Курган ямно-катакомбного времени в Побитюжье

Находки в древнем кургане Побитюжья

Аннотация

Статья посвящена итогам исследований одного из курганов ямно-катакомбного времени в курганном могильнике у хут. Крицкий Павловского района Воронежской области (Донское левобережье). Одним из важных в научном отношении вопросов бронзового века лесостепного Подонья является вопрос об истоках происхождения среднедонской катакомбной культуры и роли в ее становлении местной древнеямной и пришлых культурных образований. Одни исследователи (А.Т. Синюк, В.И. Погорелов) считали, что в становлении среднедонской катакомбной культуры ведущую роль играли древнеямные племена, что нашло отражение в признаках погребального обряда, характере погребального инвентаря. Другие исследователи (А.Д. Пряхин, Ю.П. Матвеев, В.И. Беседин) основную роль в появлении и развитии среднедонской катакомбной культуры отводили донецкой культуре, а роль местного докатакомбного населения в формировании катакомбной культуры не считали основным. Появление новых археологических данных по обозначенной теме имеет важное значение в понимании условий появления и развития среднедонской катакомбной культуры. Курган входил в состав могильника, состоящего из более чем 10 курганов, расположенных на левом берегу р. Битюг, в 5 км от его впадения в Дон. Обнаружено три погребения в катакомбных конструкциях Т-образной и Н-образной формы. Погребальный инвентарь из погребений (производственные каменные изделия, металлические украшения, глиняная посуда), позволяют в совокупности с признаками погребального обряда отнести погребения в кургане к ямно-катакомбному времени. Характер погребальных конструкций (Т-образная катакомба), глиняной посуды, металлических украшений несут на себе признаки донецкой катакомбной культуры и культур Нижнего Дона и Кавказа, сыгравших свою роль в формировании среднедонской катакомбной культуры.

Исследования кургана проводились комплексно, с использованием не только археологического, но и антропологического, трасологического анализов. Проведен также радиоуглеродный и палеопочвенный анализы, уточняющие время, природно-географические условия создания кургана. На основании полученных данных наиболее вероятное время создания кургана было принято равным примерно 4200 л.н. Согласно признакам подкурганного чернозема, климатические условия, предшествовавшие времени его создания (4200 л.н. и ранее), были влажнее современных.

Ключевые слова и фразы: бронзовый век, курган, древнеямная культура, катакомбная культура, погребальный инвентарь, антропологический анализ, палеопочвенный анализ.

Annotation

A kurgan of the pit-catacomb time in Pobityuzhe.

The article covers results of research of one of the mounds Yamna — catacomb of time in the burial mound at hut. Kritsky of the Pavlovsk district of Voronezh region (the left Bank of the Don). One of the important scientific issues of the bronze age forest-steppe along the Don is the question of the origins of Srednekansky origin of the catacomb culture and the role in its formation local old pit and migrant cultural formations. Some researchers (A. T. Sinuk, V. I. Pogorelov) believed that in the formation srednekanskiy catacomb culture played a leading role old pit tribes, which is reflected in the characteristics of the burial rite, the nature of the grave goods. Other researchers (A. D. Pryakhin, Y. P. Matveev., V. I. Besedin) a major role in the emergence and development of Srednekansky catacomb culture took Donetsk culture, and the role of local zacatecanos of the population in the formation of the catacomb culture was not considered essential. The emergence of new archaeological data on the designated topic is important in understanding the conditions of emergence and development of Srednekansky catacomb culture.The mound was part of a burial ground, consisting of more than 10 burial mounds, located on the left Bank of the river bityug, 5 km from its confluence with the don. Found three burials in the catacomb structures of the T-shaped and H-shaped. Grave goods from burials (production and stone products, metal ornaments, pottery), together with evidence of burial rites attributed to the burial in the barrow pit — the catacomb time. The nature of the funerary structures (T-shaped catacomb), pottery, metal jewelry bears the signs of the Donetsk catacomb culture and the cultures of the Lower don and the Caucasus, which played a role in the formation of Srednekansky catacombculture. The investigation of the mound was carried out comprehensively using not only archaeological, but also anthropological, technical analysis. Conducted radiocarbon and stratigraphic analyses, clarifying the time, natural and geographical conditions of the creation of the mound. Based on these data, the most probable time of creation of the mound was assumed to be approximately 4200 L. B. According to the signs of a burial ground tombs of the soil, climatic conditions preceding the time of its creation (4200 L. B. and earlier), was wetter and modern.

Key words and phrases: bronze age, burial mound, old pit culture, the catacomb culture grave goods, anthropological analysis, stratigraphic analysis.

О публикации

Авторы: , и .
УДК 930.26.
DOI 10.24888 / 2410-4205-2017-11-2-64-76.
Опубликовано 29 июня года в .
Количество просмотров: 31.

С 2001 г. археологическая экспедиция «Возвращение к истокам» в рамках проведения археологических полевых лагерей учащихся школ Воронежской области и студентов ВГПУ исследует археологические памятники в Побитюжье в Павловском районе Воронежской области. За прошедшее время исследовано девять курганов с погребениями древнеямной, катакомбной, абашевской, срубной культур бронзового века, а также раннего железного века (предскифского времени, сарматов I–II вв., погребение алана-танаита конца IV в.) [1; 2]. Особый интерес представляют материалы ямно-катакомбного времени. Погребения этого круга не раз затрагивались исследователями в рамках рассмотрения вопроса о происхождении среднедонской катакомбной культуры и роли в этом процессе местного древнеямного компонента, а также пришлых катакомбных образований [11; 15–18].

Курганный могильник 2 у хут. Крицкий зафиксирован Ю.В. Горбаневым [6], а в 2015 г. экспедицией «Возвращение к истокам» был исследован курган 1 [3]. Могильник находится на автоморфном участке местности в пределах ровной поверхности второй надпойменной террасы левого берега р. Битюг высотой до 15 м над уровнем поймы, в 5 км от места ее впадения в р. Дон. Поверхность террасы сложена мощной толщей средних карбонатных лессовидных суглинков.

Курган 1 имел до начала раскопок диаметр до 28 м, высоту до 0,6 м и находился в юго-восточной части могильника. Насыпь по форме определялась как полушарая (рис. 1). Вокруг кургана видна выборка земли для создания насыпи шириной 20–25 м и глубиной до 0,2–0,25 м от современной поверхности.


План и профили кургана у хутора Крицкого

Рис. 1. Курган 1 у хут. Крицкий. План и профили кургана


Стратиграфия наслоений в центре кургана под нулевой отметкой выявлена следующая: 0–0,35 м – пахотный слой; 0,35–1,4 м – перемешанный чернозем с глиной, включениями от действия мелких грызунов, обильные карбонаты; 1,4 м – материк (плотная желтая глина с примесью песка, иногда карбонатов) (рис. 1). Перемешанный слой в центре насыпи связан с активной деятельностью сурков, оставивших многочисленные норы. В кургане обнаружено три погребения.

Погребение 1 (основное) находилось в центре кургана под нулевой отметкой в материке и было окружено широким кольцом материкового выкида (рис. 1). Погребальное сооружение представляло собой остатки обширной катакомбной конструкции Т-образной формы (рис. 2, 1). Шахта имела прямоугольную форму 1,75х2 м и была ориентирована длинной осью по линии запад-восток. С востока она имела три ступеньки в материке. Глубина шахты от верхнего уровня материка составила 1,65 м. Вероятно, что по крайней мере еще одна ступенька была устроена в погребенной почве. О ее возможном наличии свидетельствуют признаки, зафиксированные в восточном профиле бровки I-I` (рис. 1).

Заполнение шахты состояло из «жирного» чернозема, иногда с мелкими включениями глины от действия мелких грызунов, а также из невыразительных фрагментов перегнившего дерева и древесного угля. С запада к шахте примыкала овальной формы камера 1,3х2,5 м, ориентированная длинной осью по линии север – юг и углубленная в материк на 1,95 м. Заполнение состояло из чернозема, перемешанного с глиной от действия сурков, в результате чего пострадала западная стенка камеры. Высота свода перед входом в камеру от уровня пола шахты достигала 0,85 м (максимальная высота свода камеры от ее пола равнялась примерно 1,3 м).

На органической подстилке черно-коричневого, местами белого цвета (хорошо сохранилась у ног погребенных) находились останки двух человеческих скелетов (рис. 2, 1). Кости имели красный цвет от охровой посыпки.

Скелет 1 сохранился неудовлетворительно (М? Ж? 10–12 лет) [1*]. От него остались только фрагменты черепа, фрагменты костей рук, ребер. Головой скелет был ориентирован на юг.


[*1] Антропологический анализ костных останков осуществлен к.и.н. И.К. Решетовой, за что авторы выражают исследователю благодарность.


Скелет 2 сохранился лучше. Он лежал за скелетом 1 вплотную к нему скорченно на правом боку, головой на юг (мужчина 50+). Правая рука не сохранилась, левая согнута в локте, кисть находилась у таза. В районе конечностей ног умершего отмечена охровая посыпка светло-красного цвета, в районе бедренных и берцовых костей – бурая.

У передней части черепа обнаружены два украшения из мышьяковистой бронзы [2*] – проволочная подвеска в 2,5 оборота и пружинная пронизь, согнутая в полукольцо. От долгого соприкосновения с черепными костями скелета 2 на них сохранились следы окислов.


[*2] Химический анализ состава металла показал, что оба украшения сделаны из мышьяковистой бронзы (медь с незначительной примесью мышьяка). Подвеска в 2,5 оборота содержала 99,1% меди, 0,8% – мышьяка; пружинная подвеска – 98,1% меди, 1,9% мышьяка.


Проволочная подвеска в 2,5 оборота (рис. 2, 2,3) сделана из тонкой круглой проволоки диаметром 1,5 мм. Окончания украшения раскованы в плоские поверхности в виде змеевидных (?) головок. Диаметр изделия 1,5 см, длина 1,5 см.

Пружинная пронизь, согнутая в полукольцо (рис. 2, 4,5), сделана из тонкой проволоки диаметром до 0,5 мм. Диаметр пружинки 5 мм. Внутри нее сохранились остатки кожаного шнура, при помощи которого это украшение подвешивалось.


План и профиль кургана у хутора Крицкий

Рис. 2. Курган 1 у хут. Крицкий. 1 – план и профиль погребения 1; 2,3 – бронзовая подвеска в 2,5 оборота; 4,5 – бронзовая спиралевидная подвеска; 6 – ствол костяной флейты.


Ствол костяной флейты (рис. 2, 6) обнаружен между костями погребений 1 и 2. Представляет собой отполированную трубчатую кость крыла крупной птицы. Окончания изделия тщательно обрезаны и отполированы. На внешней поверхности на окончаниях – тонкие поперечные полосы. Длина изделия 11 см, ширина на окончаниях – 1,7 см, в середине – 1,1 см.

Погребение 2 (впускное) находилось в 4 м к юго-западу от нулевой отметки в материке (рис. 1). Материковый выкид из погребения отсутствовал. В ходе раскопок насыпи под пахотным слоем была зафиксирована плотная забутовка шахты катакомбы, состоявшая из материковой глины, перемешанной с карбонатами и песком.

Погребальное сооружение представляло собой остатки катакомбной конструкции (рис. 3, 1). Размеры шахты, находившейся в грунте, а не в материке, восстанавливаются лишь примерно – 1х2,25 м. Ее форма прямоугольная с закругленными углами, ориентирована шахта по линии юго-восток – северо-запад. Глубина от уровня подпахотного слоя до материка, до которого доходил пол шахты, составляла 1 м.


План и профиль погребения в кургане у хутора Крицкий

Рис. 3. Курган 1 у хут. Крицкий. 1 – план и профили погребения 2; 2 – сосуд из погребения; 3 – каменный молоток; 4 – каменная наковальня; 5–8 – микрофото рабочей поверхности наковальни-абразива (ув. х14); 9, 10 – микрофото рабочей поверхности молотка; 11 – микрофото боковой поверхности молотка со следами заполировки.


С северо-востока к шахте через ступеньку высотой 0,15 м примыкала прямоугольной формы камера с сильно закругленными углами размерами 1,7 х 2,05 м, ориентированная по линии юго-восток – северо-запад и углубленная в материк на 0,15–0,2 м. Заполнение камеры состояло из чернозема, начало которого зафиксировано с высоты 0,3–0,35 м от пола камеры.

Перед входом в камеру обнаружены перегнившие деревянные бруски четырехугольного сечения 4х4 см и длиной от 0,1 до 0,22 м, которые лежали горизонтально сразу за ступенькой в заполнении шахты. Обнаружено восемь фрагментов брусков, которые представляли собой заслон в камеру.

У северо-восточной стенки камеры, на органической подстилке коричневого цвета (кора дерева?) находились останки частично разрушенного сурками скелета человека (мужчина 16–19 лет). Судя по сохранившейся нижней части скелета, он лежал скорченно на правом боку, головой на северо-запад. Левая рука вытянута вдоль скелета и кистью лежала на тазовых костях. От правой руки сохранилась кисть, лежавшая перед правой бедренной костью. Перед животом умершего находилась охровая посыпка красного и розового цветов. Перед погребенным напротив бедренных костей лежал на боку развал лепного глиняного сосуда.

Сосуд (рис. 3, 2) представляет собой горшок с короткой прямой шейкой, округлым в верхней трети сосуда туловом, плоским без закраины дном. На боковой стенке сосуда – следы красной охры: пол камеры до активной деятельности грызунов был посыпан ею. Сосуд коричневого цвета, в верхней части с черными подпалинами. Почти вся его внешняя поверхность орнаментирована. По верху шейки нанесены мелкие овальные вдавления, под которыми – наклонные короткие оттиски перевитого шнура, разделенные тесьмой. Ниже венчика – горизонтальные линии треугольного штампа вершинами вверх. Их сплошные линии разделены треугольниками вершинами вверх, выполненные тесьмой и обрамленные короткими овальными оттисками перевитого шнура. У дна сосуда – горизонтальная линия наклонных оттисков перевитого шнура, пересекающихся с такими же оттисками, уходящими за границу дна на само дно сосуда. Диаметр верха сосуда 15,5 см, дна 7,5 см, высота сосуда 17 см.

В северо-западном углу камеры находились каменные орудия труда – каменная наковальня и каменный пест-молот. Их трасологический анализ был произведен с использованием бинокулярного микроскопа МБС-10. Микрофото поверхностей орудий выполнены с увеличением х 14. Рядом с каменными изделиями лежали истлевшие кости мелкого рогатого скота, среди которых сохранилась часть челюсти с зубами.

Каменный молоток пестовидной формы изготовлен из серо-зеленой каменной породы с многочисленными белыми вкраплениями (рис. 3, 2). По определению доцента кафедры географии и туризма ВГПУ, к.г.н. А.Л. Летина, эта порода близка к породе габбро. Масса изделия составляет 1,136 кг. Форма изделия в плане – усечено-коническая, в профиле – округлая. Молоток имеет два рабочих торцевых пришлифованных участка, по периметру которых фиксируются отдельные сколы. На локализованных поверхностях узкого и широкого участков наблюдается рельефная забитость, возникшая от кузнечной обработки металлических изделий (рис. 3, 910). Орудие использовалось без рукояти, о чем свидетельствует интенсивная заполированность его боковой поверхности, возникшая от длительного соприкосновения с кистью руки мастера (рис. 3, 11). Функциональная оценка изделия – двойной кузнечный молоток ручного действия.

Каменная наковальня представляет собой массивную (вес – 3,354 кг) плоскую плиту из серого кварцитовидного песчаника (рис. 3, 4). Форма плиты в плане с трех сторон – подпрямоугольная, а с четвертой стороны – извилистая. Размеры плиты – 20х17х6,8 см. Торцевые участки закруглены пикетажем. Обе плоскости изделия плоские. На различных участках плоскостей орудия и одном торцевом участке наблюдается локальная ногтевидная забитость, выкрошенность поверхности. Аналогичные следы образуются на каменных наковальнях, применяемых для ковки металлических (бронзовых) изделий, что подтверждается соответствующими экспериментами. Примечательно, что для ковки металлических изделий использовали не только обе плоские стороны орудия, но и отдельный участок его торцевой части, предварительно выровненный техникой пикетажа. Подобная ограниченность рабочей плоскости могла быть востребована для кузнечных операций, направленных на изменение параметров формы поковки (придание ей изгиба). Операцию по разгонке поковки удобнее было проводить на плоской поверхности наковальни.

На разных плоскостях орудия также отмечаются следы абразивной обработки (заточки) металлических изделий (рис. 3, 58). Совмещение кузнечных и абразивных функций на наковальнях фиксируется достаточно часто в металлопроизводственных орудийных комплексах средней и поздней бронзы. Таким образом, данное изделие относится к категории полифункциональных орудий и является наковальней – абразивом для обработки металлических изделий.

Погребение 3 (впускное) находилось в 3,5 м к ЗСЗ от нулевой отметки в материке (рис. 1). В ходе раскопок насыпи с уровня подпахотного слоя зафиксирован материковый выкид, имевший в плане неровноовальную форму и располагавшийся относительно высоко –на уровне подпахотного слоя.

Погребальное сооружение представляло собой остатки катакомбной конструкции Н-образной формы (рис. 4, 1). Размеры шахты составляли 1х1,8 м. Ее форма прямоугольная с закругленными углами, ориентирована шахта по линии ЮЮВ – ССЗ. Шахта имела две ступеньки в материке шириной 0,4 и 0,3 м соответственно и глубину 0,5 и 0,85 м. Заполнение неоднородно: в верхней части до глубины 0,4–0,45 м от уровня материка находился слой «жирного» чернозема, ниже до пола – забутовка (перемешанные плотные слои чернозема, глины, песка).


Находки из кургана у хутора Крицкий

Рис. 4. Курган 1 у хут. Крицкий. 1 – план и профиль погребения 3; 2 – жаровня из погребения.


С ВСВ к шахте без ступеньки примыкала овальной формы камера размерами 1,55х2,35 м, ориентированная по линии ЮЮВ – ССЗ и углубленная в материк на 1,5 м. Заполнение камеры – забутовка (перемешанные плотные слои чернозема, глины, песка). Высота свода камеры в ее начале – 0,9 м, по центру – 1,1 м. Пол камеры почти полностью был покрыт органикой коричневого цвета, местами с белыми органическими включениями и посыпан охрой розового цвета. Почти по центру камеры, ближе к ССЗ стенке, лежал «пирожок» красной охры 5х6 см и толщиной 4 см. У ЮЮВ стенки камеры на полу находилась жаровня из верхней части лепного глиняного сосуда. Внутри – древесные угольки сгоревшего вещества.

Жаровня (рис. 4, 2) сделана из верхней части орнаментированного горшковидного сосуда с профилированным наружу венчиком, округлым туловом значительных размеров (примерный диаметр верха составлял до 25–26 см). Орнамент по внешней поверхности нанесен вертикальными насечками по верху венчика, горизонтальными рядами крупной «псевдотесьмы», между которыми находятся оттиски треугольного штампа вершинами вверх (как и у сосуда из погребения 2) или косые полуовальные оттиски перевитого шнура. Нижняя часть сосуда, переходящая в стенку, грубая, с грубыми расчесами по поверхности. Цвет керамики серо-коричневый, верх имеет черные подпалины, а в тесте – примесь органики и шамота. Погребение представляет собой кенотаф.

Основное погребение представляет собой Т-образную катакомбу. Две другие катакомбы с Н-образным сочленением шахт и камер являются впускными. Единый уровень впуска не позволяет определить хронологический приоритет того или иного погребения.

Т-образные конструкции не характерны для среднедонской катакомбной культуры и своим происхождением, по мнению исследователей, связаны с донецкой культурой. При этом, согласно исследованиям А.Т. Синюка, Т-образные катакомбы в подавляющем большинстве случаев не принадлежат раннему (павловскому – по А.Т. Синюку) этапу развития среднедонской катакомбной культуры. Исследователь отнес лишь одно погребение в Т-образной катакомбе к раннему этапу ее развития [18, с. 125]. По-видимому, Т-образная катакомба из кургана у хут. Крицкий представляет нам второй подобный пример. Причем, на данный момент это самая ранняя Т-образная катакомба на Среднем Дону. Основанием к этому служат украшения из погребения, радиоуглеродная дата, полученная по кости скелета 2 из основного погребения, а также результат анализа погребенной почвы под насыпью кургана.

Подвески в 2,5 оборота из круглой в сечении проволоки с расплющенными окончаниями имеют сравнительно узкий хронологический интервал распространения (чаще всего речь идет о серебряных подвесках). Они известны в погребениях второго периода развития позднеямного-катакомбного времени на Нижнем Дону (по А.В. Кияшко), характеризуемого, кроме прочего, появлением здесь самого катакомбного обряда захоронения [9, рис. 93, 9, 11, 15]. Серебряные подвески в 2,5 оборота исчезают на Нижнем Дону с наступлением третьего – раннедонецкого периода, выходящего за рамки позднеямного-раннекатакомбного времени [9, с. 81]. Наличие подобных украшений дало основание датировать раннекатакомбным временем некоторые ямные погребения Северского Донца [9, с. 171]. На Северском Донце серебряные украшения в 2,5 оборота характерны для раннекатакомбной преддонецкой группы погребений, среди которых появляются и Т-образные катакомбы [19, с. 10; рис. 6, 618].

Подвеска из Крицкого кургана бронзовая и возникает вопрос о возможных хронологических нестыковках времени распространения серебряных и бронзовых подвесок в 2,5 оборота. А.В. Кияшко, в частности, кольца из бронзы в 1,5 оборота отнес к раннедонецкому периоду развития катакомбной культуры Нижнего Дона, а серебряные к более раннему, преддонецкому периоду [9, с. 82]. Вполне вероятно, это наблюдение действует для памятников Нижнего Дона. Однако Р.А. Мимоход привел примеры для памятников волго-донского междуречья, когда это правило не носит столь однозначного характера [12, с. 133].

Нижний рубеж существования преддонецких катакомб А.М. Смирнов относит ко времени около 2400/2300 гг. до н.э. [19, с. 19]. С.Н. Братченко датирует их временем около рубежа III–II тыс. до н.э. (по С.Н Братченко, это начальный этап донецкой катакомбной культуры [4, с. 142]). На раннем этапе донецкой катакомбной культуры подобный тип украшений (подвески в 2,5 оборота) исчезает.

В связи с этими выводами исследователей интерес представляет некалиброванная радиоуглеродная дата погребения 1: Ki-19105 – 4150 ± 40 ВР, что в целом соответствует рассматриваемому периоду совершения погребения.

Бронзовая пружинная пронизь, как и подвеска в 2,5 оборота – редкая находка, и на Среднем Дону она встречена впервые. Известны подобные находки в наиболее ранних комплексах ранней – начала средней бронзы. В качестве примеров можно привести немногочисленные аналогии: в парном погребении 2/1 I Утевского могильника найдено восемь подобных украшений [5, рис. 6, 2]; из кургана 3 группы Золотой (12, рис. 69, 1,2). Р.А. Мимоход посвятил типологическим отличиям пружинных пронизей ранней – начала средней бронзы и похожим абашевским украшениям целый экскурс и показал не только их сходство, но, главное, отличия [12, с. 134–135]. Автор считает, что эти изделия маркируют в Предкавказье и Волго-Уралье памятники начала средней бронзы [12, с. 135]. Появление и распространение украшений, рассмотренных выше, подобных изделиям из погребения 1/1 у хут. Крицкий на юге Восточной Европы, относится ко времени появления памятников ранней – начала средней бронзы и связывается с кавказским импульсом [12, с. 126–129].

Сосуд из погребения 2 (тип 2Б, по А.М. Смирнову) орнаментирован треугольным штампом. Подобная орнаментация, редкая для сосудов среднедонской катакомбной культуры, является заимствованием из предкавказской культуры [13, рис. 13, I, 17, 9, 51, 18, 1; 14, с. 134]. А.Т. Синюк, рассматривая этот тип орнамента на одном из сосудов из Павловского могильника, отметил, что он не является архаичным. По аналогиям с материалами северокавказской культуры сосуды с подобной орнаментацией могут указывать на период «не ранее второго этапа северокавказской культуры», однако в совокупности с другим сосудом, типом подвесок, сопоставимыми с ранними донецкими комплексами, может быть и старше отмеченного этапа [18, с. 141]. Заполнение на шейках сосудов свободных зон короткими оттисками гладкого штампа или перевитого шнура (как на сосуде из погребения 2 Крицкого кургана), образующие горизонтальную елочную композицию, – характерная черта раннедонецкой керамики. На позднедонецкой керамике этот орнамент исчезает [19, с. 103]. Сосуд имеет и нехарактерные для среднедонской керамики треугольники с обрамлениями из коротких оттисков шнура.

В связи с этим интересным представляется сопоставление датировки по аналогиям с радиоуглеродной датой, полученной по кости скелета из погребения 2: Ki-19105–4060 ± 50 ВР., т.е. датировка погребения приходится на ранний (павловский, по А.Т. Синюку) этап развития среднедонской катакомбной культуры [3*]. Вряд ли северо-западная ориентировка скелета может быть препятствием к отнесению погребения 2 к этому этапу, поскольку подобная ориентировка могла быть вызвана характером самого погребения-мастера, требовавшего особых оформлений погребения (сюда относится и забутовка шахты), в том числе и особенностями ориентировки погребенного. Нельзя исключить также еще один момент, а именно принадлежность погребенного к традициям погребального обряда населения Нижнего Дона и Северного Кавказа.


[*3] Возраст остатков органики, отобранных с внутренней стенки сосуда из погребения 2, оказался равным 4590 ± 120 л.н. ВР из-за вероятного загрязнения органического вещества древними педогенными карбонатами.


По-видимому, в круг данного периода относится и погребение 3-кенотаф, имевшее также на жаровне орнамент треугольным штампом, ту же горизонтальную елочную композицию.

А.Т. Синюк, говоря о начале формирования среднедонской катакомбной культуры, обращал внимание на своеобразие ранних погребений на Среднем Дону. Это своеобразие проявляется в проникновении на Средний Дон в местную среду традиций не из одного узколокального района катакомбного мира [17, с. 140] [4*]. В погребениях кургана у хут. Крицкий на самом раннем этапе проникновения катакомбных традиций в местную древнеямную среду и наблюдается это своеобразие: донецкая Т-образная катакомба с донецкими же чертами погребального обряда (положение умершего взрослого мужчины в ней, наличие жаровни в погребении 3), недонецкий тип устройства катакомб с Н-образным сочленением стенок шахт и камер, своеобразие сосуда из погребения 2, имеющего орнамент, свойственный как донецкой, так и предкавказской культуре (треугольный штамп) [5*], типы украшений, имеющих своим происхождением Северный Кавказ.


[4*] А.Д. Пряхин, Ю.П. Матвеев, В.И. Беседин считают основным компонентом формирования среднедонской катакомбной культуры донецкую катакомбную культуру [16, с. 3]. А.Т. Синюк, не отрицая донецкий импульс,  отводит основную роль в этом процессе местной древнеямной культуре [17, с. 140-141; 18, с. 87-92 и др.].

[5*] Л.И. Маслиховой показано инокультурное влияние на керамику среднедонской катакомбной культуры на всем этапе ее существования [10].


На кургане были проведены исследования подкурганной почвы и получены данные о наиболее вероятном времени создания кургана. Большинство изученных к настоящему времени курганов на территории лесостепной и степной зон Белгородской и Воронежской областей имели возраст меньший или равный 4000 лет [22]. Потому любой новый объект возраста более 4000 лет представляет собой особую ценность как источник новой информации о палеоклимате и палеосреде изучемой территории.

Подкурганный чернозем идентифицирован как типичный (мощность гумусового профиля равна 51±2 см), с характерными новообразованиями карбонатов в его профиле в форме псевдомицелия, тонких трубочек и плесени, тогда как фоновый чернозем относится к подтипу обыкновенного (мощность гумусового профиля составляет 54±3 см) с ярко выраженным горизонтом белоглазки, выше которой лишь редко встречаются белесые прожилки карбонатного мицелия. Запасы карбонатов в двухметровой толще подкурганного и фонового черноземов близки между собой, среднее содержание СО2 карбонатов в указанном слое обоих почв составляет 10% от массы почвы. Реконструированное содержание гумуса в слое 0–20 см подкурганного чернозема, в соответствии с методикой расчета по И.В. Иванову [8] и В.А. Демкину [7], составляет 8% абсолютного содержания, что близко соответствует фоновому показателю. Таким образом, согласно признакам подкурганного чернозема, климатические условия, предшествовавшие времени его создания – 4200 л.н. и ранее, были влажнее современных.

Данный вывод подтверждается результатами палинологического исследования почв и геологических отложений в бассейне Среднего Дона, согласно которым интервал времени 4200–4600 л.н. характеризовался значительным продвижением лесной зоны к югу и увеличением лесистости территории лесостепи [20; 21].

Таким образом, Крицкий курган представил ранние материалы периода позднеямного — раннекатакомбного времени на Среднем Дону периода начала проникновения на Средний Дон катакомбных образований, несущих на себе с самого начала поликультурный облик.


Список литературы / References

На русском

  1. Березуцкий В.Д., Маслихова Л.И. Исследование курганов на юге Воронежской области // Археологические памятники Восточной Европы/ Под ред. А.Т. Синюка. Воронеж: ВГУ, 2005. 211 с.
  2. Березуцкий В.Д., Медведев А.П. Аланское погребение эпохи великого переселения народов на Среднем Дону // Российская археология. 2015. № 1.С. 112-120.
  3. Березуцкий В.Д. Отчет об охранных раскопках курганов в Воронежской области в 2015 г. //Архив ИА РАН.
  4. Братченко С.Н. Нижнее Подонье в эпоху средней бронзы. Киев: Наукова думка, 1976.252 с.
  5. Васильев И.Б. Могильник ямно-полтавкинского времени у с. Утевка в Среднем Поволжье // Археология восточноевропейской лесостепи. Воронеж: ВГУ, 1980. С. 32-58.
  6. Горбанев Ю.В. Отчет к Открытому листу № 92 об археологической разведке по рекам Битюг и Данило в пределах Павловского района Воронежской области в 1988 г. // Архив ИА РАН.
  7. Демкин В.А. Палеопочвоведение и археология. Пущино: ОНТИ ПНЦ РАН, 1997. 213 с.
  8. Иванов И.В. Эволюция почв степной зоны в голоцене. М.: Наука, 1992. 145 с.
  9. Кияшко А.В. Происхождение катакомбной культуры Нижнего Подонья. Волгоград: Изд-во Волгоградского государственного университета, 1999. 182 с.
  10. Маслихова Л.И. Инокультурные влияния в керамике погребений среднедонской катакомбной культуры // Археология Восточноевропейской лесостепи/Отв. ред. И.Е. Сафонов. Воронеж: ВГУ 2009. С. 12-19.
  11. Матвеев Ю.П. История населения среднедонской катакомбной культуры. Автореф. канд. дисс. М., 1982. 36 с.
  12. Мимоход Р.А. Курганы эпохи бронзы – раннего железного века в Саратовском Поволжь6е. Характеристика и культурно-хронологическая атрибуция комплексов // Материалы Охранных археологических исследований. Т. 10. М.: Таус, 2009. 292 с.
  13. Марковин В.И. Культура племен Северного Кавказа в эпоху бронзы (II тыс. до н.э.). М.: АН СССР. 1960. 152 с.
  14. Нечитайло А.Л. Верхнее Прикубанье в бронзовом веке. Киев: Наукова думка, 1978. 152 с.
  15. Погорелов В.И. Ямно-катакомбные погребения Среднего Дона // Совесткая археология. 1989. № 2. С. 136-150.
  16. Пряхин А.Д., Матвеев Ю.П., Беседин В.И. Среднедонская катакомбная культура: происхождение, этапы развития. Воронеж: Изд-во ВГУ, 1991. 159 с.
  17. Синюк А.Т. Курганы эпохи бронзы Среднего Дона. Павловский курганный могильник. Воронеж: ВГУ, 1983.192 с.
  18. Синюк А.Т. Бронзовый век бассейна Дона. Воронеж: ВГУ, 1996. 350 с.
  19. Смирнов А.М. Курганы и катакомбы эпохи бронзы на Северском Донце. М.: РАН, 1996. 182 с.
  20. Спиридонова Е.А. Эволюция растительного покрова бассейна Дона в верхнем плейстоцене-голоцене. М.: РАН, 1991. 221 с.
  21. Спиридонова Е.А., Алешинская. Периодизация неолита – энеолита Европейской России по данным палинологического анализа // Российская археология. 1999. № 1. С. 23-34.
  22. Чендев Ю.Г., Лупо Е.Р.,Лебедева М.Г., Борсукова Д.А. Региональные особенности климатической эволюции почв южной части Восточной Европы во второй половине голоцена // Почвоведение. 2015. № 12. С. 1211-1423.

English

  1. Berezuckij V.D., Maslihova L.I. Issledovanie kurganov na juge Voronezhskoj oblasti. Arheologicheskie pamjatniki Vostochnoj Evropy/ Pod red. A.T. Sinjuka. Voronezh: Publ. VGU, 2005. 211 p.
  2. Berezuckij V.D., Medvedev A.P. Alanskoe pogrebenie jepohi velikogo pereselenija narodov na Srednem Donu. Rossijskaja arheologija. 2015. No 1. P. 112-120.
  3. Berezuckij V.D. Otchet ob ohrannyh raskopkah kurganov v Voronezhskoj oblasti v 2015. Arhiv IA RAN.
  4. Bratchenko S.N. Nizhnee Podon’e v jepohu srednej bronzy. Kiev: Publ. Naukova dumka, 1976. 252 p.
  5. Vasil’ev I.B. Mogil’nik jamno-poltavkinskogo vremeni u s. Utevka v Srednem Povolzh’e. PVL. Saratov, 1980.
  6. Gorbanev Ju.V. Otchet k Otkrytomu listu № 92 ob arheologicheskoj razvedke po rekam Bitjug i Danilo v predelah Pavlovskogo rajona Voronezhskoj oblasti v 1988. Arhiv IA RAN.
  7. Demkin V.A. Paleopochvovedenie i arheologija. Pushhino: Publ. ONTI PNC RAN, 1997. 213 p.
  8. Ivanov I.V. Jevoljucija pochv stepnoj zony v golocene. M.: Publ. Nauka, 1992. 145 p.
  9. Kijashko A.V. Proishozhdenie katakombnoj kul’tury Nizhnego Podon’ja. Volgograd: Publ. Izd-vo Volgogradskogo gosudarstvennogo universiteta, 1999. 182 p.
  10. Maslihova L.I. Inokul’turnye vlijanija v keramike pogrebenij srednedonskoj katakombnoj kul’tury. Arheologija Vostochnoevropejskoj lesostepi /Otv. red. I.E. Safonov. Voronezh: Publ. VGU 2009. P. 1219.
  11. Matveev Ju.P. Istorija naselenija srednedonskoj katakombnoj kul’tury. Avtoref. kand. diss. Moscow, 1982. 36 p.
  12. Mimohod R.A. Kurgany jepohi bronzy – rannego zheleznogo veka v Saratovskom Povolzh’6e. Harakteristika i kul’turno-hronologicheskaja atribucija kompleksov. Materialy Ohrannyh arheologicheskih issledovanij. Vol. 10. Moscow: Publ. Taus, 2009. 292 p.
  13. Markovin V.I. Kul’tura plemen Severnogo Kavkaza v jepohu bronzy (II tys. do n.je.). Moscow: Publ. Izdatel’stvo Akdemii nauk SSSR. 1960. 152 p.
  14. Nechitajlo A.L. Verhnee Prikuban’e v bronzovom veke. Kiev: Publ. Naukova dumka, 1978. 152 p.
  15. Pogorelov V.I. Jamno-katakombnye pogrebenija Srednego Dona. Sovestkaja arheologija. 1989. No. 2. P. 136-150.
  16. Prjahin A.D., Matveev Ju.P., Besedin V.I. Srednedonskaja katakombnaja kul’tura: proishozhdenie, jetapy razvitija. Voronezh: Publ. VGU, 1991. 159 p.
  17. Sinjuk A.T. Kurgany jepohi bronzy Srednego Dona. Pavlovskij kurgannyj mogil’nik. Voronezh: Publ. VGU, 1983. 192 p.
  18. Sinjuk A.T. Bronzovyj vek bassejna Dona. Voronezh: Publ. VGU, 1996. 350 p.
  19. Smirnov A.M. Kurgany i katakomby jepohi bronzy na Severskom Donce. Moscow: Publ. RAN, 1996. 182 p.
  20. Spiridonova E.A. Jevoljucija rastitel’nogo pokrova bassejna Dona v verhnem plejstocene-golocene. Moscow: Publ. RAN, 1991. 221 p.
  21. Spiridonova E.A., Aleshinskaja. Periodizacija neolita – jeneolita Evropejskoj Rossii po dannym palinologicheskogo analiza. Rossijskaja arheologija. 1999. No. 1. P. 23-34.
  22. Chendev Ju.G., Lupo E.R., Lebedeva M.G., Borsukova D.A. Regional’nye osobennosti klimaticheskoj jevoljucii pochv juzhnoj chasti Vostochnoj Evropy vo vtoroj polovine golocena. Publ. Pochvovedenie. 2015. No 12. P. 1211-1423.

Оставить комментарий