Русский костюм: между царством и империей

Русская одежда 14-18 столетий

Аннотация

К концу Московского царства русский костюм представлял собой эффектное внешне, причудливое смешение европейских, азиатских и традиционных этнических форм. Ключевым моментом в его развитии стали петровские культурные реформы, призванные превратить Россию в европейскую державу. Итогом преобразований стало распространение на всей территории Российской империи «немецкого» платья – универсального общероссийского костюма, сформированного на основе западноевропейского и полностью ему соответствовавшего. В новой государственной системе такой костюм стал определенным визуальным кодом, указывающим на положение личности в иерархии «Табели о рангах». Нарушители новых порядков наказывались штрафами и ссылкой на каторгу. Побочным эффектом такой жесткой регламентации стало почти полное вытеснение традиционного костюма, складывавшегося на протяжении многих веков, из ареала имперской культуры. В попытке искоренить этническое разнообразие исчезли долгополые многослойные одежды из тяжелых золотых узорчатых тканей, которые часто называют символом допетровской культуры. Означало ли принудительное выведение традиционных форм русского костюма и замена его инокультурными формами смену культурного паттерна в целом? К моменту оформления России как империи сложились две точки зрения: одна часть ее подданных приняла европейский стиль одежды в частности и жизни в целом, другая же полагала, что, изменив традиционному укладу, откажется и от уникальности русского характера. Воссоздание хода костюмных реформ поможет более точно понять их специфику и последствия.

Ключевые слова и фразы: Московское государство, Российская империя, история России, история костюма, русский костюм.

Annotation

Russian costume: between the kingdom and the empire.

By the end of the Moscow kingdom, the Russian costume was a spectacular composition of European, Asian and traditional ethnic forms. The key moment in its development was Peter’s cultural reforms to turn Russia into a European state. The result of the transformation was the extension throughout the Russian Empire of the «German» dress (nemeckoe plat’e) – a universal all-Russian costume, formed on the basis of Western European and fully corresponded to it. In the new state system, the suit became a perfect visual code, indicating the personal position in the hierarchy of «Table of Ranks» (Tabel’ o rangakh). Violators of new orders were punished with fines and a reference to hard labor. A side effect of strict regulation was the almost complete replacement of the traditional costume from the imperial culture. After the extirpation of ethnic diversity, long multi-layered garments of heavy gold patterned fabrics was disappeared, which are often called the symbol of pre-Petrine culture. Does the forced removal of traditional forms of Russian costume and the replacement of its cultural forms by a change in the cultural pattern as a whole? When Russia became an empire, there were two points of view: оne part of the people adopted a European style of clothing and life, the other believed that changing the traditional way, they will have refuse the uniqueness of the Russian character. Recreating the process of costume reforms will help to more accurately understand their specifics and consequences.

Key words and phrases: Muscovy, Russian Empire, history of Russia, history of costume, russian costume.

О публикации

Авторы: .
УДК 930.85.
DOI 10.24888 / 2410-4205-2017-12-3-132-139.
Опубликовано 29 сентября года в .
Количество просмотров: 18.

На первый взгляд, обращение к истории «сарафанов, тулупов и кокошников» может показаться несерьезным в контексте решения сложных вопросов в проблемном поле истории России и ее культуры. Однако на современном этапе изучения костюм рассматривается не столько как совокупность элементов одежды, но как определенный код, как система, тесно связанная с человеком и обществом, наиболее динамично отражающая не только внешние, но скрытые внутренние процессы. «Костюм есть наглядная форма человека», – вполне обоснованно утверждал поэт, критик и журналист Теофиль Готье [28, с. 68].

Изучение собственно русского костюма в отечественной науке имеет давнюю традицию. На сегодняшний день собран объемный массив трудов различного характера: историография русского костюма прошла путь от описательной литературы до исследований, где были поставлены и решены серьезные научные задачи. Количество узкоспециализированных работ частного характера не поддается исчислению. Русский костюм рассматривается с точки зрения истории (в том числе истории России, археологии и этнографии, гендерной и социальной истории), истории искусства, реставрации, музейного дела, библиографии, культурологии и культурной антропологии. Сформированы зарубежные школы изучения, где русский костюм рассматривается как важный аспект национальной культуры и как часть мировой истории и культуры, имеющая свои традиции и особенности. Тем не менее, представляется необходимым обращение к данной теме с целью:

  • обобщения разрозненного материала;
  • внесения уточнений в материалы, которые уже введены в научный оборот;
  • выделения поворотных моментов его истории;
  • и, возможно, выявления новых аспектов рассмотрения вопроса.

Предметом настоящего анализа стала эволюция общерусского костюмного комплекса в период его наиболее интенсивной трансформации в конце XVII– начале XVIII вв., обусловленной реформами Петра I и его предшественников.

К концу Московского царства Россия была страной с весьма неоднородной культурой; традиционная одежда подчеркивала этнические различия множества населяющих ее народов. Общероссийского костюма как категории еще не существовало: на рубеже XVII–XVIII вв. он не осознавался вовсе либо понимался как совокупность национальных одежд различных этнических русских групп [6, с. 60-61; 7, с. 118-132]. Кроме того, здесь был хорошо известен и европейский, и азиатский костюм. Иноземные путешественники, дипломаты, купцы, военные, врачи и зодчие бывали на Руси с давних времен. Их одежды зачастую становились основой новых форм, которые впоследствии считались русскими.

Так, например, появление среди русского мужского костюма чуги – одной из самых представительных, парадных одежд – связывают с женитьбой Ивана Грозного на «черкас пятигорских девице» [4, с. 698] Марии Темрюковне в 1561 г. Вместе с княжной в Московию прибыло немало северокавказских щеголей, чьи традиционные чохи и послужили прототипом новой одежды [21, с. 74]. Родство чуги и чохи подтверждается этимологически, как и тюркское происхождение обеих одежд [10, с. 18; 26, с. 373]. Тегиляи, распространенные на Руси очень широко, имели монгольское происхождение; эта одежда попала в Московию от тюркских огузов через посредничество крымчаков и ногайцев [9, с. 249-250]. Известны и другие примеры заимствований восточной одежды.

«Немецкое», то есть европейское платье было известно в допетровской России как ездовое (выездное, парадное) [5, с. 199] и как неформальное. Юпы, курты, кабаты, гусарские шубы, немецкие шляпы и башмаки были в числе снаряжения придворных потешников, царевичевых стольников, а затем и самих царевичей с 1630-х гг. [12, с. 63-65]. Анализируя документы, И.Е. Забелин приходит к выводу, что «малолетние сыновья царя Михаила и почти весь их штат одеты были в немецкое платье» [12, с. 66, 684]. Известно пристрастие к предметам домашнего обихода, оружию, конскому убранству, музыкальным инструментам, тканям и одежде боярина Никиты Романова [22, с. 37, 47-49, 58, 60, 62, 69, 74].

Итак, отдельные предметы европейской одежды имелись у царей, сановного дворянства и придворных низкого ранга, чей костюм представлял причудливое смешение относительно самостоятельных и заимствованных элементов. Интерес к чужеземному платью был настолько велик, что 6 августа 1675 г. последовал царский указ «О неношении платья и нестрижении волос по иноземскому обычаю… чтоб… тако ж и платья, кафтанов и шапок, с иноземских образцов не носили, и людям своим потому ж носить не велели» [16, с. 1007-1008]. Этот указ, разграничивший разрешенную «русскую» и запрещенную «иноземную» одежду [27, с. 26], относился к последним месяцам правления Алексея Михайловича.

Его преемник царь Федор не был сторонником принятых в третьей четверти XVII в. «многодельных» и многослойных, долгополых одежд; им на смену пришли другие формы, более удобные для жизни. Хорошо известно, что в октябре 1681 г. царь запретил ношение традиционных форм русской одежды – охабней и однорядок – так как «старые одежды были долги, прилично женскому платью, и к служилому и дорожному времени непотребны» [27, с. 25]. Заменой морально устаревшим одеждам были избраны короткие кафтаны [27, с. 24], адаптированные к нуждам деятельного человека. Декоративное решение одежды также стало более лаконичным поскольку царь «не любил пышности ни в платье, ни в столе, ни в уборах» [3, с. 112]. Образцом послужило современное царю Федору польское платье. Неофициальным дополнением новой моды стало брадобритие, известное на Руси еще с XVI в. как «блудодейное» [27, с. 34]. Эта программа по преобразованию внешнего облика была довольно прогрессивной, но, рассчитанная исключительно на узкий круг придворных, не могла послужить основой создания общероссийского костюма.

Ключевым моментом в развитии русского костюма как универсальной категории стали петровскиереформы конца XVII – начала XVIII столетия – одно из переломных для России событий. Именно в это время Россия принудительно вовлекается в западноевропейский культурный ареал: как императив вводятся инокультурные одежды: сначала среди придворных, а затем и для прочего населения.

Нововведения начались сразу же по возвращении монарха из Великого посольства 1697-1698 гг., после его непосредственного знакомства с западноевропейской культурой. «25 августа 1698 г. вернулся Петр в Москву из путешествия. В этот день от не был во дворце, не видел жены; вечер провел в Немецкой слободе, оттуда уехал в свое Преображенское. На следующий день на торжественном приеме боярства в Преображенском он начал резать боярские бороды и окорачивать кафтаны» [15, с. 494]. Та же сцена повторилась через несколько дней на пиру у генералиссимуса А.С. Шеина [25, с. 191].

После указа о бритье бород была начала разработка статута первого российского ордена – ордена Св. апостола Андрея Первозванного, который почитался как покровитель России [23, с. 163-164]. Известно три версии о времени учреждения ордена: 30 августа 1698 г. (сразу по возвращении в Москву), 30 ноября этого года (день празднования Св. Андрея Первозванного) или март 1699 г. (по свидетельству очевидца, секретаря посольства Священной Римской империи Иоганна Корба) [2, с. VII; 13, с. 135]. Стоит отметить, что оба начинания были задуманы Петром еще во время его пребывания в Англии: там был сделан эскиз будущего ордена [8, с. 29], там же были наняты два «балбера» (брадобрея) [1, с. 139].

На настоящий момент выявлено более 40 «костюмных» и «околокостюмных» указов, изданных за время правления Петра I. Их можно условно разделить на несколько блоков.

Указы о партикулярном костюме и внешнем виде подданных:

1) от 29 августа 1698 г. о бритье бороды и бородовых знаках [14, с. 344] (полный текст утрачен; но наличие бородовой пошлины в конце 1698 — 1699 г. несомненно [25, с. 195]);

2) №1741 от 4 января 1700 г. о ношении платья на манер Венгерского. «…носить платья, венгерские кафтаны, верхние длиною по подвязку, а исподние короче верхних» [17, с. 1];

3) №1887 от конца декабря 1701 г. о ношении всякого чина людям Немецкого платья и обуви, и об употреблении в верховой езде немецких седел. «… Всяких чинов людям носить платье Немецкое верхнее Саксонския и Французския, а исподнее камзолы и штаны и сапоги и башмаки и шапки Немецкия, и ездить на Немецких седлах; а женскому полу всех чинов… и детям носить платье и шапки и кунтуши, а исподнее бостроги и юпки и башмаки Немецкие же, а Русского платья и Черкесских кафтанов и тулупов и азямов и штанов и сапогов и башмаков и шапок отнюдь никому не носить, и на русских седлах не ездить, и мастеровым людям не делать и в рядах не торговать» [17, с. 182];

4) №1898 от 28 февраля 1702 г. о ношении парадного платья в праздничные и церемониальные дни. «…Носить кафтаны верхние суконные Французские, а под ними камзолы золотные, а Генералам и Полковникам и иных чинов начальным людям… носить Французские суконные с украшением золотным, а камзолы золотные ж; а буде у кого золотных нет и тем носить из иных парчей цветные» [17, с. 189];

5) №1999 от 22 декабря 1704 г. о ношении всякого чина людям Саксонскаго и Немецкаго, о неделании мастерам Русскаго платья, о неторговании оным в рядах, и о штрафе за неисполнение сего указа. «… Носить платья Генваря с 1 числа 1705 года по Светлое Христово Воскресение, верхнее Саксонския, а исподнее, камзолы и штаны и сапоги и башмаки Немецкия. А буде кто похочет зимою носить Саксонския или Французския: им носить из тех кафтанов, кто какие похочет; а летом носить одно Французское» [17, с. 272-с 273];

6) №2015 от 16 января 1705 г. «О бритии бород и усов всякого чина людям, кроме попов и дьяконов, о взятии пошлины с тех, которые сего исполнить не захотят, и о выдаче заплатившим пошлину знаков» [17, с. 282];

7) №2175 от 17 декабря 1707 г. о клеймении немецкого платья и шапок. «… А без клейма отнюдь им того платья и шапок не продавать…» [17, с. 397];

8) №2874 от 29 декабря 1714 г. о неторговании Русским платьем и сапогами и о неношении такового платья и бороды… «по прежнему Его Великого Государя указу 713 году декабря 17 числа» [18, с. 137];

9) № 2929 от 1 сентября 1715 г. о неторговании в Санкт-Петербурге скобами и гвоздями, употребляемыми на подбивку сапогов и башмаков мужских и женских [18, с. 166];

10) №3246 от 26 ноября 1718 г. о порядке собраний в частных домах и о лицах которые в оных участвовать могут [18, с. 597-598];

11) №4245 от 14 июня 1723 г. о взыскании с торговых людей, за небритие бород, штрафа. «… А которые хотя и из купечества, а по подлинному свидетельству, за убожеством, положенного штрафа платить нечем, и в том держатся под караулом, таким выбрить бороды, свободить на поруки или на росписки» [20, с. 77];

12) №4256 от 28 июня 1723 г. о ссылке в Рогервик нехотящих брить бороды и неимеющих чем заплатить штрафа [20, с. 86].

Указы о наградной системе и знаках отличия:

1) №1931 от 10 мая 1703 г. «О поднесении ордена Св. апостола Андрея Государю Петру Первому» [17, с. 216]. Статут ордена разрабатывался Петром с 1698 г., но не был им окончен;

2) №2860 от 24 ноября 1714 г. «О возложении ордена Св. Великомученицы Екатерины на Государыню царицу Екатерину Алексеевну. С приложением Устава оного Ордена» [18, с. 129-133].

Указы о военной и гражданской униформе:

1) №2650 от 4 марта 1713 г. о сборе со всего государства рекрут [18, с. 18-19];

2) №3217 от 8 июля 1718 г. о постройке и отправлении в полки мундиров [18, с. 580];

3) №3236 от 15 ноября 1718 г. о назначении рынков в Санкт-Петербурге, о наблюдении чистоты торгующим съестными припасами и о ношении им белых мундиров [18, с. 592];

4) №3605 от 3 июля 1720 г. о строении на Адмиралтейских служителей мундира и амуниции в Главном Комиссариате [19, с. 211];

5) №3937 от 5 апреля 5 1722 г. Регламент о Управлении Адмиралтейства и верфи и Часть вторая Регламента Морского. «Мундиры давать морским и Адмиралтейским служителям…» [19, с. 533], «О приеме мундира и о раздаче оного на морских и Адмиралтейских служителей…» [19, с. 550].

Начиная с этого времени, русский мундир строился по «прусскому маниру», лишенному излишеств. Петр Великий говорил о Фридрихе Вильгельме I: «он таков, как и я, – роскоши и мотовства не любит» [11, с. 12]. Политика уменьшения расходов на одежду проводилась в серии указов против роскоши:

1) №3336 от 13 марта 1711 г. о непокупке в казну сукон и других товаров для сбережения денег. «… Не покупать до указа для того чтобы деньги сбережены были на нужные в военный поход расходы» [17, с. 640];

2) №3127 от 17 декабря 1717 г. о запрещении носить пряденое и волоченое золото и серебро, покупать оное. «Объявить для настоящей войны: чтобы вновь никакого золота и серебра пряденого и волоченого не носили, и ни где не употребляли; а донашивали б старые, а вновь отнюдь не делали под великим штрафом. А носить только Китайские из Сибири шелковые материи, и персидские, также из здешних мануфактур, всякие, кроме золота и серебра… А на таможнях смотреть накрепко, чтобы не провозили. А которые ныне у них есть, и те чтоб продали, где хотят, дабы к будущему 1719 году ничего не осталось нигде» [18, с 525];

3) №3141 от 17 января 1718 г. о неделании промышленниками юфти с дегтем, о приготовлении оной с ворванным салом и о неимении никому с 1719 года кож и обувей старого дела с дегтем [18, с. 530-531];

4) №3144 от 19 января 1718 г. о делании на продажу в одном Санкт-Петербурге с золотом и серебром лент и позументов, и об употреблении на сие не более 50 пуд серебра в год [18, с. 532];

5) №3214 от 22 июня 1718 г. об описании с мерью во всех городах прежних парчей и о смотрении накрепко, чтоб вновь отнюдь парчей ни под каким видом привозимо не было [18, с. 579];

6) №3167 от 16 февраля 1718 г. о непродаже и непокупке с 1720 года материй золотых, шелковых, штофных и немецких парчей [18, с. 544].

Постановления Св. Синода с Высочайшей резолюцией:

1) от 12 июня 1722 г. о поступании с раскольниками, подстригающими себе бороды, по прежнему, и о ношении указного платья тем, которые плотно бород не подстригают [24, с. 41-42];

2) от 28 июня 1722 г. об отсылании в Рогервик, а из Сибири в тамошние заводы неносящих указного бородачей, которые не в состоянии заплатить определенного с них указами штрафа, для заработки оного [24, с. 43-44];

3) от 5 октября 1722 г. об отсылке из Св. Синода в Приказ Церковных Дел указного для раскольников платья и о взыскании штрафа с тех из них, кои не будут носить такового. «… Нагрудник, ферезь, однорядка крашенинные и зипун сермяжной… чтоб те раскольники и бородачи платье носили в зимнее и в летнее время против образца неотложно» [24, с. 62-63]. Рассматривался, но не был утвержден проект «носить раскольщикам приличное им платье самое старинное, долгое, с долгим ожерельем и с нашивками на грудях» [24, с. 27];

4) от 30 октября 1722 г. о снятии оклада с раскольников, кои в вере исправятся и не пожелают носить бород и старого платья [24, с. 67-68];

5) от 6 апреля 1723 г. о подтверждении раскольникам и бородачам относительно ношения образцового платья, под описанием штрафа за исполнение сего [24, с. 79-80].

Указы о поддержке отечественного производства одежды и тканей по западным образцам.

К этому разделу относится более десятка весьма объемных указов. Содержание их относится к регламентации суконного дела и производства мундира из отечественного сукна [18, с. 137, 541, 556-557], производства льна [18, с. 185], «всяких золотых, серебряных, шелковых и шерстяных парчей и штофов, також бархатов, атласов, камок и тафт и иных всяких парчей… також лент и галунов золотых и серебряных и шелковых и чулков всяких рук» [18, с. 498, 548-549]. Часть указов относится к запрещению ввоза иностранных материй и предметов одежды [18, с. 543; 19, с. 400] и т.д. Крайние даты документов: 1714-1721 гг.

Нетрудно заметить, что большинство регламентирующих костюм указов относится к доимперскому времени: к образованию империи костюмные реформы были в целом завершены. Результат реформ был изложен в январе 1722 г. в «Табели о рангах…», где было сказано: «Понеже такожде знатность и достоинство чина какой особы часто тем умаляется, когда убор и прочий поступок тем не сходствует, якоже на сопротив того многие разоряются, когда они в уборе выше чина своего и имения поступают: того ради напоминаем мы милостиво, чтоб каждый такой наряд, экипаж и ливрею имел, как чин и характер его требует [19, с. 493]. Очевидно, что в системе проводимых им реформ Петр отводил костюму роль вполне конкретного визуального кода, указывающего на статус личности в новой иерархии.

Итогом реформ стал раскол общества: одна его часть поддалась европеизации, другая же восприняла нововведения как попытку искоренения русского национального своеобразия. Традиционный костюм рассматривался ими как значимая его составляющая.

В дальнейшем, в ходе все большей унификации внешнего облика жителей Российской империи, русский традиционный костюм, как и костюм других этносов, ее населяющих, почти полностью вытесняется из активного обращения. Из предмета быта он перемещается в область национального наследия, имеющего больше символический, чем практический смысл. Его замещает общероссийский костюм: он становится принципиально новой категорией, визуально обозначающей принадлежность носителя ко всей имперской общности. Со временем общероссийский костюм приобрел название русского. Это понятие перестало обозначать этническую или региональную принадлежность, перейдя в категорию универсального, характеризующего костюм жителей Российской империи в целом.


Список литературы / References

На русском

  1. Алексеева Е.В. Европейская культура в имперской России: проникновение, распространение, синтез. Екатеринбург: УрГИ, 2006.
  2. Бантыш-Каменский Д.Н. Историческое собрание списков кавалерам четырех российских орденов. М.: Тип. Н. Всеволожского, 1814.
  3. Берх В.Н. Царствование царя Федора Алексеевича и история первого стрелецкого бунта. Ч. 1. СПб.: Тип. Х. Гинце, 1834.
  4. Богуславский В.В. Славянская энциклопедия. XVII век. Т. 1. М.: Олма-Пресс, 2004.
  5. Викторов А.Е. Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов 1584–1725 г. Вып. 1. М.: Типо-лит. С. Архипова, 1877.
  6. Вишленкова Е.А. Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому». М.: Новое литературное обозрение, 2011.
  7. Георги И.Г. Описание всех обитающих в Российском государстве народов: их житейских обрядов, обыкновений, одежд, жилищ, упражнений, забав, вероисповеданий и других достопамятностей: в 4 ч. Ч. 4. СПб.: Тип. Имп. АН, 1799.
  8. Гладков Н.Н. История государства российского с наградах и знаках. Т. 1. СПб.: Полигон, 2003.
  9. Горелик М.В. Монголо-татарское вооружение второй половины XIV – начала XV вв. // Куликовская битва в истории и культуре нашей Родины. М.: МГУ, 1983. С. 244-269.
  10. Добродомов И.Г. Акцентологическая характеристика булгаризмов в славянских языках // Советская тюркология. 1979. № 5. С. 8-19.
  11. Егоров В.И. «Наш восемнадцатый век…» // Наш восемнадцатый век: Военный сборник. – М.: Арт-Волхонка, 2014. С. 8-93.
  12. Забелин И.Е. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях. М.: Синодальная тип., 1915.
  13. Корб И.Г. Дневник путешествия в Московию. СПб.: Изд. А. Суворина, 1906.
  14. Краснобаев Б.И., Рыбаков Б.А. и др. Очерки русской культуры XVIII века. Ч. 1. М.: Изд-во МГУ, 1985. – 383 с.
  15. Платонов С.Ф. Собрание сочинений. Т. 1. СПб.: Стройлеспечать, 1993.
  16. Полное Собрание Законов Российской Империи: Собрание первое. Т. I: 1649-1675. СПб.: Тип. II Отд. Собственной Е. И. В. Канцелярии, 1830.
  17. Полное Собрание Законов Российской Империи: Собрание первое. Т. IV: 1700-1712. СПб.: Тип. II Отд. Собственной Е. И. В. Канцелярии, 1830.
  18. Полное Собрание Законов Российской Империи: Собрание первое. Т. V: 1713-1719. СПб.: Тип. II Отд. Собственной Е. И. В. Канцелярии, 1830.
  19. Полное Собрание Законов Российской Империи: Собрание первое. Т. VI: 1720-1722. СПб.: Тип. II Отд. Собственной Е. И. В. Канцелярии, 1830.
  20. Полное Собрание Законов Российской Империи: Собрание первое. Т. VII: 1723-1727. – СПб.: Тип. II Отд. Собственной Е. И. В. Канцелярии, 1830.
  21. Рабинович М.Г. Одежда русских XIII – XVII вв. // Древняя одежда народов Восточной Европы. М.: Наука, 1986. С. 63–111.
  22. Роспись всяким вещам, деньгам и запасам, что осталось по смерти боярина Никиты Ивановича Романова // Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских. 1887. № 3. С. 1-128.
  23. Спасский И.Г. Иностранные и русские ордена до 1917 года. М.: Вече, 2009.
  24. Собрание постановлений по части раскола, состоявшихся по ведомству св. Синода. Кн. 1. (1716-1800). СПб.: Тип. МВД, 1860.
  25. Устрялов Н.Г. История царствования Петра Великого Т. 3. СПб.: Тип. II-го Отд. Собств. Е.И.В. Канцелярии, 1858.
  26. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. Т. 4. М.: Прогресс, 1987.
  27. Шамин С.М. Мода в России последней четверти XVII столетия // Древняя Русь. Вопросымедиевистики. 2005. № 1. С. 23-38.
  28. Fortassier R. Les écrivains franсais et la mode: de Balzac a nos jours. Paris: PUF, 1988.

English

  1. Alekseeva E.V. Evropejskaja kultura v imperskoj Rossii: proniknovenie, rasprostranenie, sintez. – Ekaterinburg: UrGI, 2006.
  2. BantyshKamenskij D.N. Istoricheskoe sobranie spiskov kavaleram chetyreh rossijskih ordenov. – M.: Tip. N. Vsevolozhskogo, 1814.
  3. Berh V.N. Carstvovanie carja Fedora Alekseevicha i istorija pervogo streleckogo bunta. Ch. 1. – SPb.: Tip. H. Gince, 1834.
  4. BoguslavskijV.V. Slavjanskaja jenciklopedija. XVII vek. 1. – M.: Olma-Press, 2004.
  5. Viktorov A.E. Opisanie zapisnyh knig i bumag starinnyh dvorcovyh prikazov 1584–1725 g. Vyp. 1. – M.: Tipo-lit. S. Arhipova, 1877.
  6. Vishlenkova E.A. Vizualnoe narodovedenie imperii, ili «Uvidetrusskogo dano ne kazhdomu». – M.: Novoe literaturnoe obozrenie, 2011.
  7. Georgi I.G. Opisanie vseh obitajushhih v Rossijskom gosudarstve narodov: ih zhitejskih obrjadov, obyknovenij, odezhd, zhilishh, uprazhnenij, zabav, veroispovedanij i drugih dostopamjatnostej: v 4 ch. Ch. 4. SPb.: Tip. Imp. AN, 1799.
  8. Gladkov N.N. Istorija gosudarstva rossijskogo s nagradah i znakah. T. 1. SPb.: Poligon, 2003.
  9. Gorelik M.V. Mongolo-tatarskoe vooruzhenie vtoroj poloviny XIV – nachala XV vv. // Kulikovskaja bitva v istorii i kul’ture nashej Rodiny. M.: MGU, 1983. S. 244-269.
  10. Dobrodomov I.G. Akcentologicheskaja harakteristika bulgarizmov v slavjanskih jazykah // Sovetskaja tjurkologija. 1979.– № 5. S. 8-19.
  11. EgorovV. I. «Nash vosemnadcatyj vek…» // Nash vosemnadcatyj vek: Voennyj sbornik. – M.: ArtVolhonka, 2014. S. 8-93.
  12. Zabelin I.E. Domashnij byt russkih carej v XVI i XVII stoletijah. – M.: Sinodal’naja tip., 1915.
  13. Korb I.G. Dnevnik puteshestvija v Moskoviju. – SPb.: Izd. A. Suvorina, 1906.
  14. Krasnobaev B.I., Rybakov B.A. i dr. Ocherki russkoj kul’tury XVIII veka. Ch. 1. – M.: Izd-vo MGU, 1985. – 383 s.
  15. Platonov S. F. Sobranie sochinenij. T. 1. SPb.: Strojlespechat’, 1993.
  16. Polnoe Sobranie Zakonov Rossijskoj Imperii: Sobranie pervoe. T. I: 1649-1675. SPb.: Tip. II Otd. Sobstvennoj E. I. V. Kanceljarii, 1830.
  17. Polnoe Sobranie Zakonov Rossijskoj Imperii: Sobranie pervoe. T. IV: 1700-1712. SPb.: Tip. II Otd. Sobstvennoj E. I. V. Kanceljarii, 1830.
  18. Polnoe Sobranie Zakonov Rossijskoj Imperii: Sobranie pervoe. T. V: 1713-1719. SPb.: Tip. II Otd. Sobstvennoj E. I. V. Kanceljarii, 1830.
  19. Polnoe Sobranie Zakonov Rossijskoj Imperii: Sobranie pervoe. T. VI: 1720-1722. SPb.: Tip. II Otd. Sobstvennoj E. I. V. Kanceljarii, 1830.
  20. Polnoe Sobranie Zakonov Rossijskoj Imperii: Sobranie pervoe. T. VII: 1723-1727. SPb.: Tip. II Otd. Sobstvennoj E. I. V. Kanceljarii, 1830.
  21. Rabinovich M.G. Odezhda russkih XIIIXVIIvv. // Drevnjaja odezhda narodov Vostochnoj Evropy. – M.: Nauka, 1986. S. 63–111.
  22. Rospisvsjakim veshham, dengam i zapasam, chto ostalospo smerti bojarina Nikity Ivanovicha Romanova // Chtenija v Imperatorskom obshhestve istorii i drevnostej rossijskih. – 1887. – № 3.S. 1-128.
  23. Spasskij I.G. Inostrannye i russkie ordena do 1917 goda. M.: Veche, 2009.
  24. Sobranie postanovlenij po chasti raskola, sostojavshihsja po vedomstvu sv. Sinoda. Kn. 1. (1716-1800). SPb.: Tip. MVD, 1860.
  25. Ustrjalov N.G. Istorija carstvovanija Petra Velikogo T. 3. SPb.: Tip. II-go Otd. Sobstv. E.I.V. Kanceljarii, 1858.
  26. Fasmer M. Jetimologicheskij slovar’ russkogo jazyka: v 4 t. T. 4. – M.: Progress, 1987.
  27. Shamin S.M. Moda v Rossii poslednej chetverti XVII stoletija // Drevnjaja Rus’. Voprosy medievistiki. 2005. № 1. S. 23-38.
  28. Fortassier R. Les écrivains franсais et la mode: de Balzac a nos jours. Paris: PUF, 1988.

Оставить комментарий