Финансовое положение советской политической элиты Нижегородской губернии с февраля по октябрь 1917 г.

Заседание президиума районного исполнительного комитета в Галиче 1929

Аннотация

Статья посвящена изучению вопросов финансирования Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Нижегородской губернии в период от февраля к октябрю 1917 г. Особое внимание уделяется деятельности новой политической элиты по поиску источников финансирования, их удержанию и увеличению. Важной составляющей вопроса является и финансовое положение социалистических организаций как звеньев, сформировавших советскую систему управления губернией. Поскольку социалисты видели в Советах преимущественно собственную политическую площадку, то крайне важным становится рассмотрение вопроса сращивания и взаимодействия партийных и советских касс. Учитывая широкую демократизацию страны, наступившую после свержения самодержавия, на финансирование советских органов управления существенное влияние оказывали и общественные настроения.

Несмотря на всю важность рассматриваемых вопросов, в большинстве своем они остаются в тени по вполне объективным причинам. В условиях революции, прежде всего, пострадало делопроизводство, которое новым политическим лидерам приходилось налаживать заново. Эту проблему не обошла и финансовая отчетность. В этом отношении затруднительно восстанавливать данные, собирая их практически по крупицам из разрозненных источников. При этом исследование вопросов финансирования революционных органов является важным не только в плане условий, в которых они действовали, но и в том смысле, что от наличия собственных средств и источников их получения напрямую зависела их жизнеспособность и эффективность.

Ключевые слова и фразы: Февральская революция, Нижегородская губерния, финансирование, политическая элита, Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, эсеры, РСДРП.

Annotation

The financial situation of the soviet political elite of Nizhny Novgorod province from february to october 1917.

Article is devoted to studying of questions of financing of Soviet of workers’, soldiers’ and peasants’ deputies of the Nizhny Novgorod province during the period of February by October 1917.The special attention is paid to activities of new political elite for search of sources of financing, their deduction and increase. Important component of the question is also the financial position of the socialist organizations as one of the links which have created the Soviet control system of the province. Since the Socialists saw in the Soviets primarily their own political area, it is extremely important is the consideration of merging and interaction of party and Soviet banks. Given the broad democratization of the country, came after the overthrow of the autocracy, the financing of the Soviet governing bodies and significantly affected the public mood.

Despite the importance of the issues, for the most part they remain in the shadows for quite objective reasons.In the context of the revolution, first of all, it suffered paperwork, which the new political leaders had to establish anew.This problem has not bypassed and the financial statements.In this respect, it is difficult to recover the data, collecting them almost bit by bit from disparate sources.In this case study on the financing of the revolutionary organs it is important not only in terms of the conditions in which they operated. But also in the sense that their viability and efficiency directly depends on availability of own means and sources of their obtaining.

Key words and phrases: February revolution, Nizhny Novgorod province, financing, political elite, The Soviet of workers’, soldiers’ and peasants’ deputies, Social Revolutionaries, RSDRP.

О публикации

Авторы: .
УДК 94 (470.341-25).
Опубликовано 23 декабря года в .
Количество просмотров: 33.

Свержение самодержавия в центре и разгром старого административного аппарата на местах не завершили революцию. Перед обществом и новыми политическими лидерами встали задачи организации новой структуры власти, широкий круг социально-экономических проблем и прочие задачи, собственно приведшие к революции. На реализацию поставленных задач новым выдвиженцам требовалось финансирование. И если либеральное течение революционной демократии составляли достаточно состоятельные люди, имеющие средства участвовать в общественно-политической жизни, то ситуация левого крыла была более затруднительной. Социалистические организации накануне революции подверглись массовому разорению со стороны охранно-государственных структур. Некоторые партийные работники были высланы или арестованы, некоторые отошли от работы по собственным взглядам. Уже после событий февраля – марта 1917 г. видный нижегородский социал-демократ Е.Н. Козин докладывал на пленарном заседании Московского областного бюро Советов рабочих и солдатских депутатов (МОБЮС), что «…в первые дни революции среди нижегородских рабочих наблюдалось стремление к экономическому движению. Нужно было ввести его в рамки» [7, с. 7]. Такими рамками стали в том числе Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, в формировании которых социалисты принимали са-мое активное участие.

Понимая всю сложность финансового положения вновь создаваемых органов управления, социалисты прибегли к единственно возможному и доступному механизму – самообложению. По финансовому вопросу на заседаниях МОБЮСа выступал Е.Н. Козин, указывая, что «…в Нижнем Новгороде производились отчисления с заработка и единовременные сборы. 4.000 руб. дали Совету Рабочих Депутатов земство и город. Средств не хватает, и уже есть дефицит. Рабочим трудно содержать и свои постоянные организации, как партии и профессиональные союзы, и такую временную организацию, как С[овет] Р[абочих] Д[епутатов]. Совет Рабочих Депутатов исполняет, кроме классовых и общественные функции, а потому должен получать средства от государства. Мы представили смету и предлагаем обратиться к Временному Правительству» [7, с. 34]. Тем временем в Нижегородской губернии на провинциальном съезде Советов рабочих депутатов, проходившем с 30 апреля по 1 мая 1917 г., кроме вопросов общегосударственных рассматривались и частные, включая финансовый. Новые политические лидеры прекрасно осознавали необходимость собственных источников финансирования, от наличия которых в целом зависит жизнеспособность новой системы революционной власти. Большевик А.В. Савельева указывала на необходимость организации на местах, а также на то, что финансовая часть может быть поставлена лишь при активной поддержке рабочих, так как других источников не имеется [12, л. 5]. Ей оппонировал представитель Павловского Совета Немчинов, указавший на то, что очень трудно провести обложение рабочих, поскольку ими предъявляются непомерные требования [12, л. 5]. Лидер сормовских меньшевиков Н.И. Быховский при этом вполне яснодал понять, что правительство денег не даст или даст только крупным Советам, деньги же должны дать рабочие, надежды на благотворительность не прочны [12, л. 6].

До этого, еще 17 марта 1917 г., Исполнительным комитетом Сщвета рабочих депутатов был принят ряд мер, составивших основу источников финансирования: «…1. обратиться к рабочим и сочувствующим с воззванием о добровольном пожертвовании в фонд Совета, 2. предложение об отчислении однодневного заработка, 3. об организации вечеров спектаклей и прочее в пользу Совета. 4. о продаже агитаторской литературы, средства с которой отчисляются в фонд совета» [10, л. 1 об.] Таким образом, вполне конкретно были устранены надежды на финансирование сверху.

Поддержка Нижегородских Советов в первые месяцы революции была впечатляющей. Всего к 8 апреля 1917 г. в кассу Совета рабочих депутатов неравнодушными гражданами было внесено 16.872 руб. 55 коп. [2, с. 4]. При этом средства Совета рабочих депутатов распределялись по нескольким фондам: первый собственно фонд Совета (к 8 апреля 1917 г. он включал 3.498 руб. 41 коп.), а также некоторые целевые фонды (освобожденных политических, жертв революции, на подарки и хлеб армии и прочие) (см.: Табл. 1). На фоне рабочих скромнее выглядели «доходы» Совета солдатских депутатов Нижегородского гарнизона. За период с 26 марта по 10 апреля 1917 г. в кассу поступило 3.933 руб. 43 коп. (из которых 3.000 руб. внес Губернский исполнительный комитет (ГИК)), а всего с ранее поступившими средствами Совет располагал 8.274 руб. 66 коп. [3, с. 4]. В апреле 1917 г. Нижегородские Советы рабочих и солдатских депутатов поддержал и Губернский исполнительный комитет, перечислявший по 3.000 руб. рабочему и солдатскому представительству.


Таблица 1. Поступления в кассу Совета рабочих депутатов Нижегородской губернии

Поступления в кассу Совета рабочих депутатов Нижегородской губернии

Источник: составлено по: Известия Нижегородских Советов рабочих и солдатских депутатов. 1917. № 9. (25 апреля). С. 4; № 10. (27 апреля). С. 4; № 16 (22 мая). С. 4; № 17. (25 мая). С. 4; № 18. (28 мая). С. 4; № 19. (1 июня). С. 4; № 21. (8 июня). С. 4; № 23. (15 июня). С. 4.


Полученные средства новые политические лидеры использовали не только для решения стоящих политических и экономических задач, но и для собственного финансирования. 15 апреля 1917 г. на общем собрании Совета рабочих депутатов обсуждался вопрос вознаграждения деятельности членов Исполкома и Президиума. Он вызвал острые споры в рядах социалистов, в результате чего установили размер жалования в 240 руб. ежемесячно. Однако на получение вознаграждения могли претендовать только члены Исполкома и его комиссий, а также члены Президиума, которые отдавали работе в этих структурах все свое время. Все прочие лица, в том числе и не члены Совета, задействованные в комиссиях Исполкома лишь часть своего времени, получали по 8 руб. в сутки. При этом право начисления оплаты отдавалось на усмотрение самого Исполнительного комитета индивидуально каждому заявителю [16, л. 2 об.] Установленная сумма, будучи выше среднего заработка рабочих на промышленных предприятиях губернии, была призвана стимулировать работу Советов. Так, меньшевик А.Б. Заходер заявил в прениях: «…если Совет Р[абочих] Д[епутатов] не станет оплачивать достаточным вознаграждением труд членов Президиума и комитета, то через две недели все работники разбегутся. Пролетариат не должен пользоваться бесплатным трудом своих товарищей» [6, с. 3]. Несмотря на такие вполне социалистические лозунги, нельзя сказать, что новые политические лидеры действовали абсолютно бескорыстно.

Поскольку единственным источником финансирования были признаны добровольные взносы и пожертвования широких социальных слоев, то новая политическая элита и новая система революционной власти были заинтересованы в увеличении финансирования, в том числе за счет расширения сферы своего влияния и более активного привлечения населения на свою сторону. Начиная с первого провинциального съезда Советов рабочих депутатов Нижегородской губернии, был взят курс на централизацию советской системы и укрупнение ее элементов, в том числе в надежде на финансирование от правительства. Центральным вопросом в этом процессе стало создание при Исполнительном комитете Нижегородского Совета рабочих депутатов Провинциального отдела как структуры, обеспечивающей связь провинции с губернским центром. При этом решался и вопрос финансирования. Несмотря на признание автономии провинциальных Советов, они должны были отчислять часть своих средств в провинциальный отдел [12, л. 8].

Процесс укрупнения Советов и вместе с ним централизации финансов затронул и губернский центр. 10 апреля 1917 г. начался процесс объединения Нижегородских Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Создавался объединенный Исполнительный комитет. Объединению подлежал и ряд комиссий, в том числе и финансовые [11, л. 1–2]. Однако этот процесс шел неспешно. Лишь в августе 1917 г. объединенный Президиум Совета предпринял шаги по соединению бухгалтерии и кассы. Поскольку в этот момент все еще продолжал действовать секционный принцип деятельности Советов и сам процесс объединения только набирал силу, предполагалось создать отдельный фонд объединенного Совета. Для этой цели в общую кассу до окончательного объединения требовалось перечислить каждой из секций по 3.000 руб. [14, л. 1]. При этом, после убедительной победы партии социалистов-революционеров на выборах в июне-июле 1917 г. и ростом их влияния в губернии, Нижегородские Советы также оказались всецело под властью эсеров. Так, казначеем единого Совета был назначен эсер Ф.Ф. Филиппов, его замом А.А. Орлов, а кассиром меньшевик И.В. Цветков. В начале сентября 1917 г. социалисты-революционеры пошли еще дальше, переведя все средства бывших Совета солдатских депутатов Нижегородского гарнизона и Нижегородского Совета рабочих депутатов на счет объединенного Совета в Нижегородский союз учреждений мелкого кредита, в котором сильны были позиции эсеров [14, л. 9 об.] Так, членом нижегородского губкома ПСР был председатель правления Союза учреждений мелкого кредита Ф.Я. Анисимов [9, с. 10].

Другой составляющей проблемы финансирования деятельности советской политической элиты выступает положение партийных организаций. Поскольку в органы советской демократии избирались преимущественно представители социалистических партий, новые политические выдвиженцы получали в том числе и доступ к кассе Совета. Так, 9 июня 1917 г. на заседании Исполкома Совета рабочих депутатов вспыхнул конфликт из-за неправильного расходования средств. Один из лидеров большевистской фракции И.Г. Макаров сообщил, что до него дошли сведения о том, что за счет средств Совета рабочих депутатов агитационная коллегия ведет партийную работу [10, л. 15]. Справедливости ради следует отметить, что вопрос подняли в разгар раскола нижегородских социал-демократов и активизации борьбы социалистических течений за власть.

Подобные инциденты становятся понятны, если рассмотреть вопрос финансового существования партийных организаций. Так же как и органы советской демократии, они видели единственным источником финансирования добровольные пожертвования. Кроме них другой важной, но не всегда существенной статьей доходов стали членские взносы (см.: Табл. 2 и 3). Например, за март 1917 г. Канавинский комитет РСДРП получил 118 руб. 83 коп. членских взносов и 525 руб. 50 коп. пожертвований [1, л. 23]. При этом из этой суммы 73 руб. 89 коп. осталось от дореволюционного комитета [1, л. 5]. Расходы за март соответственно оказались весьма незначительными и осуществлялись весьма экономно, в основном на делопроизводство. Остаток на апрель 1917 г. составил 212 руб. 97 коп.


Таблица 2. Поступления в кассу Канавинского комитета РСДРП

Поступления в кассу Канавинского комитета РСДРП

Источник: составлено по: ГОПАНО. Ф. 35. Оп. 1. Д. 4. Л. 23.


Несколько лучше чувствовали себя нижегородские эсеры как наиболее крупная, но достаточно аморфная политическая сила губернии [5, с. 128–138] (см.: Табл. 3).


Таблица 3. Отчет Сормовской организации партии Социалистов-Революционеров за март месяц 1917 г.

Отчет Сормовской организации партии Социалистов-Революционеров за март месяц 1917 г.

Источник: приводится по: Народ. 1917. № 13. (14 мая). С. 4.


Финансовое положение при таких поступлениях оставалось плачевным. Уже после раскола в рядах нижегородских социал-демократов звучала резкая критика в адрес партийных комитетов за их пассивность и бездеятельность. Так, на общем собрании Канавинской организации РСДРП(б) 19 июля 1917 г. И.Г. Макаров подверг резкой критике деятельность комитета. Единственное, по его словам, что было сделано, – это налажен выпуск газеты. В остальном же деятельность была ослаблена. Его точку зрения поддержали многие товарищи: Г. Фридман указал на отсутствие культурно-просветительной работы; Б.И. Краевский на слабую работу на местах. Черту в разгроме партийной работы подвел Е.Н. Козин, указав на отсутствие достаточных средств как материальных, так и людских [1, л. 17]. На 18 июля 1917 г. в кассе парткома оставалось всего 294 руб. 41 коп. [1, л. 18]. Уже в конце месяца канавинские большевики констатировали распад партколлективов, неаккуратность внесения членских взносов и прочие трудности [1, л. 26].

В условиях развернувшейся в июне-июле 1917 г. травли большевиков, меньшевики находились в более стабильной ситуации. В ходе раскола в рядах социал-демократов встал вопрос и раздела партийной кассы, ставший одним из центральных. Приведем в качестве примера еще одну иллюстрацию – финансовый отчет за июнь 1917 г., первый месяц автономного существования сормовской организации РСДРП(м) (см.: Табл. 4), позволяющий в том числе сформировать представление об активности в партийной работе.


Таблица 4. Отчет Сормовского Комитета Р.С.-Д.Р.П. (меньшевиков) за время с 4-го июня по 1-е июля 1917 года

Отчет Сормовского Комитета Р.С.-Д.Р.П. (меньшевиков) за июнь-июль 2017

Источник: приводится по: Известия Нижегородских Советов рабочих и солдатских депутатов. 1917. № 33. (27 июля). С. 4.


В таких условиях вполне рациональным было использование Советских органов, обладавших более широкими «источниками» финансирования. О сращивании партийных и советских касс говорит и та поддержка, которая оказывалась социалистическим партиям накануне выборов в Учредительное собрание. Нижегородский Совет предполагал выдать фракциям ПСР, РСДРП(о) и РСДРП(б) по 3.000 руб. на предвыборные расходы [14, л. 12 об.]. По тому же пути пошло и Сормовское Бюро Совета, собиравшееся отпустить из кассы на подготовку к выборам от 6.000 до 10.000 руб., а также оказать помощь социалистическим партиям в размере 1.000 руб. [18, л. 8].

Постепенно изменяется и общественное мнение. К лету 1917 г. усиливаются социально-экономические проблемы в Нижнем Новгороде и губернии. Еще 16 мая 1917 г. Нижегородский Совет рабочих депутатов телеграфировал в Петроград о тревожном положении на Сормовском заводе и приближающейся забастовке [13, л. 12]. Попытки стабилизировать ситуацию переговорами с правлением завода даже при вмешательстве министра труда М.И. Скобелева особого успеха не принесли. Сормовское Бюро Совета рабочих депутатов совместно с общезаводским комитетом и социалистическими партиями на заседании 12 июня 1917 г. несколько устранилось от вопроса, приняв предложение министерства труда об отсрочке забастовки (до 20 июня) и передачи окончательного ведения переговоров министерству. Однако преодолеть противоречия к указанному сроку не удалось [4, с. 219]. 30 июня 1917 г. в Нижнем Новгороде вспыхивают продовольственные беспорядки. Их едва удалось потушить к началу июля. Советы в этой ситуации лишь придали им организованную форму [17, л. 1а–1а об.]. Обстановка накалялась и 14 июня 1917 г. вспыхнула демонстрация на Молитовской фабрике, где рабочие требовали решения квартирного вопроса. Кроме того, в городе ожидались и другие митинги и забастовки. Население рисковало остаться без хлеба, вследствие готовившейся забастовки пекарей. На рубеже июня-июля 1917 г. о своих правах заявили и солдаты Нижегородского гарнизона, что привело к вооруженному восстанию, в том числе и против Совета [8, с. 3–8].

В таких условиях снижения авторитета Советов и некоторых политических лидеров соответственно таяла на глазах и финансовая поддержка социальных низов, оказываемая своим органам революционной власти (см.: Табл. 1). 8 августа 1917 года, в условиях оскудения кассы Совета, его финансово-хозяйственный отдел предложил постановление об отчислении однодневного заработка. Кроме того, предполагалось введение ежемесячного сбора в 1 % с заработанного рубля. Для популяризации этих мер предполагалось обратиться ко всем социалистическим организациям за содействием для проведения в жизнь этого вопроса [19, л. 1 об.] При этом и провинциальные советы не стремились или не имели возможности под-держивать губернский центр. 7 сентября 1917 г. финансово-хозяйственный отдел губернско-го Совета постановил связаться с провинцией и напомнить им об ассигновании средств [19, л. 5 об.] Под жесткий контроль было поставлено и расходование средств. Все чеки должны были подписывать 3 члена Президиума. А к концу августа все суммы свыше 100 руб. выдавались только по решению Президиума. На мелкие же расходы казначей имел в своем распоряжении 300 руб. наличных денег [14, л. 6]. Таким образом, губернский Совет встал на путь жесткой экономии и контроля финансов.

К осени 1917 г. финансовое положение стало еще более плачевным. 19 сентября 1917 г. Исполнительный комитет рабочей секции Совета констатировал, что «средства Совета иссякли, поступлений еще нет» [15, л. 6]. Причины сложившегося положения объяснялись инертностью масс, со стороны которых, в том числе, раздавались упреки в адрес Совета и обвинения в его неэффективности. Исполком рабочей секции Совета уже видел перспективу распада и призвал: «…такого положения вещей, когда орган, стоящий на страже революции, грозит падение со стороны рабочих не должно быть допущено» [15, л. 6]. Было постановлено провести старое постановление об однодневном и помесячном отчислении. Однако в обществе, которое уже отчасти разочаровалось в «органах самочинной демократии» и погрузилось в свои экономические проблемы, попытка провести данное положение была обречена на провал. 8 ноября 1917 г. на заседании уже нового состава Исполнительного комитета рабочей секции выяснилось, что касса Совета пуста [15, л. 13 об.]

В этих условиях единственным способом спасти положение стало продолжение централизации финансов. «Удар» был нанесен по относительно самостоятельным Бюро Нижегородских Советов – канавинскому и сормовскому, которые сложились в первые дни революции под давлением особенностей административного и социального положения. 19 сентября 1917 г. Сормовское Бюро Совета рабочих депутатов получило постановление городских товарищей, «…чтобы все поступающие в Ваше Бюро суммы направлялись Вами в кассу Губернского Совета рабочих и солдатских депутатов. Нужные же на расходы Бюро суммы будут выдаваться авансом» [18, л. 5]. Следует отметить, что доходы Сормовского Бюро Совета не были велики. На 1 сентября 1917 г. в кассе Бюро оставалось 2.727 руб. [18, л. 4]. На следующий месяц ситуация не улучшилась. К началу октября остаток в кассе Бюро составил 2.640 руб. 85 коп. [18, л. 9]. Кроме того, отмечалась агитация, которая велась в цехах Сормовского завода, против отчислений на нужды Совета. Районные элиты не стремились лишиться финансовой самостоятельности. 27 сентября 1917 г. сормовичи дали свой ответ: «Ввиду того что Сормовское Бюро в решение многих вопросов является вполне автономным Советом и что центральные организации Советов смотрят на Сормовское Бюро также как на вполне самостоятельную единицу, принимая вместе с тем во внимание, что отсутствие самостоятельной кассы связано для Сормовского Бюро с большими неудобствами, – просит Нижегородский Совет все отчисляемые Сормовскому Бюро сборы и отчисления оставлять в своей кассе, в случае же если Нижегородский Совет будет испытывать денежные затруднения, помогать ему… предложить Нижегородскому Совету обложить Сормовское Бюро определенным процентом» [18, л. 6]. При этом в конце сентября 1917 г. Президиум Бюро констатировал, «что в настоящее время взносы поступают весьма слабо и кассовая наличность чрезвычайно мала – ее хватает лишь на самые необходимые расходы» [18, л. 7]. Противостояние между сормовским районом и городом, а вместе с тем и элитами на этом не закончилось. 5 октября 1917 г. Исполнительный комитет рассмотрел этот ответ и признал его неудовлетворительным. Указывалось: «…в виду того что Сормовское Бюро входит в общий Совет, то и касса должна быть одна» [15, л. 8].

Уже 23 ноября 1917 г., после укрепления власти в руках большевиков, финансовая комиссия Исполнительного комитета рабочей секции Совета приняла решение составить смету и просить средства у правительства [15, л. 13 об.].

Список литературы / References

На русском

  1. Государственный общественно-политический архив Нижегородской области (ГОПАНО). Ф. 35. Оп. 1. Д. 4.
  2. Известия Нижегородских Советов рабочих и солдатских депутатов. 1917. № 9. (25 апреля).
  3. Известия Нижегородских Советов рабочих и солдатских депутатов. 1917. № 10. (27 апреля).
  4. История Красного Сормова. / под ред. В.П. Фадеева. – М: Мысль, 1969. – 495 с.
  5. Медведев А.В. Слепченкова А.А. Партия социалистов-революционеров в Нижегородском крае (1895 – 1923). – Н. Новгород Изд-во ННГУ им. Н.И. Лобачевского, 2012. – 256 с.
  6. Нижегородский листок. 1917. № 96. (18 апреля).
  7. Протоколы пленарных собраний Московского областного бюро Советов рабочих и солдатских депутатов. Владимир. 1917.
  8. Сапон В.П. Восстание солдат Нижегородского гарнизона. По материалам местной периодической печати и воспоминаниям участников событий // Военно-исторический журнал. – 2010. – № 10. – С. 3–8.
  9. Слепченкова А.А. Нижегородские эсеры в 1917 г. взлет и падение // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. – 2008. – № 2. – С. 9–15.
  10. Центральный архив Нижегородской области (ЦАНО). Ф. 1100. Оп. 1. Д. 1а.
  11. ЦАНО. Ф. 1100. Оп. 1. Д. 1.
  12. ЦАНО. Ф. 1100. Оп. 1. Д. 3.
  13. ЦАНО. Ф. 1100. Оп. 1. Д. 19.
  14. ЦАНО. Ф. 1102. Оп. 1. Д. 2.
  15. ЦАНО. Ф. 1102. Оп. 1. Д. 4.
  16. ЦАНО. Ф. 1102. Оп. 1 Д. 7.
  17. ЦАНО. Ф. 1102. Оп. 1. Д. 9.
  18. ЦАНО. Ф. 1102. Оп 1. Д. 13.
  19. ЦАНО. Ф. 1102. Оп. 1. Д. 40.

English

  1. Gosudarstvennyj obshhestvenno-politicheskij arhiv Nizhegorodskoj oblasti (GOPANO). F. 35. Op. 1. D. 4.
  2. Izvestija Nizhegorodskih Sovetov rabochih i soldatskih deputatov. 1917. № 9. (25 aprel-ja).
  3. Izvestija Nizhegorodskih Sovetov rabochih i soldatskih deputatov. 1917. № 10. (27 aprelja).
  4. Istorija Krasnogo Sormova. / pod red. V.P. Fadeeva. – M: Mysl’, 1969. – 495 p.
  5. Medvedev A.V. Slepchenkova A.A. Partija socialistov-revoljucionerov v Nizhegorodskom krae (1895 – 1923). – N. Novgorod Izd-vo NNGU im. N.I. Lobachevskogo, 2012. – 256 p.
  6. Nizhegorodskij listok. 1917. № 96. (18 aprelja).
  7. Protokoly plenarnyh sobranij Moskovskogo oblastnogo bjuro Sovetov rabochih i soldatskih deputatov. Vladimir. 1917.
  8. Sapon V.P. Vosstanie soldat Nizhegorodskogo garnizona. Po materialam mestnoj peri-odicheskoj pechati i vospominanijam uchastnikov sobytij // Voenno-istoricheskij zhurnal. – 2010. – № 10. – P. 3 – 8.
  9. Slepchenkova A.A. Nizhegorodskie jesery v 1917 g. vzlet i padenie // Izvestija vysshih uchebnyh zavedenij. Povolzhskij region. Gumanitarnye nauki. – 2008. – № 2. – P. 9 – 15.
  10. Central’nyj arhiv Nizhegorodskoj oblasti (CANO). F. 1100. Op. 1. D. 1a.
  11. CANO. F. 1100. Op. 1. D. 1.
  12. CANO. F. 1100. Op. 1. D. 3.
  13. CANO. F. 1100. Op. 1. D. 19.
  14. CANO. F. 1102. Op. 1. D. 2.
  15. CANO. F. 1102. Op. 1. D. 4.
  16. CANO. F. 1102. Op. 1 D. 7.
  17. CANO. F. 1102. Op. 1. D. 9.
  18. CANO. F. 1102. Op 1. D. 13.
  19. CANO. F. 1102. Op. 1. D. 40.

Оставить комментарий