История государственного управления социальной политикой в отношении молодежи в дореволюционной России (XVIII–XIX вв.)

Гимназисты мужской школы в дореволюционной России

Аннотация

Статья посвящена вопросу становления государственной молодежной политики в дореволюционной России. Тенденции формирования подходов к политике государства в отношении молодежи были заложены еще в XVII–XVIII вв., когда шел процесс по формированию основ будущего высшего образования в стране. На становление системы образования России на рубеже XVII–XVIII вв. оказало влияние также знакомство с Европой. Можно привести пример «Великого посольства» Петра I, в ходе которого царю удалось познакомиться с системой образования в Нидерландах и Англии. После поездки царя русские молодые люди были направлены в Англию для изучения техники корабельного строительства. Однако еще до реформ Петра I в России было положено начало формированию различных отраслей высшего университетского образования – технического и естественнонаучного. Затем в период первой половины XVIII в. в России прошло основание Академии наук в 1725 г., а затем открытие первого университета в Москве. Все это в итоге повлияло на пересмотр государством подходов к молодежной политике, что привело к появлению ряда законодательных актов, которые регулировали государственную молодежную политику. На рубеже XVIII-XIX вв. происходит и появление первых тайных антиправительственных молодежных обществ, породивших наряду с дворянством и студенчеством и новый объект регулирования государственной политики в отношении молодежи, и начало реализации ее негативной составляющей, нашедшей выражение в нормативно-правовой базе.

Ключевые слова и фразы: Российская империя, государственная молодежная политика, Петр I, Академия наук, Московский университет.

Annotation

The history of government social policy in relation to youth in pre-revolutionary Russia (XVIII-XIX).

Article is devoted to a question of formation of the state youth policy in pre-revolutionary Russia. Tendencies of forming of approaches to policy of the state for youth were pledged in the 17-18th centuries when there was a process on forming of bases of future higher education in the country. Also acquaintance to the Western world exerted impact on formation of an education system of Russia at a boundary of the 17-18th centuries. It is possible to give an example of «Great embassy» of Peter I during which the tsar managed to get acquainted with an education system in the Netherlands and England. After the tsar’s trip to Western Europe young people were sent to England for studying of the equipment of a ship construction. However even before Peter I’s reforms in Russia the foundation was laid for forming of various industries of the higher university education – technical and natural-science. Then in the period of the first half of the 18th century in Russia there passed foundation of Academy of Sciences in 1725, and then opening of the first university in Moscow. All this as a result influenced review by the state of approaches to youth policy that led to emergence of a number of legal acts which regulated the state youth policy. At a turn of the 18-19th centuries there is also an emergence of the first secret antigovernmental youth societies which generated along with the nobility and students and new subject to regulation of state policy concerning youth and the beginning of implementation of its negative component which found expression in a regulatory framework.

Key words and phrases: Russian Empire, state youth policy, Peter I, Academy of Sciences, Moscow university.

О публикации

Авторы: .
УДК 947.07.
DOI .
Опубликовано 29 июня года в .
Количество просмотров: 67.

В Российской империи понятия государственной молодежной политики как такового не существовало. Однако возможно говорить о возникновении отдельных элементов государственной социальной политики, находящихся в зачаточном состоянии. Соответственно, возникновение элементов особой политики в отношении молодежи в контексте социальной политики как комплексного политико-правового и административного явления следует отнести уже к XIX в., когда произошел качественный скачок в численности молодежи, которая начала определяться как особая социальная группа. В это же время молодежь стала предметом нормативно-правового регулирования со стороны государства в лице Министерства народного просвещения. Здесь было образовано управление делами молодежи общей компетенции.

Политика российского средневекового государства в отношении молодежи не позволяет сколько-нибудь обоснованно говорить о выделении молодежи как особой социальной группы. Естественно, нет никаких оснований считать социальной группой (молодежью) деление княжеской дружины на «старшую» и «младшую». Определение правового статуса указанных категорий основывается на нормах формирующегося феодального (сеньориального) права. Это исключает уже в основе регулируемого правоотношения возраст субъекта права и степень его социализации, учитываемую государством в качестве фактора, требующего формирования нового специализированного направления государственной политики. Государство еще не охватывало большинства сфер человеческого общежития, оставляя их регулирование нормам обычного права и на усмотрение территориальных общин.

Продолжалось развитие системы образования. В 1631 г. в Киеве открылось первое русско-украинское учебное заведение доуниверситетского типа – Киево-Могилянская коллегия [9, с. 79]. Образование в ней не носило строгого профессионально-религиозного характера, и выпускники могли занимать не только церковные, но и светские должности. В 1687 г. в Москве царем Федором Алексеевичем, братом Петра I, была основана Славяно-греко-латинская академия как первое в стране высшее учебное заведение университетского типа. На практике академия стала специальным учебным заведением богословской направленности, комплектуемой на всесословной основе, хотя с преобладанием детей священнослужителей.

Эпоха абсолютизма в Российской империи ознаменовалась появлением разнообразных школ нового типа, которые занимались подготовкой почвы для будущих высших учебных заведений. Фактически еще до реформ Петра I в России на рубеже XVII–XVIII вв. было положено начало формированию различных отраслей высшего университетского образования – технического и естественнонаучного.

Эпоха петровских преобразований хорошо известна принудительным обучением «дворянских недорослей», их посылкой на учебу за границу. Например, отдельных молодых людей направляли на учебу в Англию, для обучения корабельному строительству. Здесь в 1716 г., по распоряжению царя Петра I по согласованию с английским правительством, была оборудована Русская посольская православная церковь [6, с. 74].

Начиная с середины XVIII в., российское высшее образование развивается на основе германских традиций высшего образования, отдававшего предпочтение не специализированному университетскому образованию, а массовой подготовке специалистов высокой квалификации для конкретных направлений практической деятельности [10, с. 59]. Примером может служить система петровских школ, возникающих по мере начала реформирования конкретных сфер государственного управления.

Собственно университетское образование как таковое появляется в России в середине XVIII в. путем рецепции институтов западного высшего образования.

В царствование Елизаветы I в 1755 г. усилиями И. Шувалова по немецкому образцу вне академии наук был создан Московский университет. Однако он первоначально был лишен основ университетского самоуправления и права научной аттестации. На первых порах в своем составе университет имел значительное число иностранных преподавателей.

Развитие Московского университета при Екатерине II отнюдь не было стремительным: «…при открытии университета в нем числилось 100 студентов; 30 лет спустя в нем числилось лишь 82 студента. В 1765 г. значился по спискам один студент на всем юридическом факультете; несколько лет спустя уцелел один медицинский», – отмечает В.О. Ключевский [4, с. 166]. Период чтения лекций составлял около 30–40 дней в году. Вплоть до возвращения из заграничных командировок молодых русских профессоров весь юридический и медицинский факультеты имели в своем составе лишь по одному профессору из Германии.

На рубеже XVIII–XIX вв. происходит и появление первых тайных антиправительственных молодежных обществ, породивших наряду с дворянством и студенчеством и новый объект регулирования государственной политики в отношении молодежи, и начало реализации ее негативной составляющей, нашедшей выражение в нормативно-правовой базе. Отечественные специалисты в области дореволюционного молодежного движения считают, что первой подобной организацией стало тайное молодежное общество «Виленская ассоциация» (70 человек), основанное в 1796 г. и имевшее четкую организационную структуру, устав и прочие признаки [8, с. 26]. Оно стало своего рода прообразом сети организаций молодежи, ориентированных на восстановление независимости Речи Посполитой и действовавших в Литве и Белоруссии. В 1797 г. власти пресекли эту деятельность.

Начальный период царствования Александра I – это, несомненно, период масштабных преобразований. Из них реформа образования классифицируется как наиболее продуманная и последовательно реализованная. В ее рамках, в частности, появляется документ «Предварительные правила народного просвещения», утвержденный императором 24 января 1803 г. Согласно ему народное просвещение квалифицировалось как особая часть государственного управления, которой руководил министр и правление главных училищ, создавались шесть округов, в каждом из которых открывался университет.

Разрабатывалась реформа с ориентиром на западноевропейские образцы. В основе структуры проектируемого университета лежали четыре традиционных факультета. Данная структура была реализована в России с введением в действие университетского устава 1804 г. [5, с. 127]. Им предусматривалось создание Унивреситетского Совета, основы традиционной для Европы автономии университетов. Совет выступал также и в качестве высшей инстанции корпоративного университетского суда. Образование в университете декларировалась как всесословное, что отражало общую тенденцию российской системы образования. В 1801 г. был создан Дерптский (Юрьевский) университет, правовое положение которого было определено в 1802 г. «Актом постановления для Императорского университета в Дерпте». Университет находился под управлением созданного Манифестом 8 сентября 1802 г. Министрества народного просвещения.

Однако в целом в начале XIX в. университетское образование в России по-прежнему находилось в зачаточном состоянии. Катастрофически не хватало высококвалифицированных преподавателей и прежде всего профессоров, необходимых для создания кафедр в структуре университетов. Фактически за 1803 г. из Германии были приглашены в российские университеты девять профессоров. Масштабы университетского образования также были весьма скромные по любым меркам. В общей сложности на всех факультетах в 1808 г. в Московском университете училось 135 студентов. Через десять лет их численность выросла, достигнув 700–900 человек. Новые университеты, основанные в начале XIX в. в таких городах, как Петербург, Харьков и Казань, в первые годы своего образования насчитывали менее сотни студентов. Общее число обучающихся на всю Россию не превышало тысячи человек. Преподавало в университетах 108 профессоров из 177 человек общей численности преподавательского состава. Реальная, а не номинальная своего рода «русификация» преподавательского состава была завершена только во второй половине XIX в. [1, с. 68].

В 1812 г. в Дерптском университете появляется организация факультетских групп во главе с выборными сеньорами, отвечавшими за устройство собраний. Официально администрация университета организации не признавала, но и не запрещала. Вместе с тем в ряде случаев старшины играли роль посредников и представителей в переговорах студентов и администрации. В 1816 г. группы преобразовались в союзы по принципу землячества, которые, в свою очередь, привели к структурированию трех корпораций. Они же создали такую форму участия студентов в университетской жизни как конвент, представлявший собой собрание представителей существовавших в университете корпораций для обсуждения студенческих дел с участием профессорского состава. Корпорации опять же не разрешали, но и не запрещали.

Корпорации возникли и в других университетах, за исключением Харьковского и Виленского, причем, как считают исследователи, по разным причинам. В Харьковском сильный инспекторский надзор на корню пресекал любое действие, не укладывавшееся в рамки регламентов, а в Виленском продолжалась традиция тайных обществ по борьбе за национальную независимость, – иные формы объединения не приветствовались.

В начале XIX в. продолжалось становления высшего технического образования. В 1809 г. Институт корпуса инженеров путей сообщения открылся в Петербурге. По инициативе его ректора в 1820 г. были созданы учебные заведения для подготовки младших специалистов в сфере строительства, чертежников и мастеров для Министерства путей сообщения, такие как «Школа кондукторов путей сообщения» и «Военно-строительная школа». Это положило начало развитию системы среднего специального технического образования в России.

С начала XIX в. в России начинается процесс формирования единой системы среднего и высшего образования в рамках уже существовавшей общеевропейской схемы. Гимназическое образование в своих базовых учебных программах ориентировалось на французские и немецкие образцы. Учебный план ориентировался на планы французских лицеев, взятые в качестве образца [2, с. 71]. Т.Н. Кандаурова отмечает, что и в последней трети столетия «учебные планы прусских, австрийских и российских классических гимназий… практически были идентичными», что позволяет сделать вывод об «определенном единстве системы среднего образования в странах Европы и в России».

Известная либерализация внутренней политики и законодательства первых лет царствования Александра I тяготела к восприятию французских моделей. Упомянутые выше «Предварительные правила народного просвещения», принятые 24 января 1803 г., были составлены под влиянием французских образцов времени революции. В первом параграфе «Правил» указывалось, что «народное просвещение в Российской империи составляет особенную государственную часть, вверенную министру сего отделения и под его ведением распоряжаемую Главным училищ Правлением».

Параллельно шли и процессы самоорганизации студенчества. В 1820 г. в Дерптском университете возникает еще одно тайное общество «Дерптский союз». В своем Уставе 1823 г. оно ставило перед собой цели «объединения учащихся связью рассудка, нравственности и научного образования ко благу отечества и мира и для установления в университете истинно студенческой жизни», но политических требований оно не формулировало. В сфере формирования студенчества в рамках университетской корпорации важное место занимает университетский устав 1863 г., его автором считается А.В. Головнин, министр народного просвещения. В разработке устава участвовали лучшие представители научной и педагогической общественности России. Заметную роль в его подготовке сыграли К.Д. Кавелин, Н.И. Пирогов, А.В. Никитенко, П.Л. Чебышев, Н.И. Костомаров. За университетами признавалось право автономного управления, было значительно увеличено финансирование преподавания и научных исследований как фундаментального, так и прикладного характера, поощрялась самостоятельность в проведении лекций, создавалась система внутренней и зарубежной подготовки выпускников вузов для подготовки к профессорскому званию. Обретение университетами известной свободы в организации внутренней жизни вуза, преподавания и научных исследований дало мощный импульс расцвету русской науки в последующие десятилетия.

Ключевым событием здесь выступали реформы, начатые в 60-е гг. XIX в. Александром II. Именно благодаря им в России появляется лично свободное население, вовлекаемое в развитие экономики нового типа, требующей иного уровня образования и профессиональной подготовки, открывающей для молодежи из закрытого традиционного крестьянского социума несколько вариантов социального транзита [3, д. 3879]. Активизация интеллектуальной части общества, ее стремление к обретению больших степеней личной свободы вели к обретению его наиболее активной и нетерпеливой частью, студенчеством, осознания собственного значения в процессе общественных преобразований, своих особых интересов.

В 60-е гг. XIX в. происходит также и складывание двух основных направлений молодежного движения, на которые обращают внимание отечественные специалисты в данной сфере. К ним относится, прежде всего, академическое направление, связанное со структурированием студенчества как первого специального объекта правового регулирования со стороны государства.

Еще одним направлением государственной молодежной политики, помимо института военных священников, работавших с военной молодежью, была работа в сфере высшего образования, где формировалась социальная страта студенчества. Важной составляющей ее формирования выступали гимназии, губернские училища, открывающиеся в соответствии с утвержденными 24 января 1803 г. Александром I «Предварительными правилами народного просвещения». В дальнейшем в соответствии с «Уставом учебных заведений» от 5 ноября 1804 г. гимназии были объявлены всесословными. В соответствии с «Уставом» гимназии должны были готовить к поступлению в университет, готовить к занятию должности учителя в уездных, приходских и иных низших училищах, что показывает наличие в этот период целенаправленного подхода к проблеме молодежи, которая должна была выступать проводником государственной политики, «преподавать сведения, необходимые для благовоспитанного человека».

Важная роль в реализации основных целей государственной молодежной политики в сфере высшего образования принадлежала попечителям учебных округов. Они выступали не только в качестве должностных лиц системы управления образованием, но и были инициаторами разработки, в соответствии с уставами университетов, новых положений, предполагающих усиление контроля за студентами со стороны университетских органов управления. Так, в 1877 г. попечитель Московского учебного округа активно настаивал на скорейшем введении в Московском университете должности проректора для усиления контроля за студентами. Его обращения к Совету университета на протяжении нескольких месяцев стоят первыми вопросами в повестке дня. Соответствующее предложение попечителя обсуждалось в заседании 17 января 1881 г.

На этом же заседании была избрана комиссия в составе четырех ординарных профессоров – членов Совета, а на следующем заседании 3 февраля уже обсуждали проект внесения изменений в правила для студентов [11, л.12]. Проект после короткого, но делового постатейного обсуждения был принят. В общей сложности в него было внесено 18 изменений. Среди них были изменения исключительно редакционного характера, однако общая направленность нового проекта не оставляет сомнений в том, что его составители видели главную цель в обеспечении нормального течения учебной и научной работы в университете. Среди внесенных изменений в правила для студентов мы видим пункты, которые определяют порядок собраний, учреждения обществ. Так, согласно новой редакции параграфа 126, по требованию проректора (инспектора или его помощника) «студенты обязаны разойтись из зданий Университета, хотя бы даже собрались там для слушания лекций и других дозволенных целей». В том же духе выдержана и новая версия параграфа 126, где речь идет о порядке проживания студентов в городе. По мнению авторов данной редакции, «никто из студентов не может проживать на квартире иначе как по билету на проживание, выдаваемому от проректора или инспектора. Студент, получив означенный билет на проживание, доставляет его немедленно в полицию для прописки [11, л. 16.]. При всякой перемене квартиры студент немедленно должен быть представлен для прописания в квартире». В этом же ряду можно назвать и требования параграфа 125, согласно которому «студенты обязаны иметь при себе билеты на слушание лекций для предъявления по требованию университетского начальства». Данные билеты категорически запрещалось передавать третьим лицам. Перечень пунктов, содержание которых было направлено на укрепление учебной дисциплины, можно продолжить.

Таким образом, подводя итог рассмотрению вопроса формирования государственной социальной политики в отношении молодежи, стоит отметить, что ее основа была заложена в XVIII в. в эпоху преобразований Петра I. Именно в это время стали создаваться специализированные школы для обучения молодых людей. Более того, установление дипломатических отношений со странами Западной Европы привело к направлению молодых людей на обучение в Голландию и Англию. При приемниках Петра I такая тенденция продолжала развиваться [7, с. 10.]. Кроме этого, в 1725 г. была открыта Академия наук, а затем уже при Елизавете Петровне в 1755 году в Москве был открыт первый университет. В последующее время данная практика продолжала развиваться, в результате которой увеличивалось количество университетов. В связи с развитием системы высшего образования встала необходимость регулирования государством данного процесса. В итоге появился ряд законодательных актов для этой сферы.


Список литературы / References

На русском

  1. Высшее образование в России: очерк истории до 1917 г. М., 1995.
  2. Дело об исключении из податного сословия лиц, удостоенных Московским университетом ученой степени и звания // ЦГАМФ. 459. Оп. 2. Д. 3879.
  3. Журналы заседаний Императорского Московского университета. 1881 // ЦГАМФ. 459. Оп. 249. Д. 68. Л. 12 об. –19.
  4. Ключевский В.О. Сочинения. В 8 т. Т. 5. М., 1956–1959.
  5. Любина Г.И. Россия и Франция. История научного сотрудничества. М., 1996.
  6. Ливцов В.А., Зубанова С.Г., Дорская А.А., Меркулов П.А., Гавриленков А.Ф., Филонов В.И., Махно Л.Л. Религиозный вопрос в контексте ценностных доминант России: Глазами российских православных исследователей. М., 2016.
  7. Меркулов П.А. История государственной молодежной политики России: перспективы изучения // Сервис в России и за рубежом. 2012. № 10 (37). С. 9–12.
  8. Очерки русской культуры XIX века. Т. 3 Культурный потенциал общества. М., 2001. С. 127.
  9. Панибратцев А.В. Киево-могилянская академия // Новая философская энциклопедия: в 4 т. Под редакцией В.С. Степена. М., 2001.
  10. Петрова Т.Э. Динамика социального облика российского студенчества в XX веке (по материалам социологических исследований) // Российское студенчество на рубеже веков. Материалы Всероссийского студенческого форума. М., 2001. С. 58–64.
  11. ЦГАМФ. 459. Оп. 249. Д. 68.

English

  1. Vysshee obrazovanie v Rossii: ocherk istorii do 1917. Moscow, 1995.
  2. Delo ob isklyuchenii iz podatnogo sosloviya lic, udostoennyh Moskovskim universitetom uchenoj stepeni i zvaniya. CGAM F. 459. Op. 2. D. 3879.
  3. ZHurnaly zasedanij Imperatorskogo Moskovskogo universiteta. 1881. CGAM F. 459. Op. 249. D. 68. L. 12 ob. – 19.
  4. Klyuchevskij V.O. Sochineniya. V 8 t. Vol. 5. Мoscow, 1956–1959.
  5. Lyubina G.I. Rossiya i Franciya. Istoriya nauchnogo sotrudnichestva. Мoscow, 1996
  6. Livcov V.A., Zubanova S.G., Dorskaya A.A., Merkulov P.A., Gavrilenkov A.F., Filonov V.I., Mahno L.L. Religioznyj vopros v kontekste cennostnyh dominant Rossii: Glazami rossijskih pravoslavnyh issledovatelej. Мoscow, 2016.
  7. Merkulov P.A. Istoriya gosudarstvennoj molodezhnoj politiki Rossii: perspektivy izucheniya. Publ. Servis v Rossii i za rubezhom. 2012. No. 10 (37). P. 9–12.
  8. Ocherki russkoj kul’tury XIX veka. T. 3 Kul’turnyj potencial obshchestva. Мoscow, 2001.
  9. Panibratcev A.V. Kievo-mogilevskaya akademiya. Publ. Novaya filosofskaya ehnciklopediya: v 4 t. Pod redakciej V.S. Stepena. Мoscow, 2001.
  10. Petrova T.EH. Dinamika social’nogo oblika rossijskogo studenchestva v XX veke (po materialam sociologicheskih issledovanij). Publ. Rossijskoe studenchestvo na rubezhe vekov. Materialy Vserossijskogo studencheskogo foruma. Мoscow, 2001. P. 58–64.
  11. CGAMF. 459. Op. 249. D. 68.

Оставить комментарий