского неолита, и источник ее происхождения следует искать за пределами Среднего Дона.

Поиск аналогий керамики, орнаментированной оттисками панциря улитки, достаточно осложнен малочисленностью ее как на Среднем Дону в неолите, так и за пределами рассматриваемой территории. В рамках неолита керамика, орнаментированная оттисками панциря улитки, встречается на памятниках донецкой неолитической культуры. Однако автором раскопок не дана характеристика сосуда с такого рода орнаментацией. Н.С. Котова этот сосуд относит к донецкой культуре, в частности к периоду 1б ее развития, и датирует периодом 5600-4850 л. до н. э. [2, с. 52].

В связи с вышесказанным интересно отметить, что в материалах могильника и стоянки Голубая Криница в приустьевой части р. Черной Калитвы (правый приток р. Дон) присутствует керамика с аналогичной орнаментацией, но технология ее изготовления характерна для днепро-донецкой неолитической культуры [20].

Такая керамика в единичных экземплярах имеет место в материалах Козлиновского поселения, исследованного В. И. Ереминым [1*]. Этот памятник расположен на Бузулуке – левом основном притоке Хопра. Известна она на поселении Ракушечный Яр в низовьях Дона [2*]. Все это могло бы свидетельствовать о ее степном происхождении, но возможно и обратное влияние из лесостепи в степь, тем более что в атлантическом периоде граница лесной и лесостепной природно-климатических зон установилась в близком к современному положению, в то время как южная граница лесостепи была очень подвижна [6, с. 13]. Это способствовало движению населения с юга лесостепи в степь и наоборот.


[*1] Авторы настоящей статьи благодарны И.Н. Наумову и работникам Волгоградского краеведческого музея за возможность ознакомиться с материалами коллекций стоянок Орловка, Козлиновское, Староаннинское, Царица.

[*2] С.Н. Гапочка благодарит сотрудников Эрмитажа и лично А.Н. Мазуркевича и Е.В. Долбунову за возможность ознакомиться с коллекцией многослойного поселения Ракушечный Яр.


В монографии А. Я. Брюсова, посвященной ямочно-гребенчатому лесному неолиту, фрагмент ямочно-гребенчатой керамики с оттисками панциря улитки вместо ямок вынесен на обложку монографического издания, но в тексте самой монографии о ней не сказано. Вероятно, в материалах Волго-Окского междуречья такая керамика имеет место. О наличии в рамках ямочно-гребенчатого неолита такого рода керамики свидетельствует и фрагмент с ямками, выполненными оттиском панциря улитки в сочетании с оттисками длинного гребенчатого штампа со стоянки Затон 1, описанного выше (рис. 2, 17). Наличие такого фрагмента лишь подтверждает контакты носителей традиции орнаментации керамики оттиском улитки и ямочно-гребенчатой традиций. Хронологически данный вид орнаментации имеет широкий разброс. Он известен в неолите и в материалах катакомбной культуры эпохи бронзы.

Применительно к неолитической эпохе такая традиция орнаментации не известна в материалах самых ранних неолитических памятников лесостепного Дона. Ее нет на стоянках Черкасской 3, 5, Монастырской I и Щученской II. В то же время такая традиция орнаментации появляется в нижних слоях стоянки Черкасской (раскопки 1979,1981 гг.), где еще отсутствует керамика мариупольской КИО, с появлением которой начинается второй этап среднедонской неолитической культуры [17, с. 246]. На втором этапе бытования среднедонского неолита, связанном с проникновением на Средний Дон населения мариупольской КИО, керамика, орнаментированная оттисками улитки, продолжает свое бытование как, например, в могильнике и стоянке Голубая Криница, где такого рода керамики связана с энеолитическими погребениями [20]. В это время подобный способ орнаментации, вероятно, широко демонстрирует свое «подчиненное» положение к традиционным видам украшения сосудов среднедонской и днепро-донецкой культуры и прежде всего накола и оттисков гребенчатого штампа. Вероятно, на этом же этапе или несколько позже оттиск улитки зачастую используется вместо ямок и на ямочно-гребенчатой керамике.

Изложенная выше информация, вплоть до накопления источниковой базы и ее культурно-хронологической интерпретации за пределами лесостепного Дона, на наш взгляд, пока не позволяет говорить о месте происхождения керамики, орнаментированной оттисками панциря улитки. В то же время очевидно, что распространение материалов с орнаментацией оттисками панциря улитки характерно для всего степного Подонья и юга Донской лесостепи. Интересно и то, что если в донском левобережье, как бы «закрытом» поймой Дона, керамика со столь специфичной орнаментацией встречена на самом юге, то в донском правобережье, на стоянке Копанищенская 1, она выявлена значительно севернее, что можно объяснить открытостью донского правобережья к степным районам.

Такая география памятников побуждает ориентироваться на степные регионы бассейна Дона как источник ее возникновения и распространения в неолите Среднего Дона. Вероятным регионом зарождения такого рода орнаментации мог быть Нижний Дон. На поселении Ракушечный Яр керамика, орнаментированная оттисками улитки, появляется в единичных экземплярах в 14 и 11 слоях памятника [3*]. Выше, как собственно и ниже, такого рода орнаментации на керамики на данном памятнике нет. Разработки по радиоуглеродной хронологии Ракушечного Яра позволяют отнести материалы этих слоев ко времени от начала до конца VI тыс. до н.э. [20, c. 221, рис. 4].


[*3] Авторы статьи благодарны Е.В. Долбуновой за возможность ознакомиться с отчетами Т.Д. Белановской.


Именно здесь, на Нижнем Дону, керамика, орнаментированная оттисками улитки, появляется впервые. Наиболее ранние даты начала VI тыс. до н. э. для 11-го слоя и середины VI тыс. до н. э для 14-го древнее появления даже накольчатой среднедонской керамики. Она, судя по имеющимся датам, появляется не ранее последней трети – конца VI – начала V тыс. до н. э. [17, с. 246]. Аналогично можно сказать и о керамике с интересующим нас орнаментом в рамках днепро-донецкой культуры, которая датируется Н.С. Котовой периодом 5600-4850 л. до н. э. [2, с. 52]. Керамика с оттиском улитки не могла появиться на Среднем Дону ранее накольчатой среднедонской. Во-первых (об этом мы говорили выше), ее нет на самых ранних памятниках, а во-вторых, она сразу же начинает демонстрировать синкретизм с местной накольчатой керамикой, что проявилось как в мотивах орнаментации, так и в совместном появлении этих видов орнамента на одних сосудах. Кроме того, оба типа орнамента сразу же встречаются на юге Донской лесостепи в одних и тех же слоях, что, на наш взгляд, отражает процесс ассимиляции пришлого населения с местным среднедонским неолитическим населением.

Керамика, орнаментированная оттисками панциря улитки

Рис. 1. Керамика, орнаментированная оттисками панциря улитки. 1-7 – Копанище 1; 8-11 – Черкасская


Керамика, орнаментированная оттисками панциря улитки

Рис. 2. Керамика, орнаментированная оттисками панциря улитки. 1-4 – Черкасская; 5-17 – Затон I; 18 – Плаутино I


Список литературы / References

На русском

  1. Гапочка С. Н., Крючков М. А. Некоторые итоги исследования стоянки Затон I на юге Лесостепного Подонья // Археологические памятники бассейна Дона: Межвузовский сборник научных трудов. Воронеж: ВГПУ, 2004. С. 72-83.
  2. Гапочка С. Н. Отчет к открытому листу № 65 (форма 4) о раскопках стоянки Затон I в 2002 году // Архив ИА РАН, 2003.
  3. Гапочка С. Н. О специфике материалов среднедонской неолитической культуры в Правобережье Дона // Известия Воронежского государственного педагогического университета. 2016. № 4 (273). С. 84-86.
  4. Даниленко В. Н. Неолит Украины. Главы древней истории Юго-Восточной Европы. Киев: Наукова думка, 1969. 259 с.
  5. Котова Н. С. Древнейшая керамика Украины. Киев; Харьков: Майдан, 2015. 154 с.
  6. Радиоуглеродная хронология эпохи неолита Восточной Европы VII–III тысячелетия до н. э. / Сост. Г. И. Зайцева, О. В. Лозовская, А. А. Выборнов, А. Н. Мазуркевич. Смоленск: Свиток, 2016. 456 с.
  7. Синюк А. Т. Памятники неолита и энеолита на Среднем Дону: Автореф. дис. к.и.н. М., 1971. 24 с.
  8. Синюк А. Т. Отчет о работе археологической экспедиции Воронежского педагогического института в 1976 г. // Архив ИА РАН. Р 1, № 6349. 24 с.; № 6349 «а» –23 с.
  9. Синюк А. Т. Неолитические памятники Среднего Дона //Археологические памятники на территории СССР и их изучение в высшей педагогической школе. Воронеж: Изд-во ВГПИ, 1978. С. 63-100.
  10. Синюк А. Т. Отчет о проведении археологических работ в Павловском и Калачеевском районах Воронежской области в 1979 г. // Архив ИА РАН. Р1, № 7227. 28 л.; № 7427 «а». 55 л.
  11. Синюк А. Т. Отчет о раскопках поселения Дрониха Таловского района Воронежской области в 1980 г. //Архив ИА РАН. – Р1, № 8537 «а». 84 л.
  12. Синюк А. Т. Отчет о раскопках археологической экспедиции Воронежского педагогического института в левобережье Среднего Дона (Воронежская область) в 1981 г. // Архив ИА РАН. – Р1, № 8536; № 8536 «а». 93 л.
  13. Синюк А. Т. Стоянка Монастырская I как источник для выделения мезолита и периодизации неолита на Среднем Дону // Археологические памятники на европейской территории СССР. Межвуз. сборн. науч. трудов. Воронеж: Изд-во ВГПУ, 1985. С. 13–30.
  14. Синюк А. Т. История населения донской лесостепи в V–II тыс. до н. э. (неолит-энеолит-бронза): автореф. дис. … д.и.н. М., 1985. 50 с.
  15. Синюк А. Т. Население бассейна Дона в эпоху неолита. Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 1986. 179 с.
  16. Смольянинов Р. В., Клоков А. Ю. Материалы эпохи неолита с многослойного поселения у очистных сооружений г. Липецка // Проблемы изучения памятников археологии Восточной Украины. Луганск: Шлях, 2005. Вып. 2. С. 31–32.
  17. Скоробогатов А. М., Смольянинов Р. В., Сурков А. В., Ойнонен М., Посснерт Г. Хронология неолитических памятников лесостепного Подонья // Радиоуглеродная хронология эпохи неолита Восточной Европы VII-III тыс. до н. э.: коллективная монография / Сост. Г. И. Зайцева, О. В. Лозовская, А. А. Выборнов, А. Н. Мазуркевич. Смоленск: Свиток, 2016. 456 с.
  18. Сурков А. В. Неолитические памятники Среднего Похоперья. Воронеж: ВГПУ, 2007. 122 с.
  19. Хотинский Н. А. Природные условия в неолитическую эпоху // Археология. Неолит Северной Евразии. М.: Наука, 1996. С. 10–17.
  20. Федюнин И. В. Отчет о раскопках стоянки и могильника Голубая Криница в Россошанском районе Воронежской области в 2014 году // Архив ИА РАН, 2015.

English

  1. Gapochka S. N., Kryuchkov M. A. Nekotorye itogi issledovaniya stoyanki Zaton I na yuge Lesostepnogo Podon’ya // Arheologicheskie pamyatniki bassejna Dona: Mezhvuzovskij sbornik nauchnyh trudov. Voronezh: VGPU, 2004. S. 72-83.
  2. Gapochka S. N. Otchet k otkrytomu listu № 65 (forma 4) o raskopkah stoyanki Zaton I v 2002 godu // Arhiv IA RAN, 2003.
  3. Gapochka S. N. O specifike materialov srednedonskoj neoliticheskoj kul’tury v Pravoberezh’e Dona // Izvestiya Voronezhskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta. Voronezh, 2016. № 4 (273). S. 84-86.
  4. Danilenko V. N. Neolit Ukrainy. Glavy drevnej istorii Yugo-Vostochnoj Evropy. Kiev: Naukova dumka, 1969. 259 s.
  5. Kotova N. S. Drevnejshaya keramika Ukrainy. Kiev; Har’kov: Majdan, 2015. 154 s.
  6. Radiouglerodnaya hronologiya ehpohi neolita Vostochnoj Evropy VII–III tysyacheletiya do n. Eh. / Sost. G. I. Zajceva, O. V. Lozovskaya, A. A. Vybornov, A. N. Mazurkevich. Smolensk: Svitok, 2016. 456 s.
  7. Sinyuk A.T. Pamyatniki neolita I ehneolita na Srednem Donu: Avtoref. Dis. kand. ist. nauk. M., 1971. 24 s.
  8. Sinyuk A. T. Otchet o rabote arheologicheskoj ehkspedicii Voronezhskogo pedagogicheskogo instituta v 1976 g. // Arhiv IA RAN. R 1, № 6349. 24 s.; № 6349 «a» 23 s.
  9. Sinyuk A. T. Neoliticheskie pamyatniki Srednego Dona //Arheologicheskie pamyatniki na territorii SSSR I ih izuchenie v vysshej pedagogicheskoj shkole. Voronezh: Izdatel’stvo VGPI, 1978. S. 63-100.
  10. Sinyuk A. T. Otchet o provedenii arheologicheskih rabot v Pavlovskom I Kalacheevskom rajonah Voronezhskoj oblasti v 1979 g. //Arhiv IA RAN. R1, № 7227. 28 l.; № 7427 «a». 55l.
  11. Sinyuk A. T. Otchet o raskopkah poseleniya Droniha Talovskogo rajona Voronezhskoj oblasti v 1980 g. //Arhiv IA RAN. R1, № 8537 «a». 84 l.
  12. Sinyuk A. T. Otchet o raskopkah arheologicheskoj ehkspedicii Voronezhskogo pedagogicheskogo instituta v levoberezh’e Srednego Dona (Voronezhskaya oblast’) v 1981 g. //Arhiv IA RAN. R1, № 8536; № 8536 «a». 93 l.
  13. Sinyuk A. T. Stoyanka Monastyrskaya I kak istochnik dlya vydeleniya mezolita I periodizacii neolita na Srednem Donu // Arheologicheskie pamyatniki na evropejskoj territorii SSSR. Mezhvuz. sborn. nauch. trudov. Voronezh: Izd-vo VGPU. 1985. S. 13-30.
  14. Sinyuk A. T. Istoriya naseleniya donskoj lesostepi v V–II tys. Do n. eh. (neolit-ehneolit-bronza): avtoref. Diss. … dokt.ist. nauk. M., 1985. 50 s.
  15. Sinyuk A. T. Naselenie bassejna Dona v ehpohu neolita. Voronezh: Izd-vo Voronezh. Gos. Un-ta, 1986. 179 s.
  16. Smol’yaninov R. V., Klokov A. YU. Materialy ehpohi neolita s mnogoslojnogo poseleniya u ochistnyh sooruzhenij g. Lipecka // Problemy izucheniya pamyatnikov arheologii Vostochnoj Ukrainy. Lugansk: «Shlyah». 2005. Vyp. 2. S. 31-32.
  17. Skorobogatov A. M., Smol’yaninov R. V., Surkov A. V., Ojnonen M., Possnert G. Hronologiya neoliticheskih pamyatnikov lesostepnogo Podon’ya //Radiouglerodnaya hronologiya ehpohi neolita Vostochnoj Evropy VII-III tys. Do n.eh.: kollektivnaya monografiya / Sost. G. I. Zajceva, O. V. Lozovskaya, A. A. Vybornov, A. N. Mazurkevich. Smolensk: Svitok, 2016. 456 s.
  18. Surkov A. V. Neoliticheskie pamyatniki Srednego Pohoper’ya. Voronezh: VGPU, 2007. 122 s.
  19. Hotinskij N. A. Prirodnye usloviya v neoliticheskuyu ehpohu //Arheologiya. Neolit Severnoj Evrazii. M.: Nauka, 1996. S. 10-17.
  20. Fedyunin I. V. Otchet o raskopkah stoyanki I mogil’nika Golubaya Krinica v Rossoshanskom rajone Voronezhskoj oblasti v 2014 godu // Arhiv IA RAN, 2015.

Оставьте комментарий