Английское военное присутствие в пределах Большого Кавказа в 1918–1920 годах и его итоги

Англичане в период их прибытия в Баладжары (Баку)

Аннотация

Статья посвящена английской оккупации кавказского региона в 1918–1920-х гг. Поднимаемая автором проблема актуализируется необходимостью изучения процесса вовлечения всего Большого Кавказа в систему международных отношений после революции 1917 г. В связи с ослаблением власти российского центра на национальных окраинах усиливались центробежные силы, которые не могли добиться образования независимых государств без опоры на ведущих игроков мировой политики. Неcмотря на неравнозначность отдельных частей региона в политике держав, Кавказу отводилась стратегически важная роль целиком. Неравнозначность проводимой в регионе политики наглядно проиллюстрирована описаниями Кавказа английским журналистом Карлом Бехгофером.

Английское присутствие имело как геополитические, так и коммерческие основания, связанные с нефтяной промышленностью. Заявленная тема раскрывается путем выделения трех аспектов. Первый – позиция британских властей относительно военной интервенции в России. Второй – практическая реализация замыслов центра военной миссией в условиях Большого Кавказа. Третий аспект предполагает изучение оценки современника, журналиста Карла Бехгофера, результатов английского военного присутствия на Кавказе. На основании изученных источников автор делает вывод о разобщенности действий частей английской миссии в пределах Большого Кавказа. Искомые цели не были достигнуты по причине слабой материальной организационной и материальной поддержки центральных английских властей. В заключении статьи сделан вывод о незнании англичанами специфики кавказской жизни, складывающейся из взаимодействия отдельных локальных сообществ. Автор подчеркивает самостоятельность в существовании населения, английской миссии и новообразованных национальных правительств.

Ключевые слова и фразы: Большой Кавказ, интервенция, английская миссия, К. Бехгофер, международные отношения, революция 1917 г.

Annotation

English military presence within the greater caucasus in 1918–1920 and its results.

The article is devoted to the British occupation of the Caucasian region in the 1918 — 1920s. The problem of the article is actual because of the need to study the process of involving Greater Caucasus in the system of international relations after the Russian revolution of 1917. Due to the weakening of the Russian center power on the national periphery centrifugal forces prevailed. They could not achieve the formation of independent states without sanction of global players. Despite inequivalence of certain parts of Caucasus in the policy of the states, the region got a strategically important role entirely. Example descriptions of British journalist Carl Bechhofer showed the unevenness of the Britain policy in different parts of Caucasus.

The British intervention had both geopolitical and commercial goals, the second associated with the oil industry. Topic of the article is considered by highlighting three aspects. The first is the positions of the British authorities on military intervention in Russia. The second is the practical implementation this plans by the military in the conditions of the Greater Caucasus. The third aspect is studying the point of view of journalist Carl Bechhofer, which could see the results of the English military presence in the Caucasus during his travel. Based on the sources studied, the author draws a conclusion that within the Greater Caucasus different parts of the British mission acted in isolation. The goals of British central authorities were not achieved because of the weak material organizational and material support to mission on Caucasus. The final word of the article concludes that the British didn’t know the specifics of the Caucasian life. The author emphasizes the self-dependence in the existence of the Caucasian population, the British mission and the newly formed national governments.

Key words and phrases: Greater Caucasus, intervention, British mission, Carl Bechhofer, revolution of 1917, foreign affairs.

О публикации

Авторы: .
УДК 94.
DOI 10.24888 / 2410-4205-2017-12-3-169-176.
Опубликовано 29 сентября года в .
Количество просмотров: 22.

Революция 1917 г. стала поворотным моментом не только для внутреннего развития России. Существенно менялся международный контекст, и державы в условиях фактического распада Российской империи – одного из главных участников первой мировой войны – корректировали свои цели в конфликте с учетом складывающихся обстоятельств. Поэтому кавказский регион после продолжительного существования в пределах России вновь оказался вовлечен в водоворот мировой политики. Усиление центробежных сил на окраинах, стремление к автономии, а после октября 1917 г. – к собственной государственности, делало Кавказ привлекательным как для союзников России по Антанте, так и для ее противников.

После прихода к власти большевиков, когда центр страны оказался не в состоянии контролировать окраинные пределы, интересы воюющих блоков со всей очевидностью целей столкнулись в пределах Большого Кавказа, под которым понимается Северный Кавказ и Закавказье [1*]. Следует подчеркнуть, что именно весь регион, а не отдельные его части, находился в эпицентре внимания ведущих акторов международных отношений. И Германия, и Турция, и Великобритания стремились оторвать его от России.


[*1] В трудах зарубежных и российских исследователей все большее распространение получает наименование «Южный Кавказ».


В исторической науке вопрос английской оккупации Кавказа освещается преимущественно в контексте национальных историографий и российских исследований, посвященных гражданской войне. Поэтому возникает фрагментарность и контекстность изучения темы. В рассматриваемый период и Северный Кавказ, и Закавказье являлись единым геополитическим пространством, соответственно целесообразна исследовательская попытка посмотреть на действия британской миссии именно в пределах всего макрорегиона. При этом важно соотнести цели, определяемые Лондоном, и практическую их реализацию.

Вопрос Кавказа в международной повестке дня не мог существовать изолированно от большевистской проблемы. Мир определялся в своем отношении к молодому советскому государству. Понимание ситуации было противоречивым, в том числе в Великобритании, связанной с Россией торговыми отношениями. Свидетельством коммерческой заинтересованности британского бизнеса в России стало основание несколькими коммерсантами англо-русского клуба. Тут концентрировались все, кто имел какие-либо коммерческие интересы в российском государстве. Представляется любопытной точка зрения, высказанная его президентом, Джорджем Бьюкененом – послом Великобритании в России (1910–1918 гг.). Вернувшись после октябрьского переворота в Лондон, Дж. Бьюкенен занимался освещением русского вопроса перед британскими властями и общественностью.

Невзирая на невозможность сотрудничества с большевиками, бывший посол призывал избегать полного разрыва с Россией и предоставления ее самой себе, так как это вело к тому, что образовавшийся вакуум может заполнить Германия. С другой стороны, упрочение положения большевиков рассматривалось как угроза распространения коммунистической доктрины. Необходимо было спасать и деловые британские интересы в России, и сдерживать большевистский натиск одновременно [2].

Коммерческий риск, который нес за собой октябрьский переворот для бизнеса, трудно переоценить, так как в конце XIX – начале XX вв. приток английского капитала в российскую экономику возрастал. С начала 1890-х гг. наблюдалось все большее его присутствие в нефтяной отрасли России. Примером тому — учреждение в Лондоне в 1898 г. «Бакинского общества русской нефти, с ограниченной ответственностью» [1]. На Северном Кавказе располагался второй по значению нефтеносный регион России – Грозненский, там также работали английские фирмы [1]. В 1912 г. на русские предприятия ушло 651 300 ф. ст., и половина этой суммы ушла в нефтяные предприятия [9, c.412], то есть на Кавказ.

Главный сторонник интервенции в Россию У. Черчилль тоже высказывал опасения по поводу засилья Германии: «Мы видели, что отныне германские армии, столь усилившиеся на западном фронте, и стоявшее за ними гражданское население неприятельских стран смогут пользоваться житницами Украины и Сибири, нефтью Каспийского побережья и всеми вообще ресурсами огромной страны». Будучи министром вооружений, он настаивал на поддержке деньгами и оружием новых антибольшивистских правительств, в том числе и на Юге России [13, c. 49].

Великобритания в тот период по-прежнему оставалась «империей, над которой никогда не заходит солнце». В то же время, PaxBritanica уже пережил пик расцвета, возникали угрозы его существованию. Министр иностранных дел Артур Бальфур и премьер-министр Ллойд Джордж настаивали на необходимости поддержки всех независимых государств, возникающих по окраинам России. Военный министр Альфред Милнер обращал внимание на значимость именно Юга России. В большевистском вторжении в Закавказье, а затем в Иран виделась серьезная угроза Индии [16, p. 28]. Поэтому после продолжительных дискуссий было принято решение взять под контроль сеть железных дорог между Черным и Каспийскими морями.

Для понимания целей и итогов английского присутствия на российской территории в целом, и кавказском регионе в частности, следует пояснить неоднозначность и сложность отношения к интервенции британских властей. Англия находилась не в самом лучшем социально-экономическом и военном положении, поэтому позиция У. Черчилля у многих не находила поддержки. Премьер-министр Дэвид Ллойд в период осуществления интервенции высказывал беспокойство по поводу растущих анти-интервенционистских настроений в Великобритании. Также он отмечал, что вполне реальна перспектива сценария, по которому английское вмешательство будет подогревать патриотические настроения и усиливать общественную поддержку большевиков в России. Вообще, Ллойд Джордж не был сторонником военного участия, он предлагал материально поддерживать образовавшиеся в пределах Российской империи независимые государства и белогвардейцев. Более того, на Парижской конференции он высказался в пользу приглашения представителей различных политических сил России к участию [16, p.73].

Противником У. Черчилля в «русском вопросе» был министр иностранных дел Дж. Керзон, сменивший на этом посту в 1919 г. А. Бальфура. Он ненавидел большевиков, как и Черчилль, но не будучи расположенным к белому движению, считал невозможным тратить миллионы на поддержку сил А.И. Деникина. Таким образом, на протяжении всего периода интервенции английский политический истэблишмент не выработал единой позиции и стратегии.

Геополитические интересы империи заставляли реагировать на все новые и новые вызовы. После октября 1917 г. русские войска стали покидать Северную Персию. Возникла угроза заполнения образующейся пустоты турецкими и немецкими войсками, которые дальше могли продвигаться в Центральную Азию и угрожать британским позициям в Индии [15, p. 153 – 164]. Период оказался сложным, и переброска сил с других фронтов была невозможна. На данном этапе был найден другой выход. В январе 1918 г. в Багдад прибыл генерал-майор Лионель Денстервиль. Первоначально целью его миссии, названой Данстерфорс, стал Тифлис, где специально отобранные офицеры должны были из местных сил создать войско и противостоять туркам. Ставка делалась на патриотические подъем среди закавказских народов. Однако, этот план не был реализован. По словам Л. Денстервиля, никакого патриотического единения не происходило и Тифлис придерживался «прогерманской ориентации», большинство обреченно ожидало окончательной победы Германии. Поэтому произошла корректировка направления, и целью миссии стал Баку [6, c.4], куда после приглашения Центрокаспия [2*] 4 августа 1918 г. прибыл английский десант. Удерживать город удавалось недолго – 15 сентября 1918 г. его заняли турецкие войска.


[*2] Центральный комитет Каспийской военной флотилии


Согласно договоренности о разграничении сфер влияния между Англией и Францией, англичане должны были развить свои действия на территории «казаков, Кавказа, Армении, Грузии и Курдистана» [6, c.4] против Турции. 30 октября 1918 г. в порту Мудрос между Антантой и Турцией было подписано перемирие. Турция признавала свое поражение, открывала проливы и безопасный доступ к Черному морю. В Закавказье союзники имели право оккупировать те территории, которые до этого момента занимали турецкие войска, в том числе крупный порт Батум и центр нефтяной промышленности Баку. Оба пункта были отдельно оговорены в договоре по причине существования стратегически важной железной дороги и проходящегорядом нефтепровода Баку – Батум.

13 ноября 1918 г. очередное заседание военного кабинета Великобритании подтвердило разграничение сфер по англо-французской конвенции. Сразу же генералу В.М. Томсону был отдан приказ снова оккупировать Баку. Город был сдан представителями правительства Азербайджана [7]. 22 декабря 1918 г. генерал-майор Форетье-Уоккер во главе 27-й дивизии прибыл в Батум. В течение нескольких дней он взял под военный контроль Грузию, Армению и установил контакт с британскими войсками в Баку. В декабре 1918 г. генерал Томсон обратился к народам Северного Кавказа с воззванием антигерманским и антибольшевистстким по своему содержанию [3].

13 января 1919 г. был оккупирован Петровск (Махачкала), который имел сообщение и с Владикавказом, и с Баку. Территория южнее Петровска занималась в соответствии как с интересами Англии, так и с ходатайствами Закавказских республик, которых хотели как можно большей удаленности от сил Деникина. К тому же между Петровском и Дербентом располагался нефтеносный район, где у станций Каякент и Берикей до войны функционировали английские компании «Нобель», «Мак Гарвей» и т.д. [11, c.123]. Петровск был необходим как вспомогательная база для Королевского морского флота.

В Дагестане относительно расстановки политических сил в России сформировалось три течения. Первые поддерживали большевиков, вторые были готовы подчиняться тому, кто окажется сильнее, третье течение состояло из светской интеллигенции и офицерства и ратовало за присоединение Горской республики к Азербайджану. Для правительства Горской республики было важно не допустить вторжения армии Деникина. Союз горцев находился в критическом положении, так как добровольческие силы стремительно продвигались к Тереку и Дагестану. Прежние ставки на Германию в решении вопроса о независимости оказались неоправданными, так как немецкое руководство гарантировало невмешательство в северокавказские дела большевикам [10, c. 88]. Поэтому последней надеждой на поддержку для горского правительства были англичане [8].

Представители британской миссии на Кавказе не могли самостоятельно заниматься государственным строительством, поэтому генерал В.М. Томсон уведомил правительство Горской республики о том, что окончательно проблема независимости от России может разрешиться только на мирной конференции союзников. А на текущий момент он призывал горцев оставить все мелкие распри, объединиться против большевиков и создать коалиционное правительство. Данное положение стало яркой иллюстрацией незнания и поверхностности представлений англичан о Северном Кавказе, о сложности его этнорелигиозной и политической структуры. Вникать в сущность внутренних противоречий ни времени, ни желания у них не было, как и понимания того, что «мелкие распри» гораздо серьезнее, чем может показаться на первый взгляд. В позиции В.М. Томсона обозначена официальная цель присутствия англичан в регионе. В общении с местными элитами упор делался на то, что турки и немцы принесли с собой тяготы и беды, а британские войска пришли с целью помощи в их преодолении [12, c. 108].

Позиция Великобритании в отношении Кавказа была двойственной. С одной стороны, они поддерживала Добровольческую армию, которая отстаивала целостность и неделимость России, с другой – местные правительства, стремившиеся к независимости. Примером тому — отношения с Горским правительством. Для британской миссии оно было средством антибольшевистской борьбы, а также достижения необходимых договоренностей в регионе. Так, В.М. Томсон просил правительство Горской республики о помощи в налаживании связи между союзниками и армией генерала А.И. Деникина. Еще он настаивал на том, что Горское правительство должно упросить ингушей добиться освобождения британской миссии, задержанной большевиками во Владикавказе [12, c. 108].

Лондон ставил масштабные цели, военные же пытались достигать их в конкретных условиях раздираемого этнорелигиозными и политическими противоречиями региона. Из донесения главнокомандующего Армией Черного моря Дж. Мильна [3] следует, что наиболее важной функцией британской армии было вмешательство в локальные конфликты. И он полагал, что с этой миссией офицеры справлялись успешно [3].

В декабре 1918 г. начались грузино-армянские столкновения. В события вмешались не только англичане во главе с генералом Райкрофтом, но и начальник французской миссии на Кавказе Полковник Шардиньи [4, л. 172]. Фактически конфликт прекратился по прибытии небольшого отряда во главе с капитаном Дугласом. Была сформирована небольшая нейтральная зона между Арменией и Грузией с центром в Борчалинске. Здесь был установлен британский контроль, Дуглас занял должность военного губернатора. Повышенное организационное внимание было связано с нахождением Алавердских медных рудников в созданной буферной зоне.

В заслугу английский войскам Дж. Мильн ставил вмешательство в грузино-абхазские столкновения. Примечательно, что абхазы даже не упомянуты в донесении, речь идет только о необходимости «разнять противников и установить пикетирование по линии реки Бзыбь», для чего и был направлен британский отряд [4]. 14 февраля 1919 г. А.И. Деникин адресовал Дж. Мильну и У. Форестье-Уоккеру телеграмму, в которой подробно представил состояние дел в сухумском округе. Согласно этому источнику, абхазы попросили помощи у грузин против большевиков, после чего и были введены войска и начались гонения на абхазских политических деятелей. Абхазские представители обратились к А.И. Деникину, а тот, в свою очередь, – к английскому командованию. Ситуацию стабилизировать не удалось, и 9 сентября 1919 г. английский гарнизон покинул Гагру и направился в Батум.

Предпринимались попытки урегулировать армяно-азербайджанский конфликт. Благодаря английской поддержке было установлено армянское правление в Нахичеванском районе, но на короткий период. Окончательное урегулирование спорных вопросов оказалось невозможным по причине всеобщей эвакуации английских войск с Кавказа. Градус острейшего карабахского конфликта не снижался в течение всего периода британской оккупации. В декабре 1918 г. военная миссия во главе с подполковником Гиббоном направилась в Шушу. Поддерживаемый мир был относительным. Так, 4 – 6 июня произошла резня христианского населения курдами.

Не зная региона, англичане видели его упрощенно, и разрешение конфликтов происходило, скорее исходя из геополитических интересов Британской империи, а не ожиданий кавказских народов. Дж. Мильн, подводя итог решению территориальных споров, переоценивает результативность действий военных. Например, перечисляя установление демаркационных линий и нейтральных зон, Мильн называет компромисс между Арменией и Азербайджаном достигнутым. Он полагал, что обе стороны удовлетворены тем, что Азербайджану передано управление Карабахом, а Армении – Зангезуром. Данная оценка на фоне последующей истории выглядит иллюзорной.

Интересным источником, который с позиции гражданского человека освещает кавказскую жизнь в период британской оккупации, являются описания корреспондента Карла Бехгофера [14]. Свои ощущения по возвращении он передал следующей фразой: «Вернувшись в Англию после восьми месяцев пребывания на Юге России и на Кавказе, я чувствовал будто бы я вернулся из могилы» [14, p. 3]. Но при этом он вынужден был признать, что благодаря русской администрации в «горных и диких краях Закавказья» сохранялся мир и порядок [14, p. 3].

Первым пунктом пребывания К. Бехгофера стал Батум. Очевидно, что британские офицеры – непрофессиональные управленцы и административную работу наладить не смогли. Среди населения они были непопулярны. Журналист называл в качестве главных недоработок незнание языка и местных порядков, которые наносили непоправимый вред делу миссии. Приходилось прибегать к помощи посредников – евреев, бывших русских офицеров и др., которые действовали дилетантски и скорее мешали, чем помогали. В качестве примера К. Бегхофер приводил судебное заседание, на котором обвиняемый не смог доказать свое алиби суду по причине неквалифицированной работы переводчика [14, p. 15]. Складывается впечатление, что даже при высокой значимости порта в Батуме управление осуществлялось неэффективно именно по причине некомпетентности английских кадров.

Для разрешения подобных трудностей должны были прилагаться усилия на уровне более высоком, нежели английская администрация в Батуме. Но помощи извне, ни организационной, ни материальной, не поступало. Все сложности разрешались по законам военного времени. Так, немного снизить преступность удалось только после нескольких публичных казней [14, p. 35], других механизмов для поддержания порядка английская администрация задействовать не смогла.

В Тифлисе К. Бехгофер встретился с представителями грузинского правительства. Министр иностранных дел Е.П. Гегечкори откровенно подтвердил тот факт, что в одиночку добиться независимости они не в состоянии и нужна поддержка Англии [14, p. 53]. В Грузии сложилась любопытная ситуация с формированием английской администрации. Дело в том, что министр иностранных дел Дж. Керзон назначил первым уполномоченным Великобритании в Закавказье с центром в Тифлисе Оливера Уордропа – человека, который с юности был знаком с Грузией и сделал много для популяризации ее культуры в Великобритании. Его настройочевидно был прогрузинским, и поэтому его назначение вызывало возмущение представителей других народностей. На уровне бытовом в Тифлисе к англичанам относились с недоверием. Например, по прибытии в Тифлис в конце ноября 1919 г. К. Бехгофер обратил внимание, что багаж англичан осматривается внимательнее, чем других граждан [14, p.46].

В Армении английские интересы представлял ирландец по происхождению, капитан Джордж Грейси. Он хорошо был знаком с местной жизнью, знал турецкий и армянские языки. Однако, работать приходилось в тяжелых условиях – британское правительство не предоставило ему ни секретаря, ни автомобиля. Хотя такая же должность в Баку предполагала наличие служебного транспорта и большого штата сотрудников. А.И. Хатисов – министр иностранных дел Армении – сообщил, что, невзирая на полноту полученных сведений о нуждах Республики Армения, Англия помощи не оказала.

В Баку представителем Великобритании был генерал Джон Уолтон, брат британского вице-консула в Ростове-на-Дону. Занимался главным образом нефтяной промышленностью, возможно, поэтому о его деятельности и ее результативности автор описаний ничего не говорит.

К. Бехгофер прибыл в Азербайджан в середине апреля 1920, и в воздухе витал только один вопрос: «Возьмут ли город большевики?». Было очевидно, что это дело нескольких дней, так как Добровольческая армия панически отступала, большевиками были заняты Петровск и Дербент. Передавая политические настроения, журналист констатирует, что в Баку было много сторонников России, но вслух об этом говорить опасались, так как подобная позиция расценивалась как поддержка большевизма. Более того, аппарат правительства Азербайджана вел работу на русском языке [14, p. 302]. Близость ухода англичан и падения Баку были столь очевидны, что англичанин поспешил покинуть город, и как только Бехгофер выехал, большевики без борьбы взяли Азербайджан. Британская администрация была арестована и заключена в тюрьму [14, p. 316].

Северный Кавказ имел свои особенности, связанные и с бо́льшим этническим многообразием, чем Закавказье, и с особенностями вхождения в состав Российской империи. Здесь попытки других держав, в том числе и Великобритании, создать буферное государство не увенчались успехом. По меткому выражению К. Бехгофера, «слишком много поваров испортили бульон» — из Горской Республики не получилось ни буферного государства, ни плацдарма для панисламистов [14, p. 306]. Более того, англичане часто использовали угрожающую риторику в общении с горцами, что создавало отталкивающий эффект. Представитель английской миссии при генерале Деникине, полковник Роландсон в октябре 1919 г. обратился к населению Союза горцев с воззванием, в котором утверждал, что Англия с согласия Добровольческой армии занимает горские территории. В случае восстаний и поддержки большевиков он угрожал обращением оружия против горцев и разрушением аулов [5, л. 7]. Союзный Меджлис в свою очередь адресовал письмо к Верховному Комиссару Оливеру Уордропу, обрушив на него все недовольство заявлениями Роландсона. И даже наивно просили донести «до Правительства Его Британского Величества в Лондоне о чувстве глубокого негодования горских народов по поводу совершенно недопустимого воззвания полковника Роландсона к населению Северо-Кавказской Республики» [4, л. 9].

Неутешительные итоги всего комплекса британских мероприятий в пределах Большого Кавказа можно подвести фразой Дж. Бьюкенена: «Союзные правительства, не имея ясно определенной политики и боясь себя скомпрометировать, прибегли к полумерам, неудача которых была почти предрешена. Одной рукой они поддерживали Деникина, а другую протягивали большевикам» [2].

Таким образом, об английской оккупации Большого Кавказа в 1918–1920 гг. можно сделать следующие выводы. Во-первых, и цели, и ожидания британских политиков проистекали из геополитических и экономических интересов Британской империи. Очевидно, что единства мнений не было и это негативно повлияло на результативность действий английской миссии в регионе. Во-вторых, присутствие английских офицеров на Кавказе осложнялось или незнанием языка и локальной специфики, или же отсутствием необходимой поддержки со стороны центральной власти. Отсюда разобщенность и неслаженность в работе миссии в регионе в целом. В-третьих, с точки зрения стороннего наблюдателя, не имеющего отношения ни к английской миссии, ни к национальным правительствам, ни к местному населению, создается ясное впечатление, что все названные действовали самостоятельно с различными целями и средствами, что тоже определило дальнейшие успехи большевиков.


Список литературы / References

На русском

  1. Бугашев С.И. «Бакинская нефть и британское золото». К вопросу об английских капиталовложениях Закавказья в конце XIX – начале XX вв. URL: http://naukarus.com/bakinskayaneftibritanskoezolotokvoprosuobangliyskihkapitalovlozheniyahzakavkazyavkontsexixnachalehhv (Дата обращения: 25.02.2017).
  2. Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата. М.: «Военная литература» 1991. 344 с.
  3. Воззвание генерала Томсона к народам Северного Кавказа. Декабрь 1918 г. // Хрестоматии по отечественной истории (1914 — 1945 гг.) / под редакцией А.Ф. Киселева, Э.М. Шагина. М.: Владос 1996. 600 с.
  4. ГАРФ. Ф.5881. Оп.1. Д.524.
  5. ГАРФ. Ф.6144. Оп. 1. Д.26.
  6. Генерал-майор Денстервиль Британский империализм в Баку и Персии 191 –1918 (воспоминания) / пер. Б. Руденко. Тифлис: Советский Кавказ, 1925. 104 с.
  7. Донесение генерала Джорджа Мильна // LukeH. Citiesandmen. Oxford: Bles, 1953.
  8. Доного Х. Британская политика на Ближнем Востоке: английская миссия в Дагестане URL: https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=2661223 (Дата обращения: 25.02.2017).
  9. Мошенский С.З. Рынок ценных бумаг Российской империи. М.: Экономика, 2014. 560 с.
  10. Письмо дипломатического представителя горского правительства Г. Бамматова председателю правительства А. Чермоеву о политики Германии и Турции в отношении Кавказа и России // Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917—1918 гг.), Горская Республика (1918—1920 гг.). Документы и материалы. / отв. ред. А. И. Османов. Махачкала: ИИАЭ ДНЦ РАН, 1994. 610 с.
  11. Тахо-Годи А.А. Революция и контрреволюция в Дагестане. Махачкала, 1927.
  12. Телеграмма командующего британскими войсками в г. Баку генерала В.М. Томсона правительству Горской республики о необходимости создания коалиционного правительства и борьбы с большевизмом. 27 ноября 1918 // Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917—1918 гг.), Горская Республика (1918—1920 гг.). Документы и материалы / отв. ред. А. И. Османов. Махачкала: ИИАЭ ДНЦ РАН, 1994. 610 с.
  13. Черчилль В. Мировой кризис / пер. с англ.; с предисл. И. Минца. М.; Л.: Государственное военное издательство, 1932. 328 с.
  14. Bechhofer Roberts C.E. In Denikin’s Russia and the Caucasus, 1919-1920. New York: E. P. Dutton,
  15. Dunsterville L.C. From Baghdad to the Caspian in 1918 // The Geographical Journal. Vol. 57. No. 3.
  16. Lauri Kopisto. The British Intervention in South Russia 1918 – 1920. Helsinki: academic Dissertation, 2011.

English

  1. Bugashev S.I. «Bakinskaja neft’ i britanskoe zoloto». K voprosu ob anglijskih kapitalovlozhenijah Zakavkaz’ja v konce XIX – nachale XX vv. URL: http://naukarus.com/bakinskaya-neft-i-britanskoe-zoloto-k-voprosu-ob-angliyskih-kapitalovlozheniyah-zakavkazya-v-kontse-xix-nachale-hh-v (Data obrashhenija: 25.02.2017).
  2. B’jukenen Dzh. Memuary diplomata. M.: «Voennaja literatura» 1991. 344 s.
  3. Vozzvanie generala Tomsona k narodam Severnogo Kavkaza. Dekabr’ 1918 g. // Hrestomatii po otechestvennoj istorii (1914 — 1945 gg.) / pod redakciej A.F. Kiseleva, Je.M. Shagina. M.: Vlados 1996. 600 s.
  4. GARF. F.5881. Op.1. D. 524.
  5. GARF. F.6144. Op 1. D. 26.
  6. General-major Denstervil’ Britanskij imperializm v Baku i Persii 1917 – 1918 (vospominanija) / per. B. Rudenko. Tiflis: Sovetskij Kavkaz, 1925. 104 s.
  7. Donesenie generala Dzhordzha Mil’na // Luke H. Cities and men. Oxford: Bles, 1953.
  8. Donogo H. Britanskaja politika na Blizhnem Vostoke: anglijskaja missija v Dagestane URL: https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=2661223 (Data obrashhenija: 25.02.2017).
  9. Moshenskij S.Z. Rynok cennyh bumag Rossijskoj imperii. M., 2014.
  10. Pis’mo diplomaticheskogo predstavitelja gorskogo pravitel’stva G. Bammatova predsedatelju pravitel’stva A. Chermoevu o politiki Germanii i Turcii v otnoshenii Kavkaza i Rossii // Sojuz ob#edinjonnyh gorcev Severnogo Kavkaza i Dagestana (1917—1918 gg.), Gorskaja Respublika (1918—1920 gg.). Dokumenty i materialy. / otv. red. A. I. Osmanov. Mahachkala: IIAJe DNC RAN, 1994. 610 s.
  11. Taho-Godi A.A. Revoljucija i kontrrevoljucija v Dagestane. Mahachkala, 1927.
  12. Telegramma komandujushhego britanskimi vojskami v g. Baku generala V.M. Tomsona pravitel’stvu Gorskoj respubliki o neobhodimosti sozdanija koalicionnogo pravitel’stva i bor’by s bol’shevizmom. 27 nojabrja 1918 // Sojuz ob#edinjonnyh gorcev Severnogo Kavkaza i Dagestana (1917—1918 gg.), Gorskaja Respublika (1918—1920 gg.). Dokumenty i materialy. / otv. red. A. I. Osmanov. Mahachkala: IIAJe DNC RAN, 1994. 610 s.
  13. Cherchill’ V. Mirovoj krizis / per. s angl.; s predisl. I. Minca. M.; L.: Gosudarstvennoe voennoe izdatel’stvo, 1932. 328 s.

Оставить комментарий