Динамика землевладения и изменения в персональном составе служилых землевладельцев Воронежского уезда в период от разбора 1621/22 года до писцового описания 1627 – 1629 годов

Аннотация

Статья посвящена одной из спорных и малоизученных проблем в истории освоения южных окраин Московского государства XVII в. В местных уездах сформировался особый тип служилого землевладения, который существенно отличался от модели, сложившейся в уездах, освоенных раньше. Характерной его чертой было дробное, сложно переплетенное землевладение в виде долей или жеребьев. Служилыми землевладельцами в регионе были не только дворяне и дети боярские, но и другие военизированные группы населения: поместные казаки, есаулы и атаманы, беломестные и слободские атаманы. Настоящее исследование предпринято с опорой на важнейшие источники XVII в. – десятни и писцовые книги. Сведения источников обработаны при помощи количественных методов. Цель работы – показать возможность использования источников для характеристики землевладения и его динамики в Воронежском уезде в первые десятилетия после Смуты, а также проанализировать изменения в персональном составе землевладельцев в период от разбора 1621/22 г. до писцового описания 1627 – 1629 гг. Новизна исследования заключается в его методике, в частности, предпринято сопоставление и комплексное исследование двух разнородных типов источников. Десятни относятся к военно-учетной документации, характеризующей службу. Писцовые книги позволяют анализировать землевладение. Сопоставление их сведений выявляет глубинные связи между службой и землевладением. Установлено, что персональный состав лиц, учтенных десятней 1622 г., на 76 % совпадает с составом служилых землевладельцев, зафиксированных писцовым описанием 1627 – 1629 гг. Изучены процессы перераспределения и мобилизации земельной собственности в пределах Воронежского уезда, влияние этих процессов на судьбу землевладельца. Выявлены характерные черты сложившегося типа мобилизации служилой земли.

Ключевые слова и фразы: писцовые книги; десятни; служилые люди; землевладение; поместье; южные уезды; XVII век.

Annotation

Dynamics of land management and changes in the personnel composition of servicemen land managers of the Voronezh district in the period from the dissolution of 1621/22 to the picture description of 1627 — 1629 years.

The article is devoted to one and controversial and poorly studied problem in the history of the development of the southern outskirts of the Moscow state in the 17th century. In the southern regions, a special type of service land tenure was formed, which differed significantly from the model established in the central counties of ancient development. Its characteristic feature was a fractional, complex intertwined land ownership in the form of shares or lots. It is noteworthy that the landowners of the county were not only noblemen and boyar children. In the region there were also other groups of landowners — local Cossacks, their captains and atamans, tax-exempt and slobodsa atamans. This study was undertaken with the support of the most important mass sources of the XVII century — desyatnyas and cadasters. The aim of the work is to show the possibilities of sources for characterizing land ownership and its dynamics in the Voronezh district in the first decades after the Time of Troubles. The novelty of the study lies in its methodology. A comparison and a complex study of two different types of sources have been undertaken. Desyatnyas refer to the military records that characterize the service. Cadasters allow us to analyze land ownership. Comparison of the information shows the deep links between service and land ownership, which played a crucial role in the life of the service class. It is established that the correlation of these sources is possible by 76% of male personalities, and the reasons for the differences in personalities are analyzed. The processes of redistribution and mobilization of land ownership within Voronezh district, and how they influenced the fate of the landowner were studied. The characteristic features of the formed type of mobilization of the land serviceman are revealed.

Key words and phrases: cadasters; desyatni; service people; land tenure; the estate; the southern counties; the XVII century.

О публикации

¹ Исследование выполнено при финансовой поддержке Отделения гуманитарных и общественных наук РФФИ в Воронежском государственном университете, проект № 16-01-00058а.

Авторы: .
УДК 94 (470).
DOI 10.24888/2410-4205-2017-13-4-15-23.
Опубликовано 19 декабря года в .
Количество просмотров: 25.

Расширение территорий Российского государства в XVI – XVII вв. на запад и восток происходило, как правило, военным путем, за счет завоевания земель соседних государств [2]. Специфическая ситуация складывалась на южных рубежах, где простирались обширные массивы «дикого поля», никому не принадлежавшего. Казалось, не нужно было делать никаких завоеваний, колонизации ничто не препятствовало, но границы с трудом раздвигались на юге из-за неуловимых татар, кочевавших в степях и постоянно тревожащих русское население [1, с. 36]. В результате история освоения южных рубежей Московского государства в XVII в. носила характер вооруженной борьбы против татар [3, 4, 9, 10]. Воронежский уезд стал самым крупным и густонаселенным в южном регионе, а служилое сословие было представлено несколькими военизированными группами. В первые десятилетия после Смуты, помимо дворян и детей боярских, в уезде разместились еще две группы служилых землевладельцев: беломестные и слободские атаманы, а также поместные атаманы, есаулы и казаки. Близость татар сдерживала поток мирных переселенцев, поэтому вооруженные люди, служилые землевладельцы, не только защищали южный край, но и занимались его аграрным освоением [5].

Служба, землевладение и хозяйственное развитие нового края были тесно связаны и играли важнейшую роль в судьбе южнорусского служилого человека. Понимание глубинного характера этой взаимосвязи невозможно без вдумчивого анализа источников, но, чтобы подобный анализ был свободен от одностороннего подхода, служба, землевладение и хозяйственное освоение должны изучаться неотделимо друг от друга так же, как они бытовали в реальной жизни. Долгое время изучение военно-учетной и писцовой документации в отечественной науке шло параллельными путями, вследствие чего сложились две независимые историографические традиции. Результаты изучения десятен были подведены авторами коллективных монографий, посвященных истории служилых «городов» [6, 8]. Итоги изучения писцовых книг первого валового письма были освещены в коллективной монографии о тенденциях аграрного развития России первой половины XVII в. [11, с. 6‑55]. Перспективным представляется комплексное изучение военно-учетной документации Разрядного приказа, сохранившейся в виде десятен, разборных книг и других источников, и сопоставление их сведений с документами Поместного приказа, отразившими развитие служилого землевладения, такими, как писцовые и отказные книги, а также частные земельные дела, отложившиеся в столбцовом делопроизводстве приказа. Попытки совместить изучение десятен и писцовых книг были предприняты только в отношении нижегородской служилой корпорации [14].

Перейдем к характеристике источников, положенных в основу настоящего исследования. Реалии службы Воронежского уезда послесмутного времени нашли отражение в десятне, составленной в ходе общероссийского разбора 1621/22 г., «умиротворившего», по выражению В.Н. Козлякова, служилые «города» после потрясений гражданской войны [6, с. 86]. Тогда же, в 1620‑х гг., для разрешения спорных земельных вопросов и восстановления налогообложения было начало валовое описание земель Московского государства. В числе прочих в 1627 – 1629 гг. был описан Воронежский уезд. Итогом валового описания стало появление массива писцовых книг, ценных источников, заинтересовавших исследователей еще в дореволюционный период. С тех пор вопросы о целевом назначении и достоверности данных писцовых книг неоднократно поднимались в историографии. Некоторый итог дискуссиям был подведен Л.В. Миловым, считавшим, что распад старой системы «сошного письма» и переход к новой системе налогообложения сделал писцовые книги 20‑40-х гг. XVII в. наиболее достоверным историческим источником [11, с. 297].

Писцовая книга Воронежского уезда 1627 – 1629 гг. писца Романа Киреевского и подьячего Леонтия Недовескова сохранилась в подлиннике [12]. Подлинник воронежской разборной десятни 1621/22 г. (далее – десятня 1622 г.) был утрачен в ходе московского пожара 1626 г., а копия была восстановлена в воронежской приказной избе по сохранившимся черновикам и спискам служилых людей за период 1621/22 – 1625/26 гг. В Разряд восстановленная десятня была доставлена в мае 1627 г. Три сохранившиеся воронежские десятни, разборная и две верстальные, были опубликованы дореволюционным археографом В.Н. Сторожевым. В настоящем исследовании мы будем опираться на эту публикацию [13, с. 77-110]. Для анализа информации источников были применены количественные методы.

Рассмотрим, насколько сопоставим персональный состав лиц мужского пола, учтенных десятней и писцовой книгой. Анализ на тождество персоналий дал совпадение на уровне 76 % (таблица 1).

Таблица 1.

Тождество персоналий мужского пола в десятне 1622 г. и писцовой книге 1627 – 1629 гг.

Десятня 1622 г. Писцовая книга 1627 – 1629 гг.
Всего мужского пола Из них в писцовой книге Не упоминаются в писцовой книге Всего мужского пола Из них в десятне 1622 г. Не упоминаются в десятне 1622 г.
626 чел. 473 чел. 153 чел. 635 чел. 481 чел. 154 чел.
100 % 75,56 % 24,44 % 100 % 75,75 % 24,25 %

Итак, 153 персоналии мужского пола (24 %), учтенные в десятне 1622 г. в разных статьях (взрослые воины, новики, недоросли), не упоминаются в писцовой книге среди землевладельцев. Рассмотрим, к каким категориям, согласно десятне, относятся эти персоналии, и попытаемся объяснить имеющиеся расхождения (таблица 2).

Таблица 2.

Персоналии мужского пола, учтенные в десятне 1622 г., но отсутствующие среди землевладельцев писцовой книги 1627 – 1629 гг.

№№ п/п Статьи, по десятне 1622 г. Всего (чел.) С объяснением (чел.) Объяснения, согласно данным писцовой книги Без объяснения (чел.)
дети боярские
1. Дети боярские полковой службы 14 7 Убыль по естественным причинам. В писцовой книге находим их вдов и/или детей. 7
новики
2. Безместные новики 20 2 Отцы 2 новиков служат по той же десятне и упомянуты в писцовой книге. 18
3. Новики, служат с поместий отцов 21 6 1) для 5 новиков находим в писцовой книге их отцов. Отцы неслужилые, так как десятня их не называет;

2) для 1 новика находим в писцовой книге брата. Брат младший, в десятне он в списке недорослей.

15
4. Неслужилые новики, живут с отцами 15 15 Отцы 15 новиков служат по той же десятне и упомянуты в писцовой книге. 0
5. Неслужилые новики, живут с братьями 18 10 Родные братья 10 новиков служат по той же десятне и упомянуты в писцовой книге. 8
недоросли
6. Недоросли, живут с отцами 15 8 Отцы 8 недорослей служат по той же десятне и упомянуты в писцовой книге. 7
7. Недоросли, живут с братьями 2 1 Брат 1 недоросля служит по той же десятне и упомянут в писцовой книге. 1
8. Недоросли, на поместьях отцов 9 3 В писцовой книге находим их братьев-недорослей, в 1 случае вдову-мать и дядю. 6
атаманы, казаки
9. Поместные атаманы, есаулы, казаки 7 5 Убыль по естественным причинам. В писцовой книге находим их вдов и/или детей. 2
10. Атаманы пригородной слободы 5 0 _ 5
11. Атаманы уездных слобод 27 2 В писцовой книге находим сыновей 2 атаманов. 25
Всего: 153 (100 %) 59 (39 %) 94 (61 %)

Итак, в 59 из 153 случаев (39 %) возможно объяснить отсутствие в списке землевладельцев тех лиц, что были учтены разбором. Толкование опирается на косвенные данные, почерпнутые из источников, и носят отчасти гипотетический характер.

Во-первых, произошла убыль мужчин по естественным причинам, таким как гибель в бою, смерть от старости и болезней. В ряде случаев мы найдем в списке землевладельцев овдовевших жен и осиротевших детей. Заметим, что подобное развитие событий подходит для семей дворян и детей боярских, а также поместных казаков, где земли могли наследовать вдовы и дети. Жены и сироты беломестных и слободских атаманов, вероятно, не наследовали поместья или наследовали в исключительных случаях. Зафиксированы всего два прецедента, когда сыновья уездных слободских атаманов предположительно унаследовали отцовские поместья, о вдовах в этой категории информации нет. Какая-то часть служилых людей убыла естественным путем.

Во-вторых, разберем такую возможность, как отставка сына боярского от службы. Отца, прекратившего службу (по причине старости, увечий), не учли во время разбора, но он юридически остался владельцем поместья и был зафиксирован писцовой книгой 1627 – 1629 гг. При этом на момент описания реальную службу с поместья несли его сыновья.

В-третьих, достаточно очевидны случаи с беспоместными новиками, а также неслужилыми новиками и недорослями, жившими вместе с отцами и братьями на одних поместьях на момент проведения разбора. Не все беспоместные новики обзавелись «дачами» к 1627 – 1629 гг. Не найдем мы и большинство неслужилых новиков и недорослей, которые по причине малолетства еще не служили, а унаследовать поместья не могли, пока были живы и исправно несли службу их отцы и старшие братья.

Иная ситуация с осиротевшими недорослями в возрасте от 5 до 12 лет, которые остались жить на поместьях умерших или попавших в плен отцов и братьев. Недоросли должны были остаться среди землевладельцев уезда, но их нет. Вероятнее всего, что все они умерли. В трех случаях такая судьба достаточно очевидна, так как в писцовой книге остался их след: землевладельцами зафиксированы их кровные родственники, братья, матери, дяди и т. д. Возможно, часть недорослей забрали на воспитание родственники с иной фамилией или усыновили чужие люди. Наконец, жизненные коллизии могли привести к утрате поместий. В трех из девяти случаев данные источников позволяют предполагать, что недоросли были ошибочно отнесены к статье осиротевших детей, в то время как их отцы были живы, владели поместьями и несли службу.

В завершение коснемся положения слободских атаманов. Кроме естественной убыли, лица данной категории могли быть переведены из Воронежского уезда на новое место службы, например, для укрепления гарнизонов соседних крепостей или строительных работ. Переводы служилых людей в новые города практиковались в южном регионе и ранее, при заселении Ельца и Воронежа [4, с. 280-281].

В писцовом описании 1627 – 1629 гг. находим определенное число землевладельцев, не учтенных во время разбора 1622 г. Таковых 154 лица мужского пола (таблица 3). Формат писцовой книги не позволяет точно судить об их возрасте и служилом статусе, так как не содержит разделения на недорослей, новиков и взрослых воинов. Но допустимо предположить, что вместе с матерями упомянуты несовершеннолетние сыновья и незамужние дочери.

Таблица 3.

Персоналии мужского пола, зафиксированные в качестве землевладельцев в писцовой книге 1627 – 1629 гг., но не учтенные разбором 1622 г.

Категория п/п Социальный и возрастной статус землевладельцев Кол-во чел. %
№ 1. Дети боярские, несовершеннолетние 54 35 %
№ 2. Дети боярские, взрослые воины 38 25 %
№ 3. Поместные атаманы, есаулы, казаки 12 8 %
№ 4. Беломестные и слободские атаманы 50 32 %
Всего: 154 100 %

К категории № 1 отнесены дети боярские, чьи отцы и старшие братья были учтены в десятне 1622 г. под разными статьями. Указанные 54 человека зафиксированы на одних поместьях с матерями и/или братьями, иногда другими родственниками (дядя, бабка). В большинстве своем они не являются индивидуальными владельцами земель. Вероятно, это мальчики, родившиеся после 1622 г. или младенцы, не учтенные в ходе разбора в списках недорослей. В категорию № 2 внесены дети боярские, осевшие в уезде после разбора 1622 г., а также землевладельцы, отставленные от службы, но де-юре сохранившие поместья, с которых де-факто служили их сыновья.

Рассмотрим категории № 3, 4. Поместных казаков и слободских атаманов стоит отнести к «мобильным» категориям служилого населения. Казаки оседали на поместьях, затем возвращались к вольному образу жизни, позднее вновь возвращались к оседлости. По мнению О.Ю. Куца, практиковавшийся «уход в степь к казакам отнюдь не означал полного разрыва человека с его прошлым», и было вполне вероятным «возвращение на Русь после более или менее длительного периода пребывания в степи» [7, с. 148]. Вероятно, среди казаков и атаманов было немало новоприбылых помещиков, осевших в уезде после разбора 1622 г. В пользу этой гипотезы свидетельствует тот факт, что лишь шестнадцать человек предъявили владельческие документы, которые были получены или накануне разбора в 1619/20 – 1620/21 г., или позднее в 1627/28 – 1628/29 гг. Большая часть казаков и атаманов (45 чел.) не смогла предъявить владельческих документов, что может говорить об их недавнем испомещении, а также незаинтересованности в оформлении бумаг или наличии обстоятельств, затруднивших регистрацию поместий.

Нет оснований предполагать, что служилые люди намеренно укрывались от участия в разборе. Нужно учесть, что десятня сохранилась не в подлиннике, и какая-то часть детей боярских, казаков и атаманов, участвовавших в разборе, не попала в восстановленную версию документа. Причинами искажения сведений могло стать небрежение окладчиков, дававших показания, или подьячих, восстанавливавших десятню.

Подводя итог вышесказанному, отметим, что динамика персонального состава землевладельцев была обусловлена в первую очередь демографическими факторами.

Перейдем к анализу динамики землевладения. Размер поместной «дачи», зафиксированный десятней, в последующие годы увеличивался, уменьшался или оставался стабильным. Процессы роста и убыли были связаны с перераспределением старой земельной собственности и мобилизацией новой. Сопоставление размеров поместных «дач» технически возможно для 455 персоналий, что составляет 96 % персоналий мужского пола, учтенных как разбором, так и писцовым описанием (таблица 4). Из общего ряда выпадает группа неслужилых новиков и недорослей, живших на поместьях отцов и братьев в момент проведения разбора (17 чел.). Поскольку группа небольшая, и размер поместной «дачи» отцов и братьев известен далеко не всегда, считаем целесообразным исключить эту группу из общего сравнительно анализа. С уверенностью можно утверждать, что утраты поместий в этой группе не произошло, все новики и недоросли сохранили земельные владения.

Таблица 4.

Динамика землевладения за период между разбором 1622 г. и писцовым описанием 1627 – 1629 гг.: прирост, убыль, статичность поместной «дачи»

Кол-во Категории землевладельцев (чел. и %)
чел. % Дворяне и дети боярские Служилые новики и недоросли на поместьях отцов Поместные атаманы, есаулы, казаки Слободские атаманы
Сохранение 288 63 81 (54 %) 36 (50 %) 28 (42 %) 143 (97 %)
Прирост 98 22 40 (26 %) 10 (14 %) 29 (44 %) 0 (0 %)
Убыль 70 15 30 (20 %) 26 (36 %) 9 (14 %) 5 (3 %)
Всего 456 100 151 (100 %) 72 (100 %) 66 (100 %) 148 (100 %)

При сравнении размеров поместных «дач» основную трудность породили расчеты коллективных поместий. Под коллективными мы понимаем поместья-совладения, которыми совокупно пользовались группы лиц мужского и женского пола. По имеющимся данным с одного поместья могли служить и кормиться от 2 до 5 лиц мужского пола, не считая женщин и девочек. В реальной жизни простое прокормление было, вероятно, дешевле, чем снаряжение на службу, и мужчины-воины потребляли больший доход с поместий, чем дети и женщины. Но поскольку формат писцовой книги не позволяет судить о служилом или неслужилом статусе владельцев, мы приняли следующий порядок расчета. Если писцовая книга не давала особых указаний о характере совладения, доли в родственном совладении были разделены поровну между совладельцами мужского пола. При подсчете размера земельной «дачи» были суммированы имеющиеся у служилого человека доли в совладении и индивидуальные поместья. Заметим, что возможности поместной «дачи» для снаряжения на службу сына боярского существенно сокращались, когда семья расширялась, и поместье несло дополнительную нагрузку в виде прокормления женщин и несовершеннолетних членов семьи. Наибольшую убыль поместных «дач» находим у тех землевладельцев, которые вынуждены были делить свои поместья с младшими братьями и иными родственниками.

Общая величина прироста поместных «дач» составила 2860 четвертей. Приращение происходило неравномерно, от 1 до 105 четвертей на владельца, в среднем по 29 четвертей. Убыль составила 1841,65 четвертей, разброс потерь от 1 до 69 четвертей на человека, в среднем по 26 четвертей. Полученные данные позволяют приблизительно оценить объемы новых поместных раздач из земель «дикого поля». Срок между разбором 1622 г. и началом описания в 1627 г. составил около 5 лет. Разница между приростом и убылью поместных «дач» будет чистым приращением земель за 5 лет. Это 1018,35 четвертей, то есть в среднем за год правительство раздавало служилым людям около 200 четвертей земли. Такого рода расчеты, не претендуя на полноту, отражают нижнюю границу поместных раздач, который осуществляло правительство.

Рассмотрим отдельные группы землевладельцев. Дворяне и дети боярские сумели сохранить и приумножить имеющиеся владения (80 %). Чуть менее успешной, но благополучной выглядит группа служилых новиков и осиротевших недорослей, которые к моменту разбора служили и кормились с отцовских поместий. Половина их сохранила земли отцов. Отдельные молодые воины увеличили размеры отцовских владений, а в случае с недорослями росту владений могли поспособствовать усилия предприимчивых родственников, взявших на себя заботы о сиротах. В группе поместных казаков прирост владений также шел интенсивными темпами. Стремление закрепиться на воронежских землях было характерно для той части казаков, которая находилась в зрелом возрасте и тяготела к оседлости, нежели для молодых бессемейных мужчин. Мы видим низкий процент убыли владений, что говорит об относительном благополучии и взаимной поддержке казачества, связанного узами боевого товарищества. Показательно, что поместные казаки старались селиться вместе, образовывая своего рода «казачьи» села: Костенки, Песковатое, Репное. В отличие от поместных слободские и беломестные атаманы не имели возможности для расширения своих владения, так как их оклады и «дачи» были одинакового размера — 50 четвертей. В то же время убыль владений в этой группе, как и у поместных казаков, зафиксирована крайне незначительная, всего у 3 % владельцев.

Сам характер приращения и убыли поместных «дач» весьма любопытен и показателен. Можно говорить не столько о перераспределении имеющихся владений, сколько о мобилизации новой земельной собственности. Расширение размеров «дачи» шло за счет новых жеребьев, а новоприобретенный жеребей чаще располагался в пустоши, чем в поселении. Прирост «дачи» вел не к увеличению размеров уже имеющихся жеребьев, а к росту количества жеребьев. Эту догадку подтверждает тот факт, что среди землевладельцев, прирастивших «дачи», встречается масса «многожеребьевых» помещиков, то есть владельцев от 1 до 6, а также 8, 12 жеребьев. Напротив, те помещики, у которых произошла убыль владений, были «маложеребьевыми» и владели 1-2, максимум 3-4 жеребьями. Любопытно проследить, как происходило обзаведение «дачей» на примере беспоместных детей боярских и новиков. Десятня называет 46 беспоместных служилых людей, в том числе 39 новиков. Половина этих лиц зафиксирована описанием уже с поместьями (23 чел., в том числе 19 новиков). При этом 16 чел. из 23 стали владельцами единственного жеребья в пустоши, и только 6 чел. обзавелись крестьянами. Если служилый человек не унаследовал поместье, он становился землевладельцем, получая «дикое поле». Он старался распахать какую-то его часть, по возможности заселяя распаханную пустошь. При условии, что сын боярский нес службу, такого рода хозяйствование требовало значительных усилий. Если потеря «дач» была неизбежна, помещик предпочитал сохранить населенный жеребей и утратить пустошь. Об этом свидетельствует незначительное количество пустошей у «маложеребьевых» помещиков, потерявших земли. Таким образом, собственность крайне медленно, но все же перераспределялась в пользу помещиков с более высоким хозяйственным и трудовым потенциалом. Важно, что при этом не нарушалась сложившаяся жеребьевая система и не возникали крупные поместья.

Подведем итоги исследования. Сопоставительный анализ разноплановых источников, десятни и писцовой книги 1620-х гг. позволил не просто оценить описанную в рамках формуляра служебную ситуацию, но увидеть реальную жизнь, судьбу служилого человека и землевладельца. Можно считать установленным, что динамика персонального состава землевладельцев была связана в первую очередь с демографическими процессами. За непродолжительный пятилетний период произошла частичная смена поколения служилых людей, что отразилось на персональном составе землевладельцев уезда. Одновременно некоторый процент владений сменил хозяина, при этом перераспределение собственности не нарушало сложившегося порядка землевладения. Рост землевладения за счет мобилизации новой собственности наблюдался в довольно скромных размерах. На южном пограничье сформировал специфический тип мобилизации собственности. Приращение владений за счет соседа неизбежно привело бы к тому, что крупные поселения оказались в собственности у одного-двух землевладельцев, и масса служилых людей, превратившись в малопоместных и беспоместных, утратила бы боевой потенциал. Но такой путь развития землевладения изначально не прижился в Воронежском уезде. Дробность крупных поселений на множество жеребьев создавала ситуацию, когда владевшая поселением группа служилых землевладельцев составляла боевой отряд, способный отразить вражеский набег и оборонить свои земли и людей от татар. Принято считать, что именно правительство тормозило развитие крупного землевладения на юге при помощи политики «заказных» городов. Но очевидно, что еще до введения этой системы, на южной окраине сформировался свой собственный защитный механизм, уберегавший мелкопоместных детей боярских от сословного вымирания. Этот механизм, продиктованный условиями жизни, возник естественным путем.


Список литературы / References

На русском

  1. Багалей Д.И. Очерки из истории колонизации степной окраины Московского государства. М.: Университетская типография, 1887.
  2. Водарский Я.Е. Расширение территории России в XVIXVII вв. // Российская империя от истоков до начала XIX века. Очерки социально-политической и экономической истории. М.: Русская панорама, 2011. С. 50-67.
  3. Глазьев В.Н. Военная повседневность южного российского пограничья XVIIв. // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. 2015. № 10. С. 71-78.
  4. Глазьев В.Н. Заселение городов и формирование уездов Центрального Черноземья в конце XVI – начале XVII в. // Русь, Россия: Средневековье и Новое время. Вып. 3, 2013. С. 278-283.
  5. Камараули Е.В. Итоги аграрного освоения Центрального Черноземья в первой трети XVIIв. // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы 2016 год. Аграрное освоение и демографические процессы в России XXXI вв. М., Уфа, 2016. С. 80-89.
  6. Козляков В.Н. Служилый «город» Московского государства XVII века (от Смуты до Соборного Уложения). Ярославль: Изд-во ЯГПУ, 2000. — 208 с.
  7. Куц О.Ю. Донское казачество в период от взятия Азова до выступления С. Разина (1637–1667). СПб.: Дмитрий Буланин, 2009.
  8. Лаптева Т.А. Провинциальное дворянство России в XVII в. М.: Древлехранилище, 2010.
  9. Ляпин Д.А., Жиров Н.А. Численность и размещение населения Ливенского и Елецкого уездов в конце XVI — начале XVII веков // Русь, Россия: Средневековье и Новое время. Чтения памяти академика РАН Л.В. Милова: материалы международной научной конференции (Москва, 21-23 ноября 2013). Вып. 3. М., 2013. С. 283-288.
  10. Мизис Ю.А., Скобелкин О.В., Папков А.И. Теория фронтира и Юг России в XVI–первой половине XVII в. // Вестник Тамбовского университета. 2015. Т.20. Вып. 10. С.7-15.
  11. Милов Л.В., Булгаков М.Б., Гарскова И.М. Тенденции аграрного развития России первой половины XVII столетия. Историография, компьютер, методы исследования. М., 1986.
  12. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 76. Ч. 1-2. Л. 1-1104.
  13. Сторожев В.Н. Воронежское дворянство по десятням XVII века // Памятная книжка Воронежской губернии на 1894 год. Воронеж, 1894.
  14. Чеченков П.В. Нижегородский служилый «город» в 20-х гг. XVIIв.: обеспеченность землей и рабочими руками // Русь, Россия: Средневековье и Новое время. Вып. 3. М., 2013. С. 356-362.

English

  1. Bagalej D.I. Ocherki iz istorii kolonizacii stepnoj okrainy Moskovskogo gosudarstva. M., 1887.
  2. Vodarskij Ja.E. Rasshirenie territorii Rossii v XVI–XVII vv. //Rossijskaja imperija ot istokov do nachala XIX veka. Ocherki social’no-politicheskoj i jekonomicheskoj istorii. M.,2011.S.50-67.
  3. Glaz’ev V.N. Voennaja povsednevnost’ juzhnogo rossijskogo pogranich’ja XVII v. // Vestnik Tambovskogo universiteta. Serija: Gumanitarnye nauki. 2015. № 10. S. 71-78.
  4. Glaz’ev V.N. Zaselenie gorodov i formirovanie uezdov Central’nogo Chernozem’ja v konce XVI – nachale XVII v. //Rus’, Rossija: Srednevekov’e i Novoe vremja. Vyp. 3.2013. S. 278-283.
  5. Kamarauli E.V. Itogi agrarnogo osvoenija Central’nogo Chernozem’ja v pervoj treti XVII v. // Ezhegodnik po agrarnoj istorii Vostochnoj Evropy 2016 god. Agrarnoe osvoenie i demograficheskie processy v Rossii X – XXI vv. M., Ufa, 2016. S. 80-89.
  6. Kozljakov V.N. Sluzhilyj «gorod» Moskovskogo gosudarstva XVII veka (ot Smuty do Sobornogo Ulozhenija). Jaroslavl’, 2000.
  7. Kuc O.Ju. Donskoe kazachestvo v period ot vzjatija Azova do vystuplenija S. Razina (1637–1667). SPb., 2009.
  8. Lapteva T.A. Provincial’noe dvorjanstvo Rossii v XVII v. M., 2010.
  9. Ljapin D.A., Zhirov N.A. Chislennost’ i razmeshhenie naselenija Livenskogo i Eleckogo uezdov v konce XVI — nachale XVII vekov // Rus’, Rossija: Srednevekov’e i Novoe vremja. Chtenija pamjati akademika RAN L.V. Milova: materialy mezhdunarodnoj nauchnoj konferencii (Moskva, 21-23 nojabrja 2013). Vyp. 3. 2013. S. 283-288.
  10. Mizis Ju.A., Skobelkin O.V., Papkov A.I. Teorija frontira i Jug Rossii v XVI – pervoj polovine XVII v. // Vestnik Tambovskogo universiteta. 2015. T. 20. Vyp. 10. S. 7-15.
  11. Milov L.V., Bulgakov M.B., Garskova I.M. Tendencii agrarnogo razvitija Rossii pervoj poloviny XVII stoletija. Istoriografija, komp’juter, metody issledovanija. M., 1986.
  12. RGADA. F. 1209. Op. 1. D. 76. Ch. 1-2. L. 1-1104.
  13. Storozhev V.N. Voronezhskoe dvorjanstvo po desjatnjam XVII veka // Pamjatnaja knizhka Voronezhskoj gubernii na 1894 god. Voronezh, 1894.
  14. Chechenkov P.V. Nizhegorodskij sluzhilyj «gorod» v 20-h gg. XVII v.: obespechennost’ zemlej i rabochimi rukami // Rus’, Rossija: Srednevekov’e i Novoe vremja. Vyp. 3. M., 2013. S. 356-362.

Оставить комментарий