Особенности коллективизации сельского хозяйства в Сухиничском округе Западной области в 1930 году

Коллективизация в колхозах СССР

Аннотация

В статье предпринята попытка раскрыть особенности коллективизации сельского хозяйства Сухиничского округа в 1930 г. В рамках административно-территориальной реформы в 1929 г. была организована Западная область, в состав которой вошли Брянский, Ржевский, Великолукский и Сухиничский округа. Летом 1930 г. округ был ликвидирован, однако входящие в него районы продолжали оставаться в составе Западной области. Постановлением ЦИК СССР от 27 сентября 1937 г. Западная область была упразднена. Из состава Западной и Курской областей были образованы Смоленская, Орловская и Курская области. В 1944 г. территория бывшего Сухиничского округа была передана из Смоленской области во вновь образованную Калужскую область.

Статья отражает темпы проведения коллективизации в округе, подтвержденные статистическими данными Сухиничского окружного комитета. Раскрываются методы, с которыми местные власти пытались в кротчайшие сроки достичь стопроцентной коллективизации. Рассматривается отношение крестьян Сухиничского округа к коллективизации, их попытки противостоять созданию новых колхозов.

Кроме того, в статье нашло отражение незаконное раскулачивание в Сухиничском округе, являвшееся фактором форсированной коллективизации.

В результате проведенного исследования можно утверждать, что для коллективизации сельского хозяйства Сухиничского округа характерны бурный темп роста создаваемых колхозов, причем на качественную сторону мало обращалось внимания. На местах стремились скорее прийти к стопроцентной коллективизации. Для крестьян,нежелающих вступать в колхозы, местные органы власти применяли административный нажим и насилие. Крестьяне сопротивлялись насильственной коллективизации, организованно срывая собрания, на которых обсуждались вопросы создания колхозов, организовывали массовые движения, с участием женщин, против раскулачивания и коллективизации. Кроме того, массовая коллективизация в Сухиничском округе сопровождалась массовым закрытием церквей.

Ключевые слова и фразы: сплошная коллективизация, запугивание, Сухиничский округ, административный нажим, произвол, срыв собраний.

Annotation

The article attempts to reveal peculiarities of the collectivization of agriculture Sukhinichskijj County in 1930. In the framework of the administrative-territorial reform in 1929 was organized by the Western region, composed of Bryansk, Rzhev, Velikiye Luki district and sukhinichsky. In the summer of 1930 the district was abolished, however, included in the districts, continued to remain part of the Western region. The decision of the CEC of the USSR of 27 September 1937, Western oblast was abolished. From the West and Kursk regions were formed Smolensk, Orel and Kursk regions. In 1944 the territory of the former Sukhinichskijj district was transferred from the Smolensk region in the newly formed Kaluga oblast.

The article reflects the pace of collectivization in the district, confirmed statistical data Sukhinichskijj district Committee. Methods are disclosed with which the local authorities tried in the shortest possible time to achieve one hundred percent collectivization. The attitude of the peasants Sukhinichskijj district to collectivization, their attempts to prevent the establishment of new farms.

In addition, the article reflected the illegal dispossession in Sukhinichsky district, which was a factor of the forced collectivization.

In result of the conducted research it can be argued that the collectivization of agriculture Sukhinichskijj district is characterized by the rapid growth of created collective farms, and quality not been overlooked. On the ground sought to achieve one hundred percent collectivization. For not wanting to join the collective farms peasants, local authorities used administrative pressure and violence. The peasants resisted forced collectivization, disrupting organized meetings where they discussed the creation of collective farms, organized mass movement, with the participation of women, against dispossession and collectivization. In addition, mass collectivization in Sukhinichsky district was accompanied by mass closures of churches.

Key words and phrases: solid collectivization, intimidation, Sukhinichsky district, the administrative pressure, bullying, disruption of meetings.

О публикации

УДК 94(47).084.6
Опубликовано 18 марта года в .
Авторы работы: .

Ознакомиться с авторами подробнее

Особенности коллективизации сельского хозяйства в Сухиничском округе Западной области в 1930 году

Features of the collectivization of agriculture in Sukhinichsky district of the Western region in 1930

Проблема коллективизации сельского хозяйства и раскулачивания крестьян в СССР в 1930-х гг. является актуальной в настоящее время. Несмотря на то, что ей посвящены тысячи статей, сотни книг и брошюр, подлинной истории коллективизации и раскулачивания еще не создано. Объясняется это как господствовавшими в течение многих лет стереотипами сталинского «Краткого курса истории ВКП(б)», так и тем, что многие архивные фонды были недоступны для исследователей. В последнее время многое уже сделано в этом направлении. На основе материалов государственных и партийных архивов издан ряд документальных сборников [9,12,20,25,26].

Кроме того, опубликованы статьи в периодической печати, созданы сборники статей и даже отдельные книги по истории коллективизации, раскулачивания и голода 1932-1933 гг. (В. Данилов [10,11], Н. Ивницкий [17,18,19], И. Зеленин [13], В. Земсков [14,15,16], Е.А. Кирьянова [22] и другие).

Активно разрабатывается данная тематика и за рубежом (Андреа Грациози [1], Боффа Дж. [2], Верт Н. [3], Фицпатрик Ш.[32] и другие).

Однако еще больше предстоит сделать, чтобы устранить «белые пятна» истории. В настоящей статье предпринимается попытка раскрыть особенности коллективизации сельского хозяйства на материалах Сухиничского округа Западной области.

В связи с этим представляет интерес коллективизация сельского хозяйства в Сухиничском округе как проблема изучения микроистории. Важно раскрыть особенности осуществления коллективизации сельского хозяйства на региональном уровне, оценить роль местных органов власти в проведении этой политики в жизнь.

1929 год явился точкой отсчета сталинской «революции сверху». Состоявшийся в ноябре Пленум ЦК ВКП(б) одобрил план ускоренной коллективизации.

Сразу после ноябрьского пленума приступили к реализации его решений. Была создана специальная комиссия во главе с Я.Н. Яковлевым «для разработки вопросов о темпах коллективизации в различных районах СССР и о мерах помощи со стороны государства с соответствующим пересмотром принятого плана по годам»[21, с.3].

Комиссия предложила проект постановления о плане коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству, согласно которому коллективизацию предполагалось завершить «в основных зерновых районах… в пределах 2-3 лет». Для потребляющей полосы и основных сырьевых районов намечались сроки в 3-4 года»[30, с.9].

Однако Сталин распорядился внести в подготовленный проект решения поправки. Возможным сроком завершения коллективизации называлась осень 1930 г. [29,с.276].

Окончательный план был обнародован 5 января 1930 г. с принятием ЦК партии постановления «О темпах коллективизации». Согласно этому плану, коллективизация в Сухиничском округе заканчивалась осенью 1931 г., в крайнем случае – непозднее весны 1932 г.[24, с. 72-75].

Для ускорения темпов коллективизации в Западной области был разработан план мероприятий по сельскому хозяйству на 1930 г. Согласно этому плану, при организации колхозов особое внимание следовало обращать на образование более сложных форм (с/х артелей и коммун), а также на перерастание низших форм колхозов в высшие и производственные кооперативы [7, д.334, л.2-4].

Одновременно Сухиничский округ, совместно с ОКРЗемуправлением, разработал квартальный план проведения коллективизации. План был утвержден с/х кооперативной Секцией при Окрплане, подписан ЗАВ.ОКРЗУ Волченковым, Председателем Правления ОКРКОЛХОЗСОЮЗА Тишиным, ОКР.АГРОНОМОМ Степановым и Агрономом – Лорганизатором Шекиным, а затем доведен до районов. Последние доводили план до сельсоветов и населенных пунктов, чтобы вся трудовая масса деревни знала о темпах колхозного строительства [6, д.93,л.43].

Квартальный план наибольший процент коллективизации наметил на весну 1930 г. (40%).

Однако, выполняя постановление ЦК партии, в Сухиничском округе меньше чем за месяц (со второй половины января по 20 февраля) в некоторых районах процент коллективизации вырос до 50% (Козельский район – 47,6%, Спас-Деменский район – 41,7%). Об этом писал инструктор Наркомзема СССР П.Н. Буйкис в докладной записке Наркому земледелия СССР Я.А. Яковлеву 22 марта 1930 г. Эти же данные предоставлены Окружным статистическим Комитетом и отражены в сводке по коллективизации на 20 февраля 1930 г. [6, д.58, л.39]. В своей докладной записке П.Н. Буйкис столь высокий процент коллективизации в максимально короткие сроки объяснял тем, что «колхозы создавались, главным образом, резолюциями: проголосовали в одном селе, — и организаторы тут же садились на подводы и отправлялись в другое село» [25, с.53].

Очевидно, что темпы коллективизации резко возросли, причем на качественную сторону мало обращалось внимания. На местах стремились скорее прийти к стопроцентной коллективизации. В докладной записке начальника Сухиничского окружного отделения ОГПУ Силина и начальника ИНФО Попова «О ходе коллективизации и настроении крестьянства в Сухиничском округе» от 20 июня 1930 г. отмечалось, что для закрепления колхозов, за исключением обобществления семян, практически ничего не было сделано. Коллективизированные деревни отличались от других деревень лишь наличием в них председателя правления колхоза, который в большинстве случаев занимался только приемом просителей [6, д.93, л.33-46].

Такое состояние грозило серьезными опасностями. Значительная часть колхозов могла оказаться неподготовленной к весне, т.е. остаться без рабочего скота и фуража, без семян и производственного плана. Крестьянин, не найдя преимуществ коллективного труда, мог отказаться вступать в колхоз. В таких случаях идущие сверху требования толкали местные органы на применение административного нажима и насилия к крестьянам. Так, вСпас-Деменском и Барятинском районах нежелающих вступать в колхоз отправляли в райисполком, говоря: «Там с вами поговорят», а до райисполкома часто 20-25 км.

Кроме того, в округе практиковалось запугивание населения, а именно: «Распишись, что ты не хочешь идти в колхоз», «Не пойдешь в колхоз, тогда пойдешь на Соловки, Нарымский край, на Марс, мы тебя выселим на кочки» [25, с. 53].

В д. Котищи, Ярлыковского сельсовета, Козельского района 27 января 1930 г. в здании Котищинской школы проходило общее собрание граждан, на котором стоял вопрос о колхозном строительстве. Председатель колхоза запугивал крестьян, нежелающих вступать в колхоз словами: «Если беднота сейчас не пойдет в колхоз, то ей от государства никакой помощи не будет и в колхоз в будущем будут ворота закрыты» [6, д.7, л. 34].

О состоянии дел в деревне, методах проведения насильственной коллективизации хорошо были осведомлены Сталин и его ближайшее окружение. В сводках, регулярно посылаемых Сталину, сообщалось, какими средствами достигались столь высокие темпы коллективизации. Тем не менее, Сталин не только не реагировал на сведения о перегибах, но и сам одобрял форсирование темпов коллективизации сельского хозяйства [18, с.333-363].

Несомненно, высокие темпы коллективизации сталинскому руководству давались нелегко. В докладной записке Оргинструкторского отдела ЦК «О выполнении решений ЦК по бывшей Калужскойгубернии» от 17 марта 1930 г. отмечалось, что большинство крестьян в округе не хотели вступать в колхозы, видя в них второе крепостное право. Крестьяне сопротивлялись насильственной коллективизации [6, д.10, л.7]. Поэтому в Сухиничском округе была широко распространена практика организованного срыва собраний. Главным образом, это касалось собраний, на которых обсуждался вопрос коллективизации. Как правило, перед голосованием вбегали ребятишки с криком: «Дяденька, а дяденька, вашу лошадь угнали». Все присутствующие, словно по команде, выбегали на улицу. Собрание срывалось. Или: почти все голосуют за вступление в колхоз, президиум подсчитывает голоса, а в это время сидевшие спокойно в углу слепые старушки словно по команде начинают петь: «Христос воскрес». Собрание срывалось. Во время собрания закрывали трубу топящейся печи, помещение наполнялось дымом. Собрание срывалось [25, с.53].

Однако большее недовольство крестьян Сухиничского округа вызывало раскулачивание, являвшееся составной частью и основным средством проведения насильственной коллективизации.

21 февраля 1930 г. Сухиничский ОК ВКП (б), оценивая результаты раскулачивания в округе, отметил: «…на местах успели наделать чрезвычайно много безобразий» [6, д.16, л.23]. При составлении списков кулаков, подлежащих раскулачиванию, вопреки всем директивам, заносились середняки «по наговору, злобе, а возможно и с провокационной целью». Осуществлялась конфискация имущества и выселение середняка. К раскулачиванию привлекались части Красной Армии. И это несмотря на то, что еще 2 февраля секретарь обкома ВКП(б) Румянцев передал всем секретарям окружкомов, по прямому проводу текст следующего содержания: «…категорически запрещается использование воинских частей в мероприятиях по ликвидации кулака как класса» [7, д.556, л.21]. Кроме того,раскулачивали городского нэпмана» [6, д.10, л.61].

В информационном докладе областному прокурору от 24 апреля заместитель окружного прокурора Сыщиков отмечал, что в округе было раскулачено 280 человек. В пяти районах прокуратура выявила 125 случаев раскулачивания, из которых 42 случая оказались незаконными [4, д.21, л.114.].

Конфискованное у раскулаченных имущество передавалось в неделимые фонды колхозов в качестве вступительных взносов бедняков и середняков. Кроме того, часть имущества (одежда, обувь, посуда и пр.) распределялась среди бедноты. Конфискованные жилые постройки, помимо общественных нужд, передавались под общежитие и жилье вступающим в колхозы батракам [6, д.10, л.113].

Очевидно, что раскулачивание в округе являлось фактором форсированной коллективизации.

Следует отметить, что после этой первой фазы «борьбы с кулаками в деревне» деревенская община сплотила свои ряды в выступлениях против раскулачивания и организации колхозов. В январе 1930 г. ОГПУ отмечает 402 массовых выступления «крестьян против коллективизации и раскулачивания», в феврале – 1048 подобных выступлений, а в марте – даже 6528 [28, с.340].

Одной из особенностей этих выступлений было участие в них женщин, которых выставляли первыми в надежде, что их не тронут.

В конце января 1930 г. во всех районах Сухиничского округа началось массовое движение женщин за выход из колхозов. Эти факты отразил заведующий секретной перепиской Клавсут в телеграмме председателю Сухиничской окружной комиссии тов. Белозерскому 14 марта 1930 г. [7, д.77, л.17].

Местные организации считали: «…нужно, во что бы то ни стало, как можно дольше удерживать выходящих в колхозах, мол, возможно, удастся убедить» [25, с.54-55]. Однако это только придавало силу движению. Созывались легальные и нелегальные собрания, на которых обсуждались вопросы выхода. Так, в селе Любунь было зарегистрировано 319 заявлений о выходе из колхозов. В своих заявлениях женщины писали: «меня ошибочно записали», «мы не готовы к новой колхозной жизни», «без нас записали», «большинство рук было против, а нас записали», «выпишите ввиду насилия». Имелись и злобно иронические мотивировки выхода из колхоза, например: «выпишите меня из конфуза на один год» [25, с.54-55].

Однако правление колхоза, согласно устным директивам из района, эти заявления не рассматривало, после чего начинались демонстрации перед райисполкомами. Так, в Барятинском районе с 21-25 февраля включительно в РИК прибывало около 1000 женщин. С разъяснениями работников РИКа женщины не соглашались, а категорически требовали выписать их из колхоза, высказывая всевозможные недовольства, сводящиеся к следующему: «не нужны нам колхозы», «довольно соловья баснями кормить, довольно уговаривать, бейте, режьте хоть сейчас, но в колхозы не пойдем, выписывайте!», «что вы нас мучаете по нескольку дней, довольно терзать, терпение наше лопается, бей бабы двери, тащи председателя РИКа, не согласимся уйти до тех пор, пока не скажете, что выпишите нас из колхоза», «голодать мы не хотим и с весов продукты получать не желаем», «интеллигенция, учителя, служащие идут в колхоз лишь потому, чтобы сидеть на нашей шее, они работать не будут, а будут служить получению денежки и выезжать на нашей спине», «вот еще навязались враги со своими колхозами и со своей новой жизнью, сами в колхозах не жили и жизни их не знают», «николаевщины нам не надо, против Николая мы сами ходили с красными флагами, а против Советской власти мы знаем с какими флагами идти», «хорошо, если бы началась весной война, если и будет гибель, но в колхозы все равно не пойдем», «советская власть – это деспотизм, хорошим людям, мельникам и торговцам дали название кулака, обобрали их, раздели догола и выгнали из дома, а некоторых посадили» [7, д.77, л.18].

Такие явления были и в других районах. Подобная ситуация продолжалось до 19 марта 1930 г. [25, с.56].

Кроме того, массовая коллективизация в Сухиничском округе сопровождалась массовым закрытием церквей. В условиях, когда специальных складских помещений для хранения зерна в деревнях не имелось, власти приспосабливали под зернохранилища крепкие церковные здания. Именно поэтому весной 1930 г. кампания по закрытию церквей в Сухиничском округе развернулась с новой силой. К тому же местные власти не допускали даже мысли о том, что колхозник может иметь иконы, ходить в церковь и, вообще, быть религиозным. Эта убежденность подкреплялась хулиганскими выходками, которые носили скорее политический характер [25, с.54].

Так, в Юхновском районе в с. Н.-Успенском по инициативе комсомольца Смирнова, сына бывшего подрядчика, исключенного из партии за пьянство, открыли в церкви танцы, ходили по селу под звон колоколов в поповском облачении и с зажженным кадилом, забрались в склеп, где были похоронены бывшие помещики, «вытащили из гробов забальзамированные тела и палкой прокололи живот» [8, д.77, л.20]. В Щелковском сельсовете того же района комсомолец, сын лишенца, выставил изъятые иконы в качестве мишени и сделали надписи: «Святого приговариваем к расстрелу за сопротивление колхозному строительству», а потом расстреливал [25, с.55]. В Барятинском районе изъятые у колхозников иконы изрубали топором с целью отделения от металлических частей для утильсырья. Присутствующие крестьяне говорили: «Не успели организовать колхоз, а вы уже рубите иконы топором». Колхоз оказался на грани развала [8, д.77, л.18].

Однако перегибы проявлялись не только в сроках и методах проведения коллективизации, но и при обобществлении имущества крестьян, вступающих в колхоз.

15 февраля 1930 г. состоялось заседание Бюро Сухиничского Окружного комитета ВКП(б), на котором присутствовали Окунь, Белозерский, Кольцов, Овчинников. В выписке из протокола № 36 отмечалось следующее: «В ряде мест (Всходы, Павлиново) не выполняется директива январского пленума ОК о создании крупных колхозов, также слабо реализуется указание об обобществлении рабочего и продуктивного скота. Предложить райкомам основные силы перебросить в районы, где имеется база перевода целых сельсоветов и селений в мощный колхоз. В то же время необходимо принять исчерпывающие меры для полного обобществления всего рабочего, продуктивного скота, а также корма» [7, д.556, л.83].

Форсирование темпов коллективизации, полное обобществление крестьянского скота в колхозах привели к резкому сокращению поголовья крупного рогатого скота, свиней, овец. Зимой 1929-1930 г. начался массовый убой, который нанес большой ущерб сельскому хозяйству округа. Не только зажиточные крестьяне, сопротивлявшиеся обобществлению находящегося в их частной собственности скота, но и середняки сбрасывали скот перед вступлением в колхозы. В крестьянской среде стали говорить: «В колхозы, но с пустыми руками» [2, с.356].

В деревне Панево Плохинского района кулак Белов Павел Кузьмич убил своего племенного быка, потому что не хотел отдавать его для обслуживания колхозного стада. За это на основании Постановления Президиума ВЦИК от 16 января 1930 г. Президиум РИКа лишил Белова права пользования землей, конфисковал весь скот и сельскохозяйственный инвентарь и привлек его к уголовной ответственности. В деревне Старица Мазеев Яков убил племенную тельную телку, в селе Дудино священник Корнеев Алексей убил двух племенных свиней, в деревне Дубна Егоров Антон Дмитриевич убил шестимесячную телку. Все это было расценено как вредительство. Крестьяне были лишены права пользования землей, у них конфисковали весь скот, сельхозинвентарь и холодные постройки [4, д.41, л.101, 107, 108].

2 марта 1930 г. все советские газеты опубликовали знаменитую статью Сталина «Головокружение от успехов», в которой он осудил многочисленные перекосы и волюнтаризм при «приеме крестьян в колхозы», вменяя злоупотребления в вину членам комиссий по раскулачиванию и организаторам колхозов и делая их ответственными за последствия «головокружения от успехов». Реакция на статью последовала незамедлительно [28, с.256]. Начался массовый выход из колхозов. В апреле процент коллективизации в Сухиничском округе составил только 15%.

Таким образом, коллективизация сельского хозяйства в Сухиничском округе осуществлялась методами принуждения и административного нажима, переходящего в произвол при создании колхозов. В своем стремление скорее прийти к стопроцентной коллективизации местные власти вовсе не обращали внимания на качественную сторону создаваемых колхозов. В погоне за бурными темпами не были учтены такие особенности округа, как отходничество и большой процент проживающих там верующих. Подобные действия местных работников вызывали недовольство населения, перерастающее в массовые движения за выход из колхозов

Список литературы / Spisok literatury

На русском

  1. Андреа Грациози. Великая крестьянская война в СССР. Большевики и крестьяне.1917-1933. – М., 2001. – 132 с.
  2. Боффа Дж. История Советского Союза. – Т.1. – М., 1990. – 640 с.
  3. Верт Н. Террор и беспорядок. Сталинизм как система. – М., 2010. – 447 с.
  4. Государственный архив Калужской области (ГАКО). Ф. Р. — 1103. Оп.1.
  5. ГАКО. Ф. Р. — 2828. Оп.3.
  6. Государственный архив документов новой и новейшей истории Калужской области (ГАДНИКО). Ф. П. — 91. Оп.1.
  7. Государственный архив новейшей истории Смоленской области (ГАНИСО). Ф. Р. — 5. Оп.1.
  8. ГАНИСО. Ф. Р. — 29. Оп.1.
  9. ГУЛАГ в Карелии: Сб. док. и материалов 1930-1941 / Под ред. В.Г. Макурова. – Петрозаводск, 1992. – 226 с.
  10. Данилов В.П. История крестьянства России в XX веке. Избранные труды. – Т.1. – М., 2011. – 832 с.
  11. Данилов В.П. Советская доколхозная деревня: население, землепользование, хозяйство. – М., 1977. – 320 с.
  12. Документы свидетельствуют: Из истории деревни накануне и входе коллективизации 1927-1932 гг. / Под ред. В.П. Данилова, Н.А. Ивницкого. – М., 1989. – 526 с.
  13. Зеленин И.Е. «Революция сверху»: завершение и трагические последствия // Вопросы истории. – № 10. – М., 19994. – С.28-42.
  14. Земсков В.Н. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // Социологические исследования. – № 6. –М., 1991.– С.10-27.
  15. Земсков В.Н. Спецпоселенцы (по документам НКВД – МВД СССР). – М., 1990. –С.56-58.
  16. Земсков В.Н. Судьба «Кулацкой ссылки» (1930-1954) // Отечественная история. – №1. – М., 1994.– С.118-143.
  17. Ивницкий Н.А. «Великий перелом»: трагедия крестьянства. Коллективизация и раскулачивание в начале 30-х годов. По материалам Политбюро ЦК ВКП(б) и ОГПУ // Судьбы российского крестьянства. – М., 1995. – С.249-297.
  18. Ивницкий Н.А. Голод 1932-1933 годов: кто виноват? // Судьбы российского крестьянства. – М.,1995. – C. 333-363.
  19. Ивницкий Н.А. Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса. – М., 1972. – 360 с.
  20. Из истории раскулачивания в Карелии, 1930-1931 гг. Документы и материалы / Под ред.Н.А. Ивницкого, В.Г. Макурова. – Петрозаводск, 1991. – 296 с.
  21. Из протокола № 000 заседания Политбюро ЦК ВКП (б) о создании комиссии // Трагедия советской деревни: Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы. – Т. 2. – М., 2001. – С. 3.
  22. Кирьянова Е.А. Раскулачивание крестьянства центра России в начале 1930-х годов // Вопросы истории. – №5.– М., 2006.– С.146-152.
  23. Коллективизация сельского хозяйства в Западном районе РСФСР (1927-1933 гг.). – Смоленск, 1968. – С.24-26.
  24. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК.– Т.5. –М., 1984. – 449 с.
  25. О проверке практики коллективизации и исправления перегибов в Сухиничском округе Западной области // Сельский мир: Альманах / Под ред. И.А. Шипова, А.Б. Жильцова. – М., 1994. – 186 с.
  26. Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1930-1931 гг./ Под ред. В.П. Данилова, С.А. Красильникова.– Новосибирск, 1992. – 286 с.
  27. Спецпереселенцы в ЗападнойСибири. Весна 1931 – начало 1933 гг./ Подред. В.П. Данилова, С.А. Красильникова.–Новосибирск, 1993.– 342 с.
  28. Стефан Куртуа. Черная книга коммунизма. Преступления, террор, репрессии. –М., 2001. – 780 с.
  29. Телеграмма И.В. Сталина В.М. Молотову о направлениях переработки проекта постановления ЦК ВКП (б) подготовленном комиссией // Трагедия советской деревни: Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы. – Т. 2. – М., 2001. – 276 с.
  30. Трагедия советской деревни: Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы. –Т.2. – М., 2001. – С. 9.
  31. Фицпатрик Ш. Сталинские крестьяне. Социальная история Советской России в 30-е годы. Деревня. – М., 2001. – 422 с.

English

  1. Andrea Graciozi. Velikaja krest’janskaja vojna v SSSR.Bol’sheviki i krest’jane.1917-1933. – M., 2001. – 132 s.
  2. Boffa Dzh. Istorija Sovetskogo Sojuza.– T.1. – M., 1990. – 640 s.
  3. Vert N. Terror i besporjadok. Stalinizm kak sistema.– M., 2010. – 447 s.
  4. Gosudarstvennyj arhiv Kaluzhskoj oblasti (GAKO). F. R. — 1103. Op.1.
  5. GAKO. F. R. — 2828. Op.3.
  6. Gosudarstvennyj arhiv dokumentov novoj i novejshej istorii Kaluzhskoj oblasti (GADNIKO). F. P. — 91. Op.1.
  7. Gosudarstvennyj arhiv novejshej istorii Smolenskoj oblasti (GANISO). F. R. — 5. Op.1.
  8. GANISO. F. R. — 29. Op.1.
  9. GULAG v Karelii: Sb. dok. i materialov 1930-1941 / Pod red. V.G. Makurova. – Petrozavodsk, 1992. – 226 s.
  10. Danilov V.P. Istorija krest’janstva Rossii v XX veke. Izbrannye trudy. –T.1.– M., 2011. – 832 s.
  11. Danilov V.P. Sovetskaja dokolhoznaja derevnja: naselenie, zemlepol’zovanie, hozjajstvo. – M., 1977. – 320 s.
  12. Dokumenty svidetel’stvujut: Iz istorii derevni nakanune i v hode kollektivizacii 1927-1932 gg. / Pod red. V.P. Danilova, N.A. Ivnickogo. –M., 1989. – 526 s.
  13. Zelenin I.E. «Revoljucija sverhu»: zavershenie i tragicheskie posledstvija // Voprosy istorii. – № 10.– M., 19994. – S.28-42.
  14. Zemskov V.N. GULAG (istoriko-sociologicheskij aspekt) // Sociologicheskie issledovanija. – № 6. –M., 1991.– S.10-27.
  15. Zemskov V.N. Specposelency (po dokumentam NKVD – MVD SSSR). – M., 1990.– S.56-58.
  16. Zemskov V.N. Sud’ba «Kulackoj ssylki» (1930-1954) // Otechestvennaja istorija. – №1. – M., 1994.– S.118-143.
  17. Ivnickij N.A. «Velikij perelom»: tragedija krest’janstva. Kollektivizacija i raskulachivanie v nachale 30-h godov. Po materialam Politbjuro CK VKP(b) i OGPU // Sud’by rossijskogo krest’janstva. – M., 1995. – S.249-297.
  18. Ivnickij N.A. Golod 1932-1933 godov: kto vinovat? // Sud’by rossijskogo krest’janstva. – M.,1995. – C. 333-363.
  19. Ivnickij N.A. Klassovaja bor’ba v derevne i likvidacija kulachestva kak klassa.– M., 1972. – 360 s.
  20. Iz istorii raskulachivanija v Karelii, 1930-1931 gg.Dokumenty i materialy / Pod red. N.A. Ivnickogo, V.G. Makurova. – Petrozavodsk, 1991. – 296 s.
  21. Iz protokola № 000 zasedanija Politbjuro CK VKP (b) o sozdanii komissii // Tragedija sovetskoj derevni: Kollektivizacija i raskulachivanie. Dokumenty i materialy. – T. 2. – M., 2001. – S. 3.
  22. Kir’janova E.A. Raskulachivanie krest’janstva centra Rossii v nachale 1930-h godov // Voprosyistorii. – №5.– M., 2006.–S.146-152.
  23. Kollektivizacija sel’skogo hozjajstva v Zapadnom rajone RSFSR (1927- 1933gg.). –Smolensk, 1968. – S.24-26.
  24. KPSS v rezoljucijah i reshenijahs uezdov, konferencij i plenumov CK.–T.5.– M., 1984. – 449 s.
  25. O proverke praktiki kollektivizacii i ispravlenija peregibov v Suhinichskom okruge Zapadnoj oblasti // Sel’skij mir: Al’manah / Pod red. I.A. Shipova, A.B. Zhil’cova. – M., 1994. – 186 s.
  26. Specpereselency v Zapadnoj Sibiri.1930-1931 gg./ Pod red. V.P. Danilova, S.A. Krasil’nikova.– Novosibirsk, 1992. – 286 s.
  27. Specpereselency v Zapadnoj Sibiri. Vesna 1931 – nachalo 1933 gg./ Pod red. V.P. Danilova, S.A. Krasil’nikova.– Novosibirsk, 1993.– 342 s.
  28. Stefan Kurtua. Chernaja kniga kommunizma.Prestuplenija, terror, repressii.– M., 2001. – 780 s.
  29. Telegramma I.V. Stalina V.M. Molotovu o napravlenijah pererabotki proekta postanovlenija CK VKP (b) podgotovlennom komissiej // Tragedija sovetskoj derevni: Kollektivizacija i raskulachivanie. Dokumenty i materialy. – T. 2. – M., 2001. – 276 s.
  30. Tragedija sovetskoj derevni: Kollektivizacija i raskulachivanie. Dokumenty i materialy.–T.2. –M., 2001.– S. 9.
  31. Ficpatrik Sh. Stalinskie krest’jane. Social’naja istorija Sovetskoj Rossii v 30-e gody.Derevnja.– M., 2001. – 422 s.

Оставить комментарий