Формирование поселенческой структуры в южных уездах России в первой половине XVII в. (на примере Воронежского уезда)¹

Аннотация

Статья посвящена изучению сельского расселения и поселенческой структуры на территории Воронежского уезда в начальный период его существования — в первой половине XVII в. Настоящее исследование предпринято с целью углубления и уточнения имеющихся научных представлений о центрально-черноземной деревне. В основу исследования легли важнейшие массовые источники по истории землевладения, сельского расселения и аграрного освоения, относящиеся к периоду Средневековья и раннего Нового времени, — писцовые и переписные книги. Впервые предпринимается попытка изучить в динамике развитие поселенческой структуры одного из старинных и крупнейших южных уездов. При этом процессы аграрного освоения и сельского расселения рассматриваются в тесной взаимосвязи. Установлено, что в южных уездах сложилась особая модель поселенческой структуры, отличная от модели, бытовавшей в центральных и иных пограничных регионах государства, таких как Поволжье, Русский Север, Северо-Запад. Характерными чертами этой «южной» модели было абсолютное преобладание поселений высшего типа, преимущественно крупных сел, слабость починковой колонизации, приречный тип расселения. Разобраны хозяйственные, военные и иные факторы, способствовавшие непрерывному укрупнению сельских поселений. Исследованы демографические изменения, произошедшие в первые десятилетия существования уезда, а также процессы хозяйственного развития и упадка, проанализировано их влияние на развитие поселенческой структуры. Особенное внимание уделено трансформациям, которые переживают сельские поселения на первом этапе колонизации южного русского пограничья. Выявлено, что развитие поселений на территории разных станов Воронежского уезда происходило неравномерно, при этом значительное влияние на сельское расселение оказывал фактор военной опасности.

Ключевые слова и фразы: писцовые книги, переписные книги, поселенческая структура, сельское расселение, южнорусские уезды, XVII век.

Annotation

Formation of the settlement structure in southern districts of Russia in the first half of XVII century (on the example of the Voronezh district)

The article is devoted to the study of rural settlement and settlement structure in the territory of Voronezh county in the initial period of its existence — in the first half of the 17th century. The present study was undertaken with a view to deepening and refining existing scientific ideas about the central black earth village. The research was based on the most important mass sources in the history of land ownership, rural settlement and agricultural development, relating to the Middle Ages and the Early Modern Period, scribes and census books. For the first time an attempt is made to study in dynamics the development of the settlement structure of one of the oldest and largest southern counties. At the same time, the processes of agricultural development and rural settlement are considered in close interrelation. It is established that in the southern counties a special model of the settlement structure has developed, different from the model that existed in the central and other border regions of the state, such as the Volga region, the Russian North, and the north-west. The characteristic features of this «southern» model was the absolute predominance of the settlements of the higher type, predominantly of large villages, the weakness of the fixing colonization, the river type of settlement. The economic, military and other factors that contributed to the continuous enlargement of rural settlements were disassembled. The demographic changes that took place in the first decades of the county’s existence, as well as the processes of economic development and decline, are analyzed, their influence on the development of the settlement structure is analyzed. Particular attention is paid to the continuous transformations that rural settlements experience at the first stage of the colonization of the southern region. It was revealed that the development of settlements on the territory of different stalls in the Voronezh county was uneven, while the military danger factor had a significant impact on rural settlement. In economic and demographic terms, the prevalence of development processes over processes of decay and ruin is established.

Key words and phrases: scribe books, census books, settlement structure, rural settlement, South Russian counties; XVII th century.

О публикации

¹ Исследование выполнено при финансовой поддержке Отделения гуманитарных и общественных наук РФФИ в Воронежском государственном университете, проект № 16-01-00058а

Авторы: .
УДК 94(470)»16/18″.
DOI 10.24888/2410-4205-2018-16-3-97-105.
Опубликовано 25 сентября года в .
Количество просмотров: 5.

Развитие государственной территории России в XVII в. отличалось большим разнообразием. В замосковных уездах старинного освоения формирование поселенческой структуры и хозяйственное освоение земель в значительной степени завершилось [20; 21]. В то же время на пограничных территориях эти процессы продолжали развиваться с разной степенью интенсивности. Продолжалась колонизация Русского Севера, Поволжья [12; 13; 17; 22]. Наименее освоенные земли лежали вдоль южных пределов государства. На рубеже XVI–XVII вв. были построены первые крепости на южном «Поле», затем в их округе возникли сельские поселения, положившие начало складыванию уездов.

Исследовательская работа по изучению колонизационных процессов в южнорусских землях была начата дореволюционными историками И.Н. Миклашевским и Д.И. Багалеем [1; 14]. В советский период сюжеты, связанные с освоением юга России, пограничной борьбой с татарами, становлением системы административно-территориального устройства и формированием крепостнического землевладения, развивались в трудах А.А. Новосельского, В.М. Важинского, В.П. Загоровского и др. [2; 6; 7; 15; 16]. На современном этапе в центре научных изысканий остаются сюжеты хозяйственного освоения территорий, развития социальной и управленческой структуры в южных уездах, проблема урбанизации [4; 8]. Перспективным представляется изучение сельского расселения, формирования и развития поселений аграрного типа на юге России с целью углубления и уточнения имеющихся научных представлений о центрально-черноземной деревне. Опираясь на данные писцовой книги 1627–1629 гг. и переписной книги 1646 г., мы попытаемся увидеть динамичное развитие поселенческой структуры Воронежского уезда в период его формирования.

Складывание сельской округи города Воронежа началось после строительства городской крепости. В настоящее время существование Воронежского уезда отсчитывается от 1613 г. [4, с. 282]. Высказывалось также мнение, что начало уезда «надежно датируется 1615 г., когда был проведен дозор, отразивший существование множества сельских поселений вокруг Воронежа» [8, с. 178]. Наиболее полно картину хозяйственного развития уезда отразили материалы валового письма первой трети XVII в., в частности, писцовая книга Воронежского уезда 1627–1629 гг. [19]. Сведения указанного писцового описания сопоставимы с данными переписной книги Воронежского уезда 1646 г. [18].

Рассмотрим поселения, зафиксированные описаниями 1627–1629 гг. и 1646 г. Сравним в таблице следующие показатели: тип поселения; общее количество дворов в нем (владельческих, крестьянских и бобыльских); количество поместно-вотчинных жеребьев, на которые поделено поселение (табл. 1). Заметим, что владельческий двор мы оцениваем как самостоятельную хозяйственную единицу, так как помещичьи дворы участвовали в распашке земель [10, с. 86].

Таблица 1. Сельские поселения Воронежского уезда в писцовой книге 1627–1629 гг. и переписной книге 1646 г. [1*]

Сельские поселения Воронежского уезда в писцовой книге 1627–1629 гг. и переписной книге 1646 г.

Сельские поселения Воронежского уезда в писцовой книге 1627–1629 гг. и переписной книге 1646 г.

[*1] Примечания к таблице. Сокращения: Ч – Чертовицкий стан, К – Карачунский, Б – Борщевский, У – Усманский; с. – село; д. – деревня; пу – пустошь; поч. – починок; д., что было с. – деревня, что была ранее селом; д., что была пу – деревня, ранее бывшая пустошью; с., что была д. – село, бывшее ранее деревней; с., что был поч. – починок, превратившийся в село; пу, что была д. – пустошь, ранее существовавшая как деревня; пу, что был поч. – починок, превратившийся в пустошь. Курсивом выделены названия поселений, которые существовали в момент описания в 1627–1629 гг., но переписная книга 1646 г. их не зафиксировала. Полужирным шрифтом выделены названия поселений, которые фиксируются только описанием 1646 г.


Писцовая книга 1627–1629 гг. зафиксировала 46 пустошей и 59 сельских поселений, включая д. Ямную и с. Бобяково, тяготевшие в 1620-х гг. к пригородной территории, но отнесенные более поздним описанием 1646 г. к территории уезда. Всего писцами было описано 24 села, 30 деревень, 5 починков. Переписная книга 1646 г. зафиксировала 62 сельских поселения: 32 села, 27 деревень, 3 починка. Пустоши в ходе работ 1646 г. не подлежали регистрации.

Рассмотрим землевладельческую структуру и населенность поселений. Абсолютное большинство поселений, равно как и пустошей, было поделено на владельческие жеребьи, в основном поместные, крайне редко — вотчинные [11, с. 49]. В 1627–1629 гг. в 24 селах, разделенных в совокупности на 453 владельческих жеребья (далее — жер.), было расположено 1453 двора (далее — дв.), включая владельческие, крестьянские и бобыльские. Средние показатели в расчете на одно село — 61 дв., 19 жер. В 30 деревнях, поделенных в совокупности на 212 жер., располагалось 604 дв. Средние показатели для одной деревни — 20 дв., 7 жер. В 5 починках, поделенных на 22 жер., стояло 23 дв. Средние показатели для одного починка — 6 дв., 4 жер. В целом описание 1627-1629 гг. зафиксировало в населенных пунктах 2080 дв., включая господские, и 687 жер. В среднем на поселение приходилось 35 дв.

В 1646 г. в 32 селах, поделенных в совокупности на 617 владельческих жеребьев, было расположено 2008 дв., включая владельческие, крестьянские и бобыльские. Средние показатели в расчете на одно село — 63 дв., 19 жер. В 27 деревнях, поделенных на 138 жер., располагалось 477 дв. Средние показатели для одной деревни — 18 дв., 5 жер. В 3 починках, поделенных на 4 жер., стояло 27 дв. Средние показатели для одного починка — 9 дв., 1 жер. В совокупности перепись 1646 г. зарегистрировала в населенных пунктах 2512 дв., включая господские, и 759 жер. На одно поселение приходилось 40 дв. Таким образом, средняя населенность поселений за два десятилетия выросла на 14%.

Приведенные показатели подтверждают, что воронежские села и деревни были весьма крупными поселениями. Для сравнения приведем данные о дворности поселений в других регионах России. В центральных уездах средняя дворность поселений составляла 4,5–6,4 дв., к концу первой трети XVII в. На Северо-Западе, в самой населенной Водской пятине Новгородского уезда на поселение приходилось 5,3 дв. к середине XVII в. На территории Русского Севера показатель 5 дв. на поселение был достигнут только к концу XVII в. [5, с. 71, 94, 129]. Не подлежит сомнению тот факт, что возросло число владельческих дворов, поскольку постоянно увеличивалась численность служилых землевладельцев и продолжалось дробление поместий на еще более мелкие жеребьи. Введенная на юге России в 1635 г. система «заказных» городов» существенно поспособствовала сохранению и развитию мелкопоместного жеребьевого землевладения. Воронеж с уездом последовательно заносился в каждый новый список «заказных» городов [2, с. 79; 15, с. 22–24]. Крестьянское население также увеличилось. Примечательно, что показатель дворности заметно вырос в селах, а в деревнях остался примерно прежним. Попытаемся выявить факторы, побуждавшие население оседать в крупных селах.

Во-первых, очевидна слабость починковой колонизации. Количество выселков, выставков и починков было невелико в первые два десятилетия существования уезда и уменьшилось к середине XVII в. В отличие от Юга, в других регионах России, в особенности на Севере, починковая форма колонизации активно развивалась. Починки и выставки здесь ставили из хозяйственных соображений, поскольку надо было удобрять подзолистые почвы на дальних полях, при этом невозможно было везти навоз издалека. [5, с. 93]. В южных уездах вследствие плодородия почв и обилия свободных земель не было необходимости удобрять дальние поля. Пашенные угодья, расположенные в отдаленных от поселений пустошах, распахивались редко и нерегулярно, «наездом».

Во-вторых, загонял в крупные села фактор военной опасности, сохранявшийся всю первую половину столетия. Особенно большой ущерб от вторжений татар был нанесен Воронежскому уезду в первой половине 1640-х гг. [3, с. 72]. Обстановка тревожного пограничья обусловила устойчивость таких явлений, как коллективное испомещение и жеребьевое владение поселениями. Владельцы крупных сел могли объединяться в военные отряды, способные отразить вражеский набег [11, с. 49].

Насколько реальна была татарская опасность, свидетельствует следующий факт. У воронежских помещиков некоторое время сохранялись специфические владения — земли «на убег от татарской войны». Такие «убежища» располагались в укрытой местности, где можно было пересидеть набег. В них располагались временные постройки и хранились необходимые запасы. «Убежища», вероятно, тяготели к поселениям, расположенным вблизи основных путей передвижения татар.

Земли на «убег» измерялись в десятинах, поскольку мыслились скорее как усадебные места под дворы, строения и огороды, нежели как пашенные угодья. В Карачунском стану между землями Карачунского монастыря и д. Нелжи располагалось «убежище», предназначенное для укрытия жителей д. Пекшевой. Сама же эта земля принадлежала помещикам Н.Г. Тарарыкову и И.А. Пилюгину в равных долях по 2,5 десятины. В Чертовицком стану в районе Сушилова бора «убежище» имели дети боярские В.Н. Вендин и С.Л. Горожанкин — по 1 десятине. Подобные владения отводились не только дворянам и детям боярским, но и служилым атаманам, например, ступинскому атаману М. Копылову принадлежали земли «на убег» в поляне Репной, в лесу на р. Репке — там же, где располагались его сенокосы. Основательное «убежище», с жилым двором и холопами, завел в пустоши Тавровке осадный голова П.М. Шишкин.

В-третьих, несмотря на обилие свободных земель, угодий, удобных для хозяйствования, обеспеченных хорошей водой, сенокосами, было немного. Наиболее пригодные для возделывания и промысловых нужд земли располагались в приречных территориях. Именно речной тип заселения был характерен для Воронежского уезда. Большинство поселений располагались вдоль правого берега реки Воронежа, а также вдоль берегов рек Дона и Усмани. Отрыв от приречных территорий, переход на водоразделы не был распространен.

С течением времени некоторые сельские поселения Воронежского уезда переживали процессы развития или, наоборот, упадка. Соответственно изменялся — повышался или понижался — их статус. Рассмотрим вначале изменения в поселенческой структуре, произошедшие в период между проведением дозора 1615 г. и описания 1627–1629 гг. Запустели поселения по всему уезду, но в наибольшей степени в Борщевском стану. Утратили статус сел, вероятно, по причине разорения церквей, и превратились в деревни Большое Терновое, Большая Гвоздевка, Животинное. Дозор 1615 г. отметил, что церкви в селах Большое Терновое, Малое Терновое, Гвоздевка стояли «без пения», запустели от татарской войны 1613 г. [3, с. 72]. Обезлюдели деревни Избыльская, Малая Гвоздевка, Сушиловка, починок Мечек.

Разорение указанных сел и деревень уравновешивалось развитием других поселений. Усложнилась структура военизированного населения, осваивавшего южнорусские рубежи. Испомещение в начале 1620-х гг. поместных казаков на воронежских землях, в том числе принадлежавших ранее столичным чинам, привело к разрастанию ряда починков и превращению их в села — Двуречки, Костенки, Рядное [9, с. 106]. Была выстроена церковь в принадлежавшем братьям А.М и Г.М. Алтуховым починке Телечино-на-трех-колодезях, в 1627–1629 гг. он именуется селом. Развились до уровня села деревни Глушицы и Репная. Превратилась в деревню пустошь Малышева (Верхняя Малышева).

Рассмотрим далее изменения в поселенческой структуре, произошедшие в период между описаниями 1627–1629 гг. и 1646 г. Непросто и противоречиво развивалась территория Борщевского стана. С одной стороны, перепись 1646 г. не зафиксировала здесь ни одного нового поселения. Окончательно запустели деревни Ендовище, Пещанка, Большая Терновая, починок Залесье. Вместе с тем наметилась тенденция к возрождению обезлюдевших ранее населенных пунктов. Вновь «зажила» деревня Малая Гвоздевка. Пустошь Избыльская обрела статус села в связи с переходом во владение Покровского монастыря. Вернула статус села деревня Большая Гвоздевка.

Прогресс, рост поселений был наиболее заметен в Усманском стану. На его территории возникли новые пункты: деревни Выголова, Кульнева (Нижние Горки), Моклок, Плясова, починок Шебунин. Обрели статус села деревни Карамышева, Телечина (Углянская), Ямная. Развитие Усманского стана также было неоднозначным. Во-первых, татарские набеги и здесь нанесли свой ущерб. Запустели деревни Нелжа, Савицкая (Телушкина) и некоторые другие. В связи со строительством крепости Усмань в 1645 г. и формированием Усманского уезда территория Усманского стана подверглась размежеванию. Села Ступино, Излегощи, Песковатое, починок Студенок и ряд пустошей на месте бывших населенных пунктов отошли Усманскому уезду. Но, как было установлено В.Н. Глазьевым, указанные поселения были зафиксированы по-прежнему как часть Воронежского уезда переписными книгами 1646 г. и 1678 г. Проложенная еще в 1645 г. граница между Воронежским и Усманским уездами в течение нескольких десятилетий оставалась неустойчивой как на местности, где разгорелись земельные споры воронежских и усманских помещиков, так и в официальном делопроизводстве Поместного приказа [18, с. 8 9].

Успешно развивалась северная часть Воронежского уезда. На территории Карачунского стана появилось с. Хлевное, выросли до деревень починки Непорин, Мечек. Центральная часть уезда, территория Чертовицкого стана, претерпела незначительные изменения. Запустевший еще в 1620-х гг. починок Рудаков окончательно исчез. Возродилась запустевшая д. Сушиловка, деревни Животинная и Айдарова обрели статус сел. Как и в Борщевском стану, никаких новых поселений на территории Чертовицкого стана не возникло. В Борщевском стану, на правобережье Дона, возникновение новых поселений сдерживалось серьезной татарской опасностью. Напротив, Чертовицкий стан, правобережье Воронежа, был защищен близостью воронежской крепости и прикрыт поселениями других станов. Тем не менее укрупнялись и разрастались старые села, а освоение новых пашенных земель и иных хозяйственных угодий осуществлялось в Чертовицком стану за счет своеобразного «прикрепления» к крупным поселениям пустошей. Последние были связаны с поселениями и являлись неотъемлемой частью их хозяйственной альменды [10, с. 85].

В целом в Воронежском уезде развитие, выражавшееся в появлении новых поселений и повышении статуса уже существовавших, явно преобладало над запустением и обезлюдением. Татарская опасность не могла остановить поступательное развитие южнорусского региона, хотя и оказывала влияние на тип сельского расселения. Постепенно на южнорусском пограничье складывалась определенная колонизационная модель. Происходило постоянное развитие крупных сел, размещавшихся на приречных равнинах. Село как высший тип аграрного поселения абсолютно доминировало в Воронежском уезде. Поселения низшего типа, деревни и починки, быстро вырастали до крупных населенных пунктов. Напротив, дробление поселений, выселковая и починковая колонизация почти не получили развития в южнорусском регионе.


Список литературы / References

На русском

  1. Багалей Д.И. Очерки из истории колонизации степной окраины Московского государства. – М.: Издание Императорского общества истории и древностей российских при Московском университете, 1887. – 614 с.
  2. Важинский В.М. Землевладение и складывание общины однодворцев в XVII веке. – Воронеж: Воронеж. пед. ин-т, 1974. – 237 с.
  3. Глазьев В.Н. Военная повседневность южного российского пограничья XVII в. // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2015. – №10. – С. 71-78.
  4. Глазьев В.Н. Заселение городов и формирование уездов Центрального Черноземья в конце XVI – начале XVII в. // Русь, Россия: Средневековье и Новое время. – Вып. 3. – М., 2013. – С. 278-283.
  5. Дегтярев А.Я. Русская деревня в XV–XVII веках. Очерки истории сельского расселения. – Л.: Издательство Ленинградского университета, 1980. – 176 с.
  6. Загоровский В.П. История вхождения Центрального Черноземья в состав Российского государства в XVI веке. – Воронеж: Изд-во ВГУ, 1991. – 272 с.
  7. Загоровский В.П. Общий очерк истории заселения и хозяйственного освоения южных окраин России в эпоху зрелого феодализма (XVI век — начало XVIII века) // История заселения и хозяйственного освоения Воронежского края в эпоху феодализма. – Воронеж: Изд-во ВГУ, 1987. – С. 3-23.
  8. Зенченко М.Ю. Южное российское порубежье в конце XVI — начале XVII в. Опыт государственного строительства. – М.: Памятники исторической мысли, 2008. – 221 с.
  9. Камараули Е.В. Военизированное население южных окраин Московского государства в первой трети XVII в. (на примере Воронежского уезда): боевой потенциал, землевладение и условия хозяйствования // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: История. Политология. – 2017. – Т. 43. – №15 (264). – С. 101-110.
  10. Камараули Е.В. Итоги аграрного освоения Центрального Черноземья в первой трети XVII в. // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы 2016 год. Аграрное освоение и демографические процессы в России X–XXI вв. – М. — Уфа, 2016. – С. 80-89.
  11. Камараули Е.В. Служилые группы в составе землевладельцев воронежского уезда в первой трети XVII в.: размещение по станам, особенности поместного и вотчинного владения // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: История. Политология. Социология. – 2017. – №3. – С. 47–52.
  12. Колесников П.А. Северная деревня в XV – первой половине XIX вв.: К вопросу об эволюции аграрных отношений в Русском государстве. – Вологда: Северо-Западное книжное издательство, Вологодское отделение, 1976. – 416 с.
  13. Ляпин Д.А. Расслоение провинциального дворянства в России и социально-политическая борьба во второй половине XVII в. // Российская история. – 2015. – №5. – С. 42-53.
  14. Миклашевский И.Н. К истории хозяйственного быта Московского государства. Ч. I. Заселение и сельское хозяйство южной окраины XVII века. – М.: Тип. Д.И. Иноземцева, 1894. – 310 с.
  15. Новосельский А.А. Распространение крепостнического землевладения в южных уездах Московского государства в XVII в. // «Исторические записки». – 1938. – №4. – С. 21-40.
  16. Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в XVII веке. – М. — Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1948. – 447 с.
  17. Обретение Родины: общество и власть в Среднем Поволжье (вторая половина XVI – начало XX в. Часть 2. Заселение региона и этнодемографическая ситуация / Под ред. П.С. Кабытова, Э.Л. Дубмана, О.Б. Леонтьевой. – Самара, 2014. – 254 с.
  18. Переписная книга Воронежского уезда 1646 года / Подготовка текста, вступительная статья и примечания В.Н. Глазьева. – Воронеж: Воронежский университет, 1998. – 208 с.
  19. Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 1209. Оп. 1. Д. 76. Ч. 1-2. Л. 1-1104.
  20. Хитров Д.А. К вопросу об эволюции феодального владения в Центральном Нечерноземье в XVII–XVIII вв. // Вестник МГУ. Сер. 8. История. – 2004. – №1. – С. 79–101.
  21. Хитров Д.А., Черненко Д.А. К вопросу о тенденциях развития дворянского землевладения в Центральной России в XVII–XVIII вв. // Историческое обозрение. – 2008. – №9 (9). – С. 85–88.
  22. Швейковская Е.Н. Русский крестьянин в доме и мире: северная деревня конца XVI – начала XVIII века. – М.: Издательство «Индрик», 2012. – 366 с.

English

  1. Bagalej D.I. Ocherki iz istorii kolonizacii stepnoj okrainy Moskovskogo gosudarstva. – M.: Izdanie Imperatorskogo obshchestva istorii i drevnostej rossijskih pri Moskovskom universitete, 1887. – 614 s.
  2. Vazhinskij V.M. Zemlevladenie i skladyvanie obshchiny odnodvorcev v XVII veke. – Voronezh: Voronezh. ped. in-t, 1974. – 237 s.
  3. Glaz’ev V.N. Voennaya povsednevnost’ yuzhnogo rossijskogo pogranich’ya XVII v. // Vestnik Tambovskogo universiteta. Seriya: Gumanitarnye nauki. – 2015. – №10. – S. 71-78.
  4. Glaz’ev V.N. Zaselenie gorodov i formirovanie uezdov Central’nogo CHernozem’ya v konce XVI – nachale XVII v. // Rus’, Rossiya: Srednevekov’e i Novoe vremya. Vyp. 3. – M., 2013. – S. 278-283.
  5. Degtyarev A.YA. Russkaya derevnya v XV–XVII vekah. Ocherki istorii sel’skogo rasseleniya. – L.: Izdatel’stvo Leningradskogo universiteta, 1980. – 176 s.
  6. Zagorovskij V.P. Istoriya vhozhdeniya Central’nogo CHernozem’ya v sostav Rossijskogo gosudarstva v XVI veke. – Voronezh: Izd-vo VGU, 1991. – 272 s.
  7. Zagorovskij V.P. Obshchij ocherk istorii zaseleniya i hozyajstvennogo osvoeniya yuzhnyh okrain Rossii v ehpohu zrelogo feodalizma (XVI vek — nachalo XVIII veka) // Istoriya zaseleniya i hozyajstvennogo osvoeniya Voronezhskogo kraya v ehpohu feodalizma. – Voronezh: Izd-vo VGU, 1987. – S. 3-23.
  8. Zenchenko M.YU. YUzhnoe rossijskoe porubezh’e v konce XVI — nachale XVII v. Opyt gosudarstvennogo stroitel’stva. – M.: Pamyatniki istoricheskoj mysli, 2008. – 221 s.
  9. Kamarauli E.V. Voenizirovannoe naselenie yuzhnyh okrain Moskovskogo gosudarstva v pervoj treti XVII v. (na primere Voronezhskogo uezda): boevoj potencial, zemlevladenie i usloviya hozyajstvovaniya // Nauchnye vedomosti Belgorodskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Istoriya. Politologiya. – 2017. – T. 43. – №15 (264). – S. 101-110.
  10. Kamarauli E.V. Itogi agrarnogo osvoeniya Central’nogo CHernozem’ya v pervoj treti XVII v. // Ezhegodnik po agrarnoj istorii Vostochnoj Evropy 2016 god. Agrarnoe osvoenie i demograficheskie processy v Rossii X–XXI vv. – M. — Ufa, 2016. – S. 80-89.
  11. Kamarauli E.V. Sluzhilye gruppy v sostave zemlevladel’cev voronezhskogo uezda v pervoj treti XVII v.: razmeshchenie po stanam, osobennosti pomestnogo i votchinnogo vladeniya // Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Istoriya. Politologiya. Sociologiya. – 2017. – №3. – S. 47–52.
  12. Kolesnikov P.A. Severnaya derevnya v XV – pervoj polovine XIX vv.: K voprosu ob ehvolyucii agrarnyh otnoshenij v Russkom gosudarstve. – Vologda: Severo-Zapadnoe knizhnoe izdatel’stvo, Vologodskoe otdelenie, 1976. – 416 s.
  13. Lyapin D.A. Rassloenie provincial’nogo dvoryanstva v Rossii i social’no-politicheskaya bor’ba vo vtoroj polovine XVII v. // Rossijskaya istoriya. – 2015. – №5. – S. 42-53.
  14. Miklashevskij I. N. K istorii hozyajstvennogo byta Moskovskogo gosudarstva. CH. I. Zaselenie i sel’skoe hozyajstvo yuzhnoj okrainy XVII veka. – M.: Tip. D.I. Inozemceva, 1894. –310 s.
  15. Novosel’skij A.A. Rasprostranenie krepostnicheskogo zemlevladeniya v yuzhnyh uezdah Moskovskogo gosudarstva v XVII v. // «Istoricheskie zapiski». – 1938. – №4. – S. 21-40.
  16. Novosel’skij A.A. Bor’ba Moskovskogo gosudarstva s tatarami v XVII veke. – M. — L.: Izdatel’stvo Akademii Nauk SSSR, 1948. – 447 s.
  17. Obretenie Rodiny: obshchestvo i vlast’ v Srednem Povolzh’e (vtoraya polovina XVI – nachalo XX v. CHast’ 2. Zaselenie regiona i ehtnodemograficheskaya situaciya / Pod red. P.S. Kabytova, EH.L. Dubmana, O.B. Leont’evoj. – Samara, 2014. – 254 s.
  18. Perepisnaya kniga Voronezhskogo uezda 1646 goda / Podgotovka teksta, vstupitel’naya stat’ya i primechaniya V.N. Glaz’eva. – Voronezh: Voronezhskij universitet, 1998. – 208 s.
  19. Rossijskij gosudarstvennyj arhiv drevnih aktov (RGADA). F. 1209. Op. 1. D. 76. CH. 1-2. L. 1-1104.
  20. Hitrov D.A. K voprosu ob ehvolyucii feodal’nogo vladeniya v Central’nom Nechernozem’e v XVII–XVIII vv. // Vestnik MGU. Ser. 8. Istoriya. – 2004. – №1. – S. 79–101.
  21. Hitrov D.A., CHernenko D.A. K voprosu o tendenciyah razvitiya dvoryanskogo zemlevladeniya v Central’noj Rossii v XVII–XVIII vv. // Istoricheskoe obozrenie. – 2008. – №9 (9). – S. 85–88.
  22. SHvejkovskaya E.N. Russkij krest’yanin v dome i mire: severnaya derevnya konca XVI – nachala XVIII veka. – M.: Izdatel’stvo «Indrik», 2012. – 366 s.

Оставить комментарий