Материалы скифского времени городища Большое Сторожевое из раскопок 1987-1988 годов¹

Аннотация

Вводятся в научный оборот материалы скифского времени с городища Большое Сторожевое из раскопок, проводимых под руководством В. И. Погорелова в 1987‒1988 гг. Памятник являлся одним из наиболее крупных укрепленных поселений середины первого тыс. до н.э. в лесостепном Подонье и, очевидно, в свое время занимал важное место в поселенческой структуре среднедонского оседлого населения. Поэтому происходящие оттуда материалы имеют важное значение не только для характеристики материальной культуры, хозяйства и религиозных представлений его жителей, но и обитателей всего региона в целом. Раскопами исследовано 552 кв. м. Найдено около 30 тысяч находок. Это материалы среднедонской катакомбной культуры, скифского и сарматского времени. Вероятно, присутствуют и слои первой половины I тыс. н. э. Керамический комплекс скифского времени представлен сосудами двух хронологических групп, датируемых V в. до н. э. и IV – началом III вв. до н. э. Установлен состав сельскохозяйственных культур, возделываемых обитателями городища. В него входили просо, ячмень, пшеница, рожь, а также бобовые ‒ горох и вика. Анализ отпечатков сорных растений позволил высказать предположение об использовании жителями городища двухпольной системы севооборота. В раскопах обнаружены остатки двух очагов и четыре хозяйственных ямы. Именно вокруг этих участков концентрировалось наибольшее количество находок. Планиграфический анализ материалов памятника позволил высказать предположение об особенностях его планировки и определить перспективные участки для дальнейших исследований.

Ключевые слова и фразы: городище, Большое Сторожевое, лесостепное Подонье, скифское время, земледелие.

Annotation

Skyfian time materials towns a Large Walkway from discharges 1987-1988.

The article introduces into the scientific circulation the materials of the Scythian time from the settlement of Bol’shoe Storozhevoe from the excavations conducted under the direction of V. I. Pogorelov in 1987–1988. This monument was one of the largest fortified settlements of the middle of the first millennium BC. in the forest-steppe Don region and, obviously, at one time occupied an important place in the settlement structure of the Middle Don settled population. Therefore, the materials originating from there are important not only for the characteristics of the material culture, economy and religious ideas of its inhabitants, but also for the inhabitants of the region as a whole. For two years of work on the monument by six excavations, 552 square meters were investigated. As a result, a representative collection was mined, which includes about 30 thousand finds. The materials of the Middle-Don Catacomb culture, Scythian and Sarmatian times are met here. Probably, there are also layers of the first half of the first millennium AD. The ceramic complex of the Scythian time is represented by vessels of two chronological groups, which are dated V centure BC. and IV – the beginning of the III centure BC. We have found out the composition of agricultural crops cultivated by the inhabitants of the settlement. It included millet, barley, wheat, rye, and legumes – peas and vetch. An analysis of weed prints allowed us to suggest that the inhabitants of the site used the two-field crop rotation system. In the excavations described there were found remains of two foci and four economic pits. It was around these places that the largest number of finds was concentrated. Planigraphical analysis of the materials of the monument allowed to make an assumption about the features of its planning and identify promising areas for further research.

Key words and phrases: hillfort, Bol’shoe Storozhevoe, forest-steppe Don region, Scythian epoch, agriculture.

О публикации

¹ Работа подготовлена при финансовой поддержке ОГОН РФФИ, проект № 17-31-01076

Авторы: .
УДК 902/904.
DOI 10.24888/2410-4205-2018-16-3-17-30.
Опубликовано 16 декабря года в .
Количество просмотров: 7.

В 1987-1988 гг. отрядом археологической экспедицией Воронежского пединститута (ВГПИ) под руководством В. И. Погорелова проводились раскопки городища Большое Сторожевое, расположенного в Острогожском районе Воронежской области в донском правобережье. Оно находится на вытянутом с северо-запада на юго-восток мысе, возвышающимся над урезом воды на 80 м. Его максимальная длина составляет 300 м, ширина ‒ 220 м. С севера и северо-востока крутые меловые склоны спускаются практически к р. Дон, с запада и северо-запада находится глубокая, некогда обводненная балка, где отчетливо фиксируется русло небольшого ручья. С южной и юго-западной части мыс отрезает глубокий овраг. От примыкающей с юго-востока напольной части городище отделено мощными линиями укреплений, состоящих из трех валов и двух рвов. Сама площадка достаточно ровная, имеет плавный уклон с юго-востока к северо-западу [1*]. Наибольший перепад высот здесь по этой линии составляет порядка 15 м.


[*1] В топографических планах В. И. Погорелова [13; 14] имеется техническая ошибка, допущенная, вероятно, при копировании им плана П. Д. Либерова [10, с. 49]. В середине городища В. И. Погореловым обозначена седловина глубиною до 5 м, хотя на оригинальном плане ее нет. Также в этом участке существенно разнятся высоты. Та же ошибка повторена и Н. Н. Белой [2]. Ссылаясь в своей работе на план П. Д. Либерова, она фактически использует топографический план В. И. Погорелова 1987 г.


Впервые в литературе Большое Сторожевое городище упоминается Л. М. Савеловым при описании древностей Коротоякского уезда [18, с. 161]. В 1961-1962 гг. укрепления и площадка памятника исследовались Воронежской лесостепной скифской экспедицией ИА АН СССР под руководством П. Д. Либерова. На нем было заложено три раскопа и две траншеи общей площадью 486 кв. м [8; 9]. По данным раскопок оборонительные сооружения возводились в два этапа, наиболее ранний из которых датируется первой половиной V в. до н. э. [19, с. 144].

В 1987-1988 гг. изыскания на памятнике были продолжены экспедицией Воронежского педагогического института под руководством В. И. Погорелова [13; 14]. На площадке шестью раскопами было изучено 552 кв. м, получены материалы широкого хронологического среза от эпохи бронзы до раннего средневековья, большая часть из которых относилась к скифскому времени.

В 2009 г. здесь проводит свои работы Донская археологическая экспедиция ИА РАН. Ею было изучено 80 кв. м на двух участках в западной и центральной части памятника. Обоим участкам был присвоен ошибочный порядковый номер раскопа 6 [2]. При проведении раскопок и последующей публикации материалов не были учтены раскопы 6-9, заложенные В. И. Погореловым в 1988 г. Таким образом, на данный момент на городище Большое Сторожевое раскопано 1118 кв. м.

Статья вводит в научный оборот не опубликованные до сих пор материалы скифского времени из раскопок В. И. Погорелова 1987-1988 гг. Основной целью работ экспедиции ВГПИ стал поиск культурного слоя эпохи бронзы. Исследования 1987 г. носили в большей степени рекогносцировочный характер. На городище было заложено два небольших раскопа, получивших порядковые номера 4 и 5, произведен сбор подъемного материала.

Раскоп 4 располагался на краю среднего из трех северных отрогов мыса. Его площадь составила 16 кв. м. Мощность культурного слоя варьировалась от 0,5 м до 1,2 м, увеличиваясь к склону мыса. Напластования раскопа представлены слоем дерна (0,1 м), за которым следовал чернозем с меловой щебенкой (0,1-0,5-1,2 м), покоившийся на меловом материке. Площадь раскопа была насыщена материалом, здесь встречено 816 единиц находок, включавших в себя 458 фрагментов керамических сосудов и 358 костей животных. Автором раскопок керамика разделена на две культурно-хронологические группы. К среднедонской катакомбной культуре эпохи бронзы отнесен 201 фрагмент, серединой I тыс. до н. э. датированы 257 черепков [13, с. 6-10] [2*].


[*2] Далее соотношение материала по всем раскопам указано в таблице 1. В раскопе № 10 Н. Н. Белая выделяет группу гончарной керамики XVIII-XIX вв. в количестве 64 единиц [2]. Она не включена нами в таблицу, но использована так же, как и встреченная здесь обмазка, в общих статистических расчетах. Отметим, что столь поздняя датировка керамики может быть ошибочной. Часть из этих материалов, просмотренных автором статьи лично, относились к первым векам н.э. Заметим, что керамика нового времени ни разу не отмечена и другими исследователями городища.


Раскоп 5 заложен на крайнем северном отроге мыса, в части, примыкающей к склону. Его площадь и стратиграфия идентична предыдущему раскопу. Однако мощность культурного слоя здесь была значительно меньше и не превышала 0,3 м [13, с. 9-11].

С поверхности распахиваемой городищенской площадки был собран подъемный материал, включающий 156 единиц керамики эпохи бронзы, а также 124 фрагмента керамики раннего железного века. Также здесь встречена 21 индивидуальная находка. В основном это кремневые отщепы и орудия труды эпохи бронзы. К скифскому времени были отнесены бронзовые подвеска и заколка, несколько пряслиц, обломок глиняного блока. Отметим, что фактически из указанных выше предметов серединой первого тыс. до н. э. возможно датировать лишь несколько пряслиц. Остальные находки относятся к иным историческим периодам.

Планиграфический анализ распространения подъемного материала позволил В. И. Погорелову сделать наблюдение о тяготении находок скифского времени к линии укреплений и юго-западной части городища, а артефактов эпохи бронзы ‒ к центральной части памятника [13, с. 13]. Однако впоследствии данное предположение не было подтверждено результатами раскопок. Так, раскоп № 6, находившийся в центральной части городищенской площадки, содержал максимальное количество керамики раннего железного века, а фрагментов сосудов эпохи бронзы здесь найдено крайне мало (табл. 1).

В следующем, 1988 г., на городище было заложено еще четыре раскопа, получивших порядковые номера с 6 по 9. Раскопы 6 и 7 располагались в центре поселка. Их площадь составила 128 и 16 кв. м соответственно. Мощность культурного слоя в раскопе 6 достигала 0,8 м. Пахотный слой (0,3-0,4 м) перекрывал слой чернозема (от 0,1 м в южной части раскопа до 0,4 м в северной), материк ‒ желтая глина. В раскопе 7 культурные напластования имели тот же характер. Под пахотным слоем (0,3-0,4 м) залегал чернозем (0,1-0,2 м), покоящийся на материковой желтой глине [14, с. 6, 10]. Раскоп № 8 находился в северо-западной части городища, его площадь составила 256 кв. м. Стратиграфия раскопа проста ‒ под пахотным слоем (0,3-0,4 м) находился чернозем (0,2-0,1 м), лежавший на желтой глине [14, с. 12]. В этом раскопе содержалось больше всего материала. Раскоп № 9 заложен на юго-западном отроге городища, его площадь 120 кв. м. Культурные напластования здесь достигали 0,4 м.: дерн (0,1 м), чернозем (0,2-0,3 м), материк ‒ желтая глина [14, с. 17].

Всего за два года раскопок экспедицией ВГПУ обнаружено 29575 находок, из которых 7260 – это кости животных, 5301 ‒ керамика эпохи бронзы, 16911 ‒ керамика скифского времени, 103 индивидуальные находки [3*].


[*3] Количество материала указано по отчетам В. И. Погорелова. Напомним, что автором раскопок все находки были разделены всего на две культурно-хронологические группы, из которых наиболее ранние отнесены к среднедонской катакомбной культуре, остальные отождествлялась со среднедонской культурой скифского времени. Однако в ходе осмотра сохранившейся коллекции, помимо артефактов скифского времени, в ней встречены фрагменты сосудов и вещи сарматской эпохи и, вероятно, середины первого тысячелетия н.э. Ввиду этого, реальное количество керамики скифского времени могло быть несколько меньшим.


К настоящему моменту большая часть коллекции утрачена, и сейчас ее объем не превышает двух тысяч единиц хранения. В том числе на хранении в фондах археологического музея Воронежского государственного педагогического университета находится 467 венчиков лепных сосудов скифского времени, значительная часть которых сильно фрагментирована, ввиду чего далеко не всегда удавалось получить достаточную информацию о форме сосуда. Здесь встречены обломки горшков, мисок, кувшинов, а также крышек и один фрагмент «ритуального» сосудика или светильника.

Самой многочисленной в рассматриваемой коллекции является группа профилированных горшков. Она включает в себя 423 единицы. Результаты микроморфологического анализа некоторых образцов показали, что горшки изготавливались по разной рецептуре. Формовочная масса одних состояла из тощих глин гидрослюдистого или смектитового состава с использованием в качестве отощителя смеси кварцевого песка, шамота (дробленая керамика) и дресвы, полученной из сиенитовых пород или известняка. Тесто других отличалось отсутствием дресвы, но зато в нем встречена выгоревшая водная растительность. Керамика третьей группы изготовлена из жирной глины карбонат-гидрослюдистого состава с отощителями в виде шамота (дробленая керамика и растертая высушенная глина), а также дресвы (сиенит). Кроме того, в тесте обнаружены выгоревшие остатки васкулярной органики. Температура обжига исследуемых образцов варьирует от 650 до 850 ºС, он проводился в невыдержанной среде и был окислительным [3, с. 59-60].

Среди горшков выделяются сосуды (рис. 2, 1, 2) со слабопрофилированным туловом (8 экз.), а также экземпляры (рис. 2, 3, 4) с плавно отогнутой дуговидной в профиле шейкой и профилированным туловом (46 экз.). Диаметр определимых венчиков варьирует от 6 до 20 см при средних значениях 12-16 см. Орнамент посуды также различен. Наиболее популярным являлось украшение венчиков пальцевыми защипами. Такой декоративный приём отмечен на 327 экземплярах (77,3 %). Косыми насечками орнаментировано 12 фрагментов (2,8 %), 10 сосудов (2,5 %) украшены пальцевыми вдавлениями по срезу венчика, 51 горшок (12 %) орнамента не имел.

Помимо описанных типов декора, среди горшков встречались экземпляры, у которых пальцевые защипы или косые насечки сочетались с проколами (21 экз., или 5 %) (рис. 2, 5), проколами и внутренними наколами, образующими жемчужину (1 экз., или 0,2 %), внешними несквозными наколами (1 экз., или 0,2 %) под венчиком. Такой тип орнамента в керамическом комплексе среднедонских племён скифского времени рассматривается рядом исследователей как индикатор архаичности керамики [11, с. 42; 16, с. 82].

Следующей по численности группой сосудов являются миски. В исследуемой коллекции эта категория посуды представлена 31 экземпляром. Как правило, они изготовлены значительно аккуратнее горшков, их стенки хорошо заглажены, а иногда залощены. Среди них выделяются полусферические миски с ровно срезанным плоским венчиком и загнутым внутрь краем (13 экз., или 42 %) (рис. 3, 1,2); кроме того, встречено 16 мисок (51,5 %) с прямым (рис. 3, 3) и 2 фрагмента (6,5 %) с Т-образным венчиком (рис. 2, 6). Диаметр мисок колеблется от 14 до 28 см.

Кроме горшков и мисок, в керамической коллекции присутствуют фрагменты крышек (10 экз.), два обломка горлышка кувшина, а также один фрагмент так называемого «ритуального» сосудика, украшенного канелюрами (рис. 3, 4). Обычно такие изделия имеют два расположенных друг напротив друга отверстия, вероятно, для подвешивания. Данный фрагмент очень схож с сосудом, обнаруженным в кургане № 2 у с. Мастюгино [10, с. 19, табл. 10, 39]. Подобные находки встречаются как в погребениях, так и среди поселенческого материала. А. П. Медведев интерпретирует их как светильники или курильницы [11, с. 114].

Керамическая коллекция скифского времени подверглась не только типологическому анализу, но и рассматривалась как источник информации о хозяйственной деятельности жителей городища, в частности, земледелия. Керамика просматривалась к.и.н. С. А. Горбаненко совместно с автором статьи на предмет наличия отпечатков растений. В результате работ идентифицировано 66 зерновок культурных растений и 11 сорняков. Фрагменты керамики с многочисленными отпечатками проса – 5 шт. 45 отпечатков принадлежало просу (Panicum miliaceum), семь оставлены ячменем (Hordeum vulgare), восемь ‒ пшеницей (Triticum dicoccon), еще четыре негатива остались от ржи (Secale cereale). Бобовые растения представлены двумя отпечатками гороха (Pisum sativum) и вики (Vicia sp.).

На керамике встречены также отпечатки сорных растений ‒ овсюга (Avena sp.) (1), костра (Bromus sp.) (3) и не определенного до вида щетинника (Setaria sp.) (5). Наличие сорных растений показывает, что поля подвергались длительной обработке. Находки отпечатков сорных растений могут позволить высказать предположение о системе земледелия, применяемой обитателями городища. Оба вида костра (Bromus sp.) – ржаной (Bromus secalinus) и полевой (Bromus arvensis) – являются засорителями озимых хлебов, в основном озимой ржи [4, с. 24]. Для степной и лесостепной зоны наиболее характерен щетинник зеленый (S. viridis). Он засоряет поздние посевы яровых хлебов [7, с. 15], чаще всего являясь сорняками посевов проса и появляясь на полях при их длительном использовании [17, с. 86]. Таким образом, наличие сорняков, произрастающих только на озимых или яровых культурах, позволяет высказать предположение об использовании жителями городища сложной системы земледелия, которая могла выражаться в двухпольном севообороте [6, с. 406].

При анализе индивидуальных находок применялся тот же принцип, что и при анализе массового материала, т.е. к скифскому периоду были отнесены либо те вещи, которые удалось увидеть воочию, либо те, изображения которых не дают повода усомниться в верности датировки. Наиболее распространенными индивидуальными находками на городище являлись керамические пряслица. К середине I тыс. до н. э. относится 13 пряслиц. Они имеют разнообразную форму (табл. 2). Срезанноконические пряслица (рис. 4, 1) представлены двумя находками 1 варианта по типологии В. Е. Радзиевской [15]. Два пряслица относятся к 1 варианту IV типа ‒ срезанноконические с одной срезанной основой (рис. 4, 2). Три принадлежат ко 2 варианту V типа, включающего в себя срезанноконические изделия с двумя срезанными основами (рис. 4, 3). Округлобиконическую форму (рис. 4, 4) имеет одно пряслице (VI тип 1 вариант), еще два пряслица (рис. 4, 5) представлены округлыми изделиями (VIII тип), а еще одно (рис. 4, 6) имело округлую форму со срезанным сегментом (IX тип). Последний тип пряслиц ‒ это две находки (рис. 4, 7) цилиндрической формы (XIII тип вариант 1). Еще один экземпляр сильно фрагментирован, ввиду чего не удалось определить его принадлежность к какому-либо конкретному типу.

Во втором штыке раскопа 8 в двух соседних квадратах обнаружены две обломанные ручки от маленьких ложковидных льячек. Их длина 3,1 см и 2,8 см соответственно, диаметр 1,8 см.

К скифскому времени, вероятно, относится и обломок каменного оселка, а также четыре железных ножа, представленных тремя обломками (рис. 4, 8, 9) и одним целым экземпляром (рис. 4, 10). Ножи имеют лезвие, соосное черешку и относятся к первой группе по разработанной нами типологии [12]. Они имеют горбатую спинку и прямое лезвие (тип 1). Два ножа подверглись химическому анализу [4*], в результате которого было установлено, что они изготовлены из низкоуглеродистой стали (содержание углерода весового в % 0,194 и 0,207). Помимо химического анализа, для одного из наиболее хорошо сохранившихся фрагментов проводились исследования микротвердости. Они показали наличие упрочненного поверхностного слоя. Так, например, поверхностный слой со стороны режущей кромки и боковой стороны, менее разрушенной коррозией, имеет твердость в среднем на 15-20 % выше, чем в сердцевине. Эти данные вполне соотносятся с результатами анализа микроструктуры, выявившими мелкозернистый текстурированный поверхностный слой как результат пластической деформации. Такая текстура металла типична для изделий, подвергавшихся ковке.


[*4] Анализ металла проводился на кафедре технологии сварочного производства и диагностики Воронежского государственного технического университета доктором технических наук, профессором В. Ф. Селивановым, за что автор статьи выражает ему свою благодарность


Вероятно, для плотницких работ использовался обнаруженный на городище прямоугольный в разрезе железный стержень (1,4х1,2 см), расширяющийся к лезвию до 1,6 см (рис. 4, 11). Верхняя часть орудия обломана. Скорее всего, произошло это от сильного удара, нанесенного по нему сверху, что позволяет высказать предположение о применении инструмента в качестве долота.

На городище обнаружено костяная спица (рис. 4, 12) с сильно заполированной рабочей поверхностью и просверленным с помощью ножа отверстием в дистальной части кости. Функциональное назначение предмета определено к.и.н. А. М. Родионовым с помощью экспериментально-трассологического анализа. К скорняжным орудиям можно отнести небольшое железное шильце.

На городище встречено несколько бусин разных эпох. К скифскому времени относится украшение, изготовленное из непрозрачного стекла темно-синего цвета (рис. 4, 13), имеющее кольчатые белые глазки и нанесенные на них диски синего цвета (тип 54 в). Датируются такие бусы в широком хронологическом интервале от V в. до н. э. до I-II вв. н.э., однако Е. М. Алексеева отмечает их типичность для IV-III вв. до н. э. [1, с. 65].

В раскопах № 6 и 8 было обнаружено несколько хозяйственных ям и очагов. Один очаг был встречен в раскопе № 6. Он зафиксирован на 0,2 м выше уровня материка. Его диаметр составил 1 м, толщина ‒ 0,3 м. Очаг был обложен вокруг небольшими песчаниковыми камнями размерами 0,1-0,2 м. Заполнение состояло из углей и золы, в нем было найдено девять фрагментов керамики скифского времени. Второй очаг зафиксирован в раскопе № 8. Он представлял собой круглую в плане линзу из углей и золы. Его диаметр 1,05 м, толщина 0,15 м. Очаг возвышался над материком на 0,3 м. В заполнении обнаружено шесть черепков скифского времени [14, с. 8, 15].

Кроме очага, в этом раскопе обнаружено четыре ямы скифского времени. Все они имели округлую форму, отвесные стенки и ровный пол. Диаметр ям также был практически одинаков и колебался от 0,9 до 1,5 м. Глубина варьировалась от 0,12 до 0,21 м. Характер находок в заполнении был одинаков ‒ это керамика скифского времени в количестве от трех до 25 фрагментов [14, с. 15].

Обратим внимание, что в раскопе 6 и 8 культурный слой был наиболее насыщен находками. На один кубический метр в раскопе 6 приходилось 133 находки, в раскопе 8 ‒ 119. Из них же происходили и наиболее крупные остеологические коллекции. Содержание костей животных в культурном слое здесь в первом случае составило 46 единиц, а во втором – 24 единицы на кубический метр. На наш взгляд, такая продуктивность обоих раскопов не случайна и может быть связана с функционированием в этих местах жилых наземных построек, от которых и остались очаги.

Заметим, что очень близкие показатели по насыщенности культурного слоя находками и костями животных демонстрирует участок 2 раскопа 10, исследованного в 2009 г. Авторами раскопок было обнаружено сооружение, интерпретированное как жертвенник. Он представлял собой овальное возвышение из прокаленного красновато-желтого суглинка размерами 1,2х0,7 м. На его поверхности в некоторых местах лежали мелкие стенки сосудов скифского времени, судя по чертежу, не покрывая сплошь «жертвенник». Поверх керамики, также в отдельных участках, встречался слой костного тлена. Толщина всего сооружения не превышает 0,2 м [5, с. 104-106]. Н. Н. Белая приводит некоторые параллели обнаруженному комплексу, на основании чего делает вывод о культовом характере этого объекта.

Однако наши наблюдения позволяют сформулировать альтернативную интерпретацию комплекса. Как нам видится, данный объект являлся обычным очагом. Он имеет следы прокала, по мощности они сопоставимы с теми, что зафиксированы в двух предыдущих очагах из раскопов 6 и 8. Демонстрирует близкие с ними размеры. Так же, как и там, в заполнении комплекса встречена керамика. Вокруг сооружения слой насыщен костными останками животных (49 единиц на куб. м), но они вряд ли связаны с жертвоприношениями, поскольку авторами работ не отмечено ни одного случая обнаружения костей в анатомическом сочленении, поэтому и рассматривать их, вероятно, следует как кухонные остатки. В целом слой здесь был насыщен находками (табл. 1), что свидетельствует об активной жизнедеятельности в этом участке городища. Об этом же говорит и наличие в непосредственной близости шести хозяйственных ям рассматриваемой нами эпохи на участке площадью всего лишь 64 кв. м. Вероятнее всего, на этом месте располагалась наземное жилище, от которого остался очаг, а на приусадебной территории располагались хозяйственные сооружения и мусорные ямы. Еще одним доказательством такого предположения может служить происходящая отсюда глиняная обмазка (139 ед.). Заметим, что рассматриваемые нами раскопы 6, 8, и уч. 2 раскопа 10 находятся неподалеку друг от друга и примерно на одной линии, и обнаружение в каждом из них остатков жилищ может отражать определенную закономерность в характере застройки городища.

Таким образом, в результате анализа коллекции с городища Большое Сторожевое из раскопок В. И. Погорелова удалось сделать несколько выводов. Во-первых, городище содержит материалы больше чем двух хронологических периодов. Сейчас абсолютно уверенно можно сказать о присутствии там комплекса находок сарматской эпохи, причем речь идет не только о керамике и некоторых индивидуальных находках. На юго-западном отроге городища в раскопе № 9 обнаружено два жилища юртообразного типа, которые хорошо датируются найденными там развалами и фрагментами кувшинов среднесарматского времени. Эти материалы планируется опубликовать позднее. Кроме того, следует поставить вопрос о присутствие на городище и древностей середины I тысячелетия н. э.

Во-вторых, при анализе керамики скифского времени удалось выявить два разновременных керамических комплекса, из которых более ранний представлен горшками с наколами и проколами под венчиком. Вероятно, он соотносится с начальным этапом функционирования укрепленного поселка. Характеризуемая керамика в основном состоит из обломков кухонной посуды. Она находит широкие аналогии не только среди древностей скифского времени лесостепного Подонья, но и во многом тождественна керамике синхронных памятников Днепро-Донского междуречья. Общий же анализ планиграфии памятника позволит определить перспективные участки для дальнейших исследований.

Топографический план городища Большое Сторожевое (по П.Д. Либеров)

Рис. 1. Топографический план городища Большое Сторожевое (по П.Д. Либеров, 1965). Горизонтали проведены через 1 м


Горшки и миски с городища Большое Сторожевое

Рис. 2. Горшки и миски с городища Большое Сторожевое


Миски с городища Большое Сторожевое

Рис. 3. Миски с городища Большое Сторожевое


Индивидуальные находки: глиняные пряслица, железные ножи, железное долото, костяная спица, стеклянная бусина

Рис. 4. Индивидуальные находки: 1-7 ‒ глиняные пряслица; 8-10 ‒ железные ножи; 11 ‒ железное долото; 12 ‒ костяная спица; 13 ‒ стеклянная бусина


Распределение находок по раскопам Большое Сторожевое

Таблица 1. Распределение находок по раскопам


Основные параметры глиняных пряслиц Большое Сторожевое

Таблица 2. Основные параметры глиняных пряслиц


Список литературы / References

На русском

    1. Алексеева Е. М. Античные бусы Северного Причерноморья // САИ. 1975. Г1-12. 120 с.
    2. Белая Н. Н. Новые исследования городища Большое Сторожевое на Среднем Дону // Археологические памятники Восточной Европы / Отв. ред. И. В. Федюнин. Вып. 14. Воронеж: ВГПУ, 2011. С. 196-201.
    3. Белая Н. Н., Кулькова М. А., Разуваев Ю. Д. Микроморфологическое исследование лепной керамики среднедонских памятников скифского времени // История: факты и символы. 2017. № 2. С. 57-63.
    4. Веселовський I. В., Лисенко А. К., Манько Ю. П. Атлас-визначник бур’янів. Київ: Урожай, 1988. 128 с.
    5. Воропаева Н. Н. Культовые комплексы городища Большое Сторожевое на Среднем Дону // Археология, этнография и антропология Евразии. 2011. № 1 (45). С. 102-106.
    6. Горбаненко С. А., Меркулов А. Н. Зерновое хозяйство среднедонского населения скифского времени // Археологiя i давня iсторiя Україны. 2018. Вип. 2 (27). С. 397-409.
    7. Котт С. А. Сорные растения и борьба с ними. М.: Колос, 1969. 200 с.
    8. Либеров П. Д. Отчет о работе Воронежского отряда Лесостепной Скифской экспедиции в 1961 г. // НА ИА РАН. Ф ‒ 1. Р ‒ 1. № 2258. 1962.
    9. Либеров П. Д. Отчет о результатах работы Воронежского отряда лесостепной скифской экспедиции ИА АН СССР в 1962 г. // НА ИА РАН. Ф ‒1. Р ‒1, 2489, 2489 а. 1963
    10. Либеров П. Д. Памятники скифского времени на Среднем Дону // САИ. 1965. Вып. Д1 ‒ 31. 111 с.
    11. Медведев А. П. Ранний железный век лесостепного Подонья. Археология и этнокультурная история I тысячелетия до н. э. М.: Наука, 1999. 160 с.
    12. Меркулов А. Н. Железные ножи среднедонской культуры скифского времени // Восточноевропейские древности скифской эпохи / Отв. ред. В. Д. Березуцкий. Воронеж: Научная книга, 2011. С. 185-195.
    13. Погорелов В. И. Отчет к открытом листу № 278 об археологических исследованиях в Острогожском и Новохоперском районах Воронежской области в 1987 г. // НА ИА РАН. Ф ‒ 1. Р. ‒ 1. ‒ 12032. 1988.
    14. Погорелов В. И. Отчёт об археологических разведках и раскопках в Острогожском, Бутурлиновском и Павловском районах Воронежской области в 1988 г. // НА ИА РАН. Ф-1. Р ‒ 1. № 12750. 1989.
    15. Радзiєвська В. Є. Технiка прядiння у населення лiсостепової Скiфiї // Археологiя. 1979. Т. 32. С. 19-26.
    16. Разуваев Ю. Д. Городище V века до н. э. у с. Петино на Верхнем Дону // Вестник ВГУ. Серия: История. Политология. Социология. 2016. № 1. С. 77‒82.
    17. Рева М. Л., Рева Н. Н. Дикі їстівні рослини України. Київ: Наукова думка, 1976. 166 с.
    18. Савелов Л. М. Коротоякский уезд Воронежской губернии в археологическом отношении // Труды XII Археологического съезда в Харькове в 1902 г. М.: Товарищество типографии А. И. Мамонтова, 1905. С. 157-67.
    19. Шевченко А. А. Городище скифского времени Большое Сторожевое на Среднем Дону (реконструкция и хронология оборонительных сооружений) // Проблемы археологии Восточной Европы / Отв. ред. С. И. Посохов. Харьков: Курсор, 2008. С. 142-145.

English

    1. Аlekseev, E. M. Аntichnye busy Severnogo Prichernomor’ya // SАI. 1975. G1-12. ‒ 120 s.
    2. Belaya N. N. Novye issledovaniya gorodishha Bol’shoe Storozhevoe na Srednem Donu //Аrkheologicheskie pamyatniki Vostochnoj Evropy. / Otv. red. I. V. Fedyunin. Vyp. 14. ‒ Voronezh: VGPU, 2011. ‒ S. 196- 201.
    3. Belaya N. N., Kul’kova M. А., Razuvaev YU. D. Mikromorfologicheskoe issledovanie lepnoj keramiki srednedonskikh pamyatnikov skifskogo vremeni //Istoriya: fakty i simvoly. ‒ 2017. ‒ № 2. ‒ S. 57-63.
    4. Veselovs’kij I. V., Lisenko А. K., Man’ko YU. P. Аtlas-viznachnik bur’yanіv. ‒ Kiїv: Urozhaj, 1988. ‒ 128 s.
    5. Voropaeva N. N. Kul’tovye kompleksy gorodishha Bol’shoe Storozhevoe na Srednem Donu // Аrkheologiya, ehtnografiya i antropologiya Evrazii. ‒ 2011. ‒ № 1 (45). ‒ S. 102-106.
    6. Gorbanenko S. А., Merkulov А. N. Zernovoe khozyajstvo srednedonskogo naseleniya skifskogo vremeni // Аrkheologiya i davnya istoriya Ukraїny. ‒ 2018. ‒ Vip. 2 (27). ‒ S. 397-409.
    7. Kott S. А. Sornye rasteniya i bor’ba s nimi. ‒ M.: Kolos, 1969. ‒ 200 s.
    8. Liberov P. D. Otchet o rabote Voronezhskogo otryada Lesostepnoj Skifskoj ehkspeditsii v 1961 g. // NА IА RАN. F ‒ 1. R ‒ 1. № 2258. 1962.
    9. Liberov P. D. Otchet o rezul’tatakh raboty Voronezhskogo otryada lesostepnoj skifskoj ehkspeditsii IА АN SSSR v 1962 g. // NА IА RАN. F ‒1. R ‒1, 2489, 2489 a. 1963.
    10. Liberov P. D. Pamyatniki skifskogo vremeni na Srednem Donu // SАI. 1965. Vyp. D1 ‒ 31. 111 s.
    11. Medvedev А. P. Rannij zheleznyj vek lesostepnogo Podon’ya. Аrkheologiya i ehtnokul’turnaya istoriya I tysyacheletiya do n.eh. ‒ M.: Nauka, 1999. ‒ 160 s.
    12. Merkulov А. N. ZHeleznye nozhi srednedonskoj kul’tury skifskogo vremeni // Vostochnoevropejskie drevnosti skifskoj ehpokhi / Otv. red. V. D. Berezutskij. ‒ Voronezh: Nauchnaya kniga, 2011. ‒ S. 185-195.
    13. Pogorelov V. I. Otchet k otkrytom listu № 278 ob arkheologicheskikh issledovaniyakh v Ostrogozhskom i Novokhoperskom rajonakh Voronezhskoj oblasti v 1987 g. // NА IА RАN. F ‒ 1. R. ‒ 1. ‒ 12032. 1988.
    14. Pogorelov V. I. Otchyot ob arkheologicheskikh razvedkakh i raskopkakh v Ostrogozhskom, Buturlinovskom i Pavlovskom rajonakh Voronezhskoj oblasti v 1988 g. // NА IА RАN. F-1. R ‒ 1. № 12750. 1989.
    15. Radziєvs’ka V. Є. Tekhnika pryadinnya u naselennya lisostepovoї Skifiї // Аrkheologiya. ‒ 1979. ‒ T. 32. ‒ S. 19-26.
    16. Razuvaev YU. D. Gorodishhe V veka do n. eh. u s. Petino na Verkhnem Donu // Vestnik VGU. Seriya: Istoriya. Politologiya. Sotsiologiya. 2016. № 1. S. 77-82.
    17. Reva M. L., Reva N. N. Dikі їstіvnі roslini Ukraїni. Kiїv: Naukova dumka, 1976. ‒ 166 s.
    18. Savelov L. M. Korotoyakskij uezd Voronezhskoj gubernii v arkheologicheskom otnoshenii // Trudy XII Аrkheologicheskogo s»ezda v Khar’kove v 1902 g. M.: Tovarishhestvo tipografii А.I. Mamontova, 1905. ‒ S. 157-167.
    19. Shevchenko А. А. Gorodishhe skifskogo vremeni Bol’shoe Storozhevoe na Srednem Donu (rekonstruktsiya i khronologiya oboronitel’nykh sooruzhenij) // Problemy arkheologii Vostochnoj Evropy / Otv. red. S. I. Posokhov. ‒ Khar’kov: Kursor, 2008. ‒ S. 142-145.

Оставьте комментарий