Древнерусская керамика селища Сорокино 1

Керамические изделия славянского типа, найденные на горе Йоханнисберг

Аннотация

Настоящая работа посвящена изучению древнерусской керамики Верхнего Поочья на примере селища Сорокино 1, расположенного в Хотынецком районе Орловской области.

Актуальность темы обусловлена отсутствием специальных исследований по древнерусской посуде сельских поселений в этом регионе. Значимость селища Сорокино 1 заключается в кратковременном существовании средневекового горизонта, что, в свою очередь, позволяет создать эталонный репер для дальнейших керамологических исследований. Для поставленной цели использовалась методика В.Ю. Коваля, являющаяся одной из самых разработанных и универсальных. В качестве основных ее признаков выступают характеристики технологии, морфологии и декора посуды, учитывающиеся поэтапно. Керамический комплекс поселения Сорокино 1 насчитывает свыше восьми тысяч фрагментов посуды. По функциональной принадлежности посуда в основной массе относится к кухонным горшкам, за исключением нескольких крышек. Для вычисления емкостных параметров полностью реконструированных форм в работе применялся трехмерный редактор, который показал свою перспективность. Проведенный анализ позволил датировать комплекс посуды 1-й пол. XIII в. и продемонстрировал особенности традиции керамического производства местного населения, заключавшиеся в использовании ожелезненной глины, зольной подсыпки при формовке посуды на гончарном круге, и новых навыков конструирования верхних частей сосудов, характерных для золотордынского времени. Помимо этого большинство комплексов селища Сорокино 1 однородны, на что указывает практически одинаковое процентное соотношение доминирующих типов венчиков и декоров керамики. Полученные результаты дают возможность уточнить тенденции ремесленного производства в предмонгольское время на территории Верхнего Поочья.

Ключевые слова и фразы: Древняя Русь, Поочье, селище Сорокино 1, древнерусская керамика, венчики, объем, орнамент, донца, крышки.

Annotation

The present work is devoted to the study of medieval Russian pottery Upper Oka River basin on the example of the village of Sorokino 1, located in the Hotynets district of the Orel region. The relevance of the topic caused by the lack of specific studies on medieval Russian pottery in the region. The importance of the village of Sorokino 1 is short, the medieval existence of the horizon, which in turn allows you to create a good basis for further research ceramological. For that goal we used the technique V.Y. Koval, which is one of the most developed and versatile. As its main characteristics are the characteristics of a technology, morphology and decor of tableware made in stages. Ceramic complex of the village of Sorokino 1 has more than eight thousand pieces of crockery. Functional accessories cookware refers to cooking pots, except for a few caps. To calculate the capacitance parameters is fully reconstructed forms were used three-dimensional editor, which are showing promise. The analysis allowed to date the complex dishes the 1st part XIII century and demonstrated the traditions of ceramic production for the local population, consisting in the use of reds clay, ash filling during molding of tableware on the Potter’s wheel, and new construction skills upper parts of the vessels, characteristic of Golden Horde time. In addition, the majority the village of Sorokino 1 homogeneous, as indicated by almost the same percentage of the dominant types of rims and ceramic decors. The obtained results enable to clarify the trends of handicraft production in premongolian time in the Upper Oka River basin.

Key words and phrases: Ancient Russia, Oka River basin, the village of Sorokino 1, medieval Russian pottery, rim, capacity, ornament, bottoms, lids.

О публикации

УДК 902.01.
Опубликовано 1 октября года в .
Авторы статьи: .
Количество просмотров: 201.

Наши постоянные авторы

Древнерусская керамика селища Сорокино 1

Ancient ceramic villages of Sorokino 1

Древнерусская керамика Поочья неоднократно привлекала внимание археологов [2; 12–14; 16; 28; 29; 35], однако тогда материалы сельских поселений предметом специальных исследований никогда не были. В связи с этим заслуживают особого внимания материалы раскопок селища Сорокино 1 2014 г., которые позволяют частично восполнить этот пробел и осветить некоторые вопросы средневековой истории Орловского края.

Памятник находится в окрестностях с. Сорокино Хотынецкого района Орловской области [*1]. Селище было выявлено в 2012 г. при разведках, проводившихся М.В. Ивашовым [9]. Общая его площадь составляет 25 га. В 2014 г. экспедицией ООО НПО «Черноземье» было вскрыто 5980 кв. м [34]. Культурный слой содержит преимущественно остатки древнерусского времени, с которым связано 22 объекта, а также единичные находки эпохи раннего железного века и Нового времени. В древнерусское время памятник существовал во 2-й пол. XII – 1-й пол. XIII вв. Гибель поселения и его ближайшей округи происходит в результате военного конфликта, на что указывают уничтоженные пожаром постройки, а также отдельные ингумации в их заполнении. Значимость селища Сорокино 1 заключается в кратковременном существовании средневекового горизонта.


*1. Географические координаты поселения в системе WGS-84: N53° 09′ 13, 39″ Е35° 32′ 35, 99″.


К сожалению, провести сравнение керамики селища Сорокино 1 с коллекциями других памятников Южной Руси XII–XIV вв. сложно из-за отсутствия публикаций материалов, отвечающих требованиям современной археологической керамологии (детальный учет технико-морфологических характеристик посуды, сопровождающийся полными статистическими выкладками). Наиболее продуктивными в методическом плане представляются работы по древнерусской посуде Поочья и Верхнего Дона [1; 2; 10–14; 16; 18; 24–29; 31–33; 35]. Особо следует отметить методику В.Ю. Коваля, являющуюся одной из самых разработанных и универсальных [17]. Неслучайным выглядит появление трудов других исследователей, придерживающихся принципов ее построения [10; 35].

Керамический комплекс древнерусского времени селища Сорокино 1 насчитывает 8113 экз., в том числе 1139 венчиков, 6335 стенок, 636 днищ и 3 крышки [*2]. Обжиг посуды происходил исключительно в окислительной среде [*3]. Большая ее часть изготовлена из красных глин без искусственных отощителей (98%). Одной из отличительных черт этой продукции являются мылкие внутренние и внешние поверхности. Фрагменты белоглиняных сосудов с примесью песка представлены небольшим количеством находок (2%). Начало массового производства последних в Поокском регионе приходится на 1-ю треть XIII в. и связывается со Старой Рязанью. К этому стоит добавить, что горшки селища Сорокино 1, сформованные из неожелезненых глин, имеют, как правило, слабопрофилированную форму, появление которой происходит на рубеже XII–XIII вв. [28, с. 372, 376, 378]. Вполне возможно, распространение этой посуды в сельской местности связано с транспортировкой определенных видов товаров из крупных городских центров.


*2. Автор выражает глубокую благодарность С.В. Уваркину за любезно предоставленную возможность опубликовать полученные материалы.

*3. Окислительная среда – это среда с большим содержанием воздуха в печи или гончарном горне. Для керамической продукции, прошедшей окислительный обжиг, свойственен светлый цвет поверхности и излома.


При морфологическом анализе верхних профильных частей древнерусской посуды селища Сорокино 1 был выявлен 41 тип в соответствии с типологией В.Ю. Коваля [14, с. 60–62]. В ее основу положена корреляция составных частей венчика сосуда: шейки (нижняя часть венчика) и устья (верхняя часть венчика, подвергавшиеся разнообразным деформациям). Следует оговориться, что сравнительная малочисленность исследований по керамике не позволяет привести аналогии для всех типов.

Тип 2/3. Простой вертикальный венчик с горизонтальным срезом (рис. 1, 1). Этот тип составляет всего 0,09% от общего количества венчиков (1 экз.).

Тип 3/1. Слабопрофилированные венчики, край которых резко отогнут и завернут внутрь, образуя массивный уплощенный валик (рис. 1, 2). В анализируемой выборке этот тип представлен 26,5% (302 экз.). География распространения сосудов с подобным оформлением в основном приходится на Поочье и Верхний Дон, где они встречаются в слоях начала XIII–XIV вв. [2, с. 60, 74, 81, 97. Рис. 28, 1–4, 6, 43, 5, 58, 23; 11, с. 519. Рис. 5, 6, 7; 14, с. 79, 80. Табл. 1; 28, с. 378, 379. Рис. 5; 32, с. 132, 165, 197. Рис. 15, 6, 9–11, 25, 28, 26, 1, 2, 39, 22; 33, с. 278. Рис. 3, 10].

Тип 3/3. Вертикальные венчики, имеющие наплыв внутрь и заостренный край (рис. 1, 3). Доля таких форм доходит 0,35% (4 экз.). Верхние профильные части этого типа встречаются довольно редко и характерны, как правило, для золотордныского времени. Такая посуда появляется в 1-й пол. XIII в. [11, с. 519. Рис. 5, 8, 9; 14, с. 78. Табл. 1; 33, с. 278. Рис. 3, 8, 9].

Тип 3/4. Вертикальные венчики, имеющие наплыв внутрь. Край завернут внутрь и оформлен в виде массивного валика на внутренней поверхности (рис. 1, 4). Всего в комплексе сосуды этого типа составляли 0,61% (7 экз.). Подобные верхние профильные части характерны для золотоордынского времени [11, с. 519, 521. Рис. 5, 10, 11, 12, 7, 3, 4].

Тип 4/1. Вертикальные венчики, имеющие наплыв на внешней поверхности (рис. 1, 5). Доля таких форм доходит 0,79% (9 экз.). Ближайшие аналогии находятся среди сосудов Курского Посеймья XIII в. [3, с. 162, 163. Рис. 3, 5, 9, 10, 4, 1–3].

Тип 5/2. Вертикальные венчики, имеющие наплыв на внутренней и внешней поверхностях (рис. 1, 6). Доля такой керамики составляет 0,7% (8 экз.).

Тип 6/1. Вертикальные венчики с отогнутым устьем под острым углом по отношению к шейке (рис. 1, 7). Этот тип составляет 0,09% (1 экз.). Такая керамика на Руси распространена в XII – 1-й пол. XIII вв. [10, с. 61. Рис. 5, 32; 14, с. 78. Табл. 1].

Тип 6/2. Вертикальные венчики с отогнутым устьем под прямым углом по отношению к шейке (рис. 1, 8). Сосуды с таким оформлением составили 0,35% (4 экз.). Такая керамика изготавливалась на протяжении XII – 1 пол. XIII вв. [14, с. 78. Табл. 1].

Тип 8/1. Вертикальные венчики с высокой шейкой. Край завернут внутрь и оформлен в виде «цилиндра» (рис. 1, 9). Всего в комплексе сосуды этого типа составляли 0,18% (2 экз.). Типологически близок верхним профильным частям типа 3/1.

Тип 8/2. Высокие вертикальные венчики с отогнутым устьем под углом до 45 град. Край завернут внутрь и оформлен в виде «цилиндра» (рис. 1, 10). Их доля составляет 0,26% (3 экз.). Датируется этот тип 2-й пол. XII – 1-й пол. XIII в. [12, с. 107; 14, с. 78. Табл. 1].

Тип 11/1. Венчики, отогнутые наружу без деформации края. Венчики не имеют деформации края и отогнуты наружу (рис. 1, 11). Эта посуда составляет 0,87% (10 экз.).

Тип 12/1. От предыдущего типа отличается срезанным перпендикулярно устью краем венчика (рис. 1, 12). В анализируемой выборке составляет 0,18% (2 экз.).

Тип 13/1. Венчики, резко отогнутые наружу, «черновой» край которых плотно прижат к устью и завернут внутрь сосуда (рис. 1, 13, 14). Доля такой керамики составляет 4,04% от общего количества (46 экз.). Подобные находки известны со 2-й пол. XII по XIV в. на древнерусских поселениях Поочья [2, с. 56, 61, 81, 88, 89, 98, 103, 104. Рис. 25, 2, 29, 8, 10, 43, 1, 2, 4, 49, 1, 50, 19, 59, 1, 5, 9, 65, 7, 66, 6; 14, с. 85. Табл. 3], Верхнего Дона [10, с. 58, 61. Рис. 2, 26, 27, 5, 4, 18, 21, 25; 11, с. 521. Рис. 7, 8–10; 18, с. 139, 144. Рис. 31, 1–3, 5, 6, 8, 9, 12–15, 17–19, 21, 22, 34, 6, 10, 11; 32, с. 132, 169, 171. Рис. 15, 12, 13, 19, 21, 26, 28, 2, 29, 1] и Москворечья [15, с. 210, 211. Рис. 51, 6, 8, 52, 4, 9, 55, 14].

Тип 13/2. Венчики с невысокой шейкой, отогнутые наружу. «Черновой» край завернут внутрь и оформлен в виде «цилиндра» (рис. 1, 15). Удельный вес этого типа составляет 0,26% (3 экз.). Предположительно верхние части подобных сосудов можно датировать 2-й пол. XII – 1-й пол. XIII в. из-за наличия валикообразного окончания [14, с. 78. Табл. 1].

Тип 13/3. Венчики, резко отогнутые наружу. «Черновой» край завернут внутрь и имеет заостренную форму (рис. 1, 16). Всего в комплексе сосуды этого типа составляли 0,52% (6 экз.).

Тип 13/4. Венчик оттянут наружу. Край отогнут и завернут внутрь, образуя массивный уплощенный валик (рис. 1, 17). Доля такой керамики составляет 0,09% (1 экз.).

Тип 14/1. Венчики отогнуты наружу и имеют наплыв с внешней стороны (рис. 1, 18). В анализируемой выборке составляет 0,18% (2 экз.).

Тип 18/1. Сильно профильрованные венчики с отогнутым устьем под углом до 45 градусов по отношению к вертикальной шейке, при этом «черновой» край заглаживался внутрь (рис. 1, 19). Доля такой керамики составляет 3,95% (45 экз.). Подобная посуда датируется XII – 1-й пол. XIII вв. на территории Верхнего Дона [10, с. 59, 61. Рис. 3, 5, 5, 9, 20; 18, с. 136, 137. Рис 28, 5–9, 11, 29, 2, 5; 25, с. 246, 247. Рис. 2, 50, 51, 3, 59, 60; 26, с. 151; 32, с. 132, 183. Рис. 15, 7, 33, 4; 33, с. 278. Рис. 3, 5], Поочья [12, с. 127. Рис. 5, 27, 29; 35, с. 304. Рис. 1, 4, 5, 2; 22, с. 174. Рис. 83, 2], Посулья [20, с. 25. Рис. 7; 21, с. 69, 71, 74–76, 78, 83, 84, 86–88, 90–92, 96, 99–104, 108. Рис. 22, 2, 6–11, 13, 23, 26, 2, 3, 27, 3, 4, 28, 12–14, 29, 7, 8, 10, 33, 1–3, 6–9, 34, 4–8, 11, 35, 3–6, 36, 37, 39, 2–4, 6, 40, 2–7, 41, 2, 3, 5–9, 46, 2–4, 6, 47, 3, 48, 49, 50, 3–5, 51, 2, 3, 52, 6, 54, 10] и Курского Посеймья [5, с. 86. Рис. 3, 21, 25; 6, с. 287. Рис. 57, 4; 7, с. 107. Рис. 3, 2–19]. Пик ее производства приходится на 2-ю пол. XII в.

Тип 18/2. Сильно профилированные венчики с отогнутым устьем под углом до 45 град. по отношению к вертикальной шейке, при этом «черновой» край завернут внутрь и имеет «цилиндрическую» форму (рис. 1, 20). Эта посуда составляет 0,18% (2 экз.). Наиболее распространенный прием конструирования верхних частей горшков во 2-й пол XII в. [14, с. 78, 84. Табл. 1; 16, с. 134, 138. Рис. 4, 4, 14].

Тип 18/5. Сильно профилированные верхние части сосудов с отогнутым устьем под прямым углом по отношению к вертикальной шейке, при этом «черновой» край завернут внутрь (рис 1, 21). Доля такой керамики составляет 6,94% (79 экз.). Этот тип имеет ближайшие аналогии в верховьях Оки [22, с. 172. Рис. 82, тип II подтипы 2 и 3]. Посуда с подобной профилировкой изготавливалась в Посулье [20, с. 25. Рис. 7; 21, с. 69, 75, 76, 83, 89, 96, 97, 99. Рис. 22, 5, 27, 2, 28, 9, 33, 4, 5, 38, 3–5, 43, 5, 6, 45, 4, 46, 5, 7], Подмосковье [15, с. 206. Рис. 47, 5] и Поочье со 2-й XII в. [35, с. 305, 306, 307. Рис. 3, 2, 5, 1, 8, 5].

Тип 21/1. Верхние части сосудов имеют эсовидный профиль с двойным изгибом без деформации «чернового» края (рис. 1, 22). Их доля составляет 0,18% (2 экз.).

Тип 21/2. Венчики эсовидной ориентировки без следов деформации «чернового» края (рис. 1, 23). Доля такой керамики составляет 5,44% (62 экз.). Одна из наиболее распространенных форм посуды Юго-Востока Древней Руси в XII–XV вв. [14, с. 68. Рис. 7, 39; 26, с. 151. Рис. 1, тип 21; 32, с. 183, 197. Рис. 33, 5, 9, 14, 39, 8, 16].

Тип 21/4. S-видный венчик с заостренным краем (рис. 1, 24). Доля такой керамики составляет 0,09% (1 экз.).

Тип 21/5. Сильноизогнутый венчик, устье которого отогнуто до горизонтального положения (рис. 1, 25). Эта посуда составляет 0,09% (1 экз.).

Тип 22/1. Эсовидные верхние профильные части сосудов со срезанным перпендикулярно устью краем (рис. 1, 26). В анализируемой выборке составляет 0,18% (2 экз.).

Тип 23/1. Венчики S-видной ориентировки, «черновой» край которых завернут внутрь и имеет уплощенный валик (рис. 2, 27). Всего в комплексе сосуды этого типа составляли 19,84% (226 экз.). Точные аналогии известны на территории Древней Руси со 2-й пол. XII–XIII вв. Отметим, что такая керамика доминирует в домонгольских комплексах 1-й пол. XIII в. Поочья [14, с. 81, 82, 84. Табл. 2; 16, с. 137, 140. Рис. 6, 1, 4, 6; 35, с. 307. Рис. 7, 2, 4, 8, 1], Ельца и его округи [10, с. 60, 61. Рис. 4, 1, 4–6, 9, 10, 19, 5, 5, 6, 22, 23, 26, 27; 11, с. 519. Рис. 5, 13–16; 32, с. 183, 197, 208, 210. Рис. 33, 6, 11–13, 39, 17–20, 45, 2, 5, 46, 4, 5, 18] и Воронежского Подонья [25, с. 242, 243, 246. Рис. 2, 28–49; 26, с. 151]. В более поздних слоях (золотоордынского времени) Рязанской земли ее процентный показатель значительно уменьшается [14, с. 85. Табл. 3].

Тип 23/2. Сильнопрофилированные венчики с завернутым «черновым» краем внутрь в виде округлого валика (рис. 2, 1). Керамика этой формы составляет 2,46% (28 экз.). Аналогии датируются XII – 1-й пол. XIII вв. [14, с. 78, 84. Табл. 1; 16, с. 134, 138, 140. Рис. 6, 2, 8, 4, 5].

Тип 23/3. Венчики с S-видным профилем, «черновой» край которых завернут внутрь и имеет «единицеобразную» форму (рис. 2, 2). Эта посуда составляет 0,26% (3 экз.).

Тип 23/5. Сильнопрофилированные венчики «черновой» край которых резко отогнут и завернут внутрь, образуя массивный уплощенный валик (рис. 2, 3). Верхние части сосудов с таким оформлением составили 0,35% (4 экз.).

Тип 23/6. Эсовидные верхние профильные части сосудов, сформированные в результате отгиба устья до горизонтального положения и заворота «чернового» края внутрь (рис. 2, 4). Их доля составляет 2,02% (23 экз.). Венчики этой посуды имеют ряд схожих черт с типами 18/1, 23/1, 28/1, которые датируются XII – 1-й пол. XIII вв.

Тип 23/7. Сильноизогнутые венчики, с двойным изгибом профиля и завернутым «черновым» краем внутрь (рис. 2, 5). Доля такой керамики составляет 0,26% от общего количества (3 экз.).

Тип 24/1. Сильнопрофилированные венчики с загнутым наружу «черновым» краем в виде округлого валика (рис. 2, 6). Верхние части сосудов этой формы составляют 1,67% (19 экз.). Типологически близкие экземпляры датируются в Подмосковье XII–XIII вв. [15, с. 24, 208. Рис. 1, 3–10].

Тип 25/2. S-видные венчики, «черновой» край которых завернут внутрь и наружу (рис. 2, 7). Их доля составляет 0,79% (9 экз.).

Тип 26/1. Сильноизогнутые венчики с наклоненной внутрь шейкой и устьем, отогнутым наружу (рис. 2, 8). Эта посуда составляет 0,18% (2 экз.).

Тип 28/1. Сильноизогнутые венчики с наклоненной внутрь шейкой и отогнутым устьем наружу, при этом «черновой» край заворачивает внутрь и имеет форму уплощенного валика (рис. 3, 1). Удельный вес этого типа составляет 9,48% (108 экз.). Этот тип посуды датируется 2-й пол. XII – 1-й пол. XIII вв. [16, с. 137; 10, с. 58, 61. Рис. 58, 12, 13, 15, 16, 19, 5, 7, 28, 29; 26, с. 151. Рис. 1; 33, с. 278. Рис. 3, 17, 19, 20; 35, с. 306, 307. Рис. 5, 4, 6, 1, 2, 7, 3]. Массовое производство сосудов с подобной профилировкой приходится на 1 пол. XIII в. [14, с. 85. Табл. 3].

Тип 28/2. Сильнопрофилированные венчики с шейкой, наклоненной внутрь, и устьем, отогнутым наружу, при этом «чистовой» край имеет «цилиндрическую» форму (рис. 3, 2). Доля такой керамики составляет 0,18% (2 экз.). Этот тип посуды был наиболее популярен во 2-й пол. XII в. [14, с. 78, 84. Табл. 1; 16, с. 134, 137, 140. Рис. 6, 13–15].

Тип 28/5. Сильноизогнутые венчики с наклоненной внутрь шейкой, при этом устье образует своего рода козырек. «Черновой» край таких горшков сформован путем заворота внутрь (рис. 3, 3). В анализируемой выборке составляет 5,97% (68 экз.). Наличие уступа перед валиком объединяет их с посудой типов 18/5, 23/6.

Тип 33/1. Венчики с отогнутой наружу шейкой и устьем, «черновой» край которых завернут внутрь (рис. 3, 4). Верхние части сосудов с таким оформлением составили 0,53% (6 экз.).

Тип 41/2. Венчик, наклоненный внутрь сосуда, с горизонтально отогнутым устьем (рис. 3, 5). Доля такой керамики составляет 0,09% (1 экз.).

Тип 43/1. Венчики с наклоненной шейкой внутрь и отогнутым устьем наружу, «черновой» край которых завернут внутрь (рис. 3, 6). Эта посуда составляет 1,05% (12 экз.).

Тип 43/2. Венчики с наклоненной шейкой внутрь и отогнутым горизонтальным устьем наружу, «черновой» край которых подвергался завороту внутрь (рис. 3, 7). Всего в комплексе этот тип составляет 1,76% (20 экз.). Подобные верхние профильные части имеют генетическую близость с типом 3/1.

Итак, в ассортименте венчиков первое место занимают вытянутые и S-видные формы. Их доля составляет 61%. Подобная керамика наиболее характерна для 2-й пол XII – 1-й пол. XIII в. Вместе с тем столь значительный процент типа 3/1 (26,5%) – и его сосуществование с вышеперечисленными типами позволяет датировать основной период жизни на памятнике не ранее 1-й пол. XIII в. Более отчетливо это отображают комплексы селища Сорокино 1 (табл. 1). Согласно исследованиям И.Ю. Стрикалова массовое появление верхних профильных частей посуды типа 3/1 относится к началу XIII в., вследствие чего происходит постепенное исчезновение навыков конструирования сосудов «общерусского типа», традиционных для домонгольского периода [29, с. 378–380]. Вполне возможно, что некоторые объекты формировались еще во 2-й пол. XII в. Этому выводу не противоречит вещевой материал поселения, датирующийся 2-й пол. XII–XIII вв. [34]. Верхние хронологические рамки бытования селища Сорокино 1, вероятнее всего, стоит с позиций корректности обозначить серединой XIII в. из-за столь высокого процента венчиков типа 3/1, который можно сопоставить с материалами из горизонта 2-й пол. XIII в. Ростиславля Рязанского [14, с. 78, 79. Табл. 1]. В целом процесс сглаживания или упрощения навыков формообразования посуды имел место на широких пространствах Древней Руси [4, с. 20; 29, с. 374]. Наиболее отчетливо это зафиксировано в Курском Посеймье на материалах 2-й пол. XIII в. города Рыльска, где общая доля слабопрофилированных венчиков составляет около 50% [3].

Декор практически во всех случаях располагался в верхней части сосуда и наносился в основном палочкой, в редких случаях – гребенкой. Из всего керамического набора орнаментировано только 13% посуды (рис. 4; 5). Чаще всего использовалась линия, доля которой составляет 71%. Этот прием декорирования является типичным для памятников Верхнего Дона и Рязанской земли в домонгольское время [18, с. 141; 32, с. 129]. Оттиски в виде волны достигают 23%. Значительным своеобразием отличается одна из ее разновидностей, напоминающая «семечковидные» вдавления, которая, как правило, характерна для памятников Поднепровья [20, с. 33, 59, 95, 115. Рис. 9, 3, 5, 9, 14, 12, 30, 5, 39, 2; 21, с. 69, 96, 140. Рис. 22, 2–5, 43, 12; 23, с. 55, 60–63, 72; 30, с. 89, 91, 92. Рис. 50, 5, 52, 2, 53, 1, 9]. Вполне возможно, что появление такого декора могло быть сопряжено с использованием гончарного круга более быстрого вращения или с переселением небольшой группы южнорусского населения. По предварительным наблюдениям автора волнистый орнамент следует рассматривать как один из основных признаков южнорусской керамической традиции. Наряду с этим встречаются насечки (1,3%) и различные комбинации декоров: насечки + линия (2,1%) и линейно-волнистый (2,6%).

Донца сосудов селища Сорокино 1 по способу крепления к гончарному кругу представлены семью типами: тип 1 (4 экз.), без подсыпки, со следами среза (0,6%); тип 2 (148 экз.), со следами заглаживания (23,3%); тип 4 (82 экз.), с подсыпкой песка, без закраины (12,9%); тип 5 (6 экз.), с подсыпкой песка и закраиной (0,9%); тип 6 (347 экз.), с зольной подсыпкой, без закраины (54,5%); тип 7 (47 экз.), с зольной подсыпкой и с закраиной (7,3%); тип 10 (2 экз.), с подсыпкой шамота и без закраины (0,3%). Из выше перечисленных технологических рецептов следует, что мастер использовал ручной круг. Стоит упомянуть, что некоторые донца имели следы клеймения (6 экз., из которых только 5 определимы). На 4 экз. зафиксирован рисунок в виде окружности (рис. 3, 12–15), на одном – изображение птичьей лапки или стилизованный знак Рюриковичей (?) (рис. 3, 11).

Что же касается функциональной принадлежности керамики, то ее можно отнести к кухонной посуде. В нашем случае на это указывают следы нагара, присутствующие в основном на верхних частях сосудов. Скорее всего, расположение его определялось метрическими характеристиками продукции. Так, например, можно проследить зависимость размещения нагара от размеров горшков: мелкие формы покрыты им по всей поверхности, в отличие от более крупных, на которых закопчен только верх.

Информация о назначении сосудов выглядит весьма неполной без привлечения емкостных характеристик пяти полностью реконструированных форм. Так, для поставленной задачи использовался трехмерный редактор 3ds Max Autodesk 2009. Этот подход уже был удачно апробирован и показал свою перспективность по сравнению с вычислениями при помощи формул, имеющих погрешность от 10 до 20% [8, с. 63]. Объемы сосудов распределились следующим образом: 0,53 л – 1 экз. (рис. 1, 14); 0,94 л – 1 экз. (рис. 2, 6); 2,13 л – 1 экз. (рис. 1, 13); 6,19 л – 1 экз. (рис. 3, 1); 7,84 л – 1 экз. (рис. 2, 7). Стоит обратить внимание на схожесть этих показателей с керамикой Старой Рязани [29, с. 118].

Кроме горшков в керамическом наборе селища Сорокино 1 присутствуют красноглиняные крышки конической формы (рис. 3, 8–10). Скорее всего, они предназначались для сосудов с «цилиндрическими» венчиками. Важно отметить, что этот вид посуды традиционно характерен для домонгольского времени на территории Древней Руси [14, с. 66. Рис. 5, 18; 19, с. 451]. Особый интерес представляет практически полностью реконструированная крышка с ручкой (рис. 3, 8). Диаметр у ее основания составляет 15 см. Следует отметить, что только нижняя ее часть подверглась обтачиванию на гончарном круге.

Подведем итоги. В целом уровень производства древнерусской посуды селища Сорокино 1 соответствует РФК-3–5 по А.А. Бобринскому. По сравнению с другими памятниками Поочья местные ремесленники отдавали предпочтение сильноожелезненным глинам, которые не отличались высоким качеством. По всей видимости, выбор исходного сырья для изготовления гончарной продукции, в первую очередь, определялся не мастером, а подручной ископаемой базой. Практически одинаковое процентное соотношение доминирующих технико-морфологических типов керамики селища Сорокино 1 может свидетельствовать об относительно кратковременном формировании культурного слоя без каких либо «лакун» (рис. 4–7; табл. 1). Существенный процент слабопрофильных частей сосудов говорит о постепенной смене домонгольских традиционных форм на более упрощенные, которые в дальнейшем получили широкое распространение в золотоордынское время. Картину, сопоставимую с полученной, можно увидеть на памятниках Юго-Восточной Руси 1-пол. XIII в. [3; 14; 25; 26; 28; 35].

Таким образом, керамический комплекс селища Сорокино 1 отображает тенденцию, характерную для других памятников Юго-Востока Древней Руси 1-пол. XIII в. Фиксируется изменение гончарной традиции в сторону упрощения и стандартизации. Необязательно это явление рассматривать в контексте этнокультурных изменений: скорее всего, оно могло являться эволюцией производства, приведшей в дальнейшем к унификации продукции.


Древнерусская керамика селища Сорокино 1


Древнерусская керамика селища Сорокино 1


Древнерусская керамика селища Сорокино 1


Классификация орнаментов древнерусских сосудов Сорокинского селища 1 по пластам


Классификация орнаментов древнерусских сосудов в составе керамических комплексов


Доминирующие типы венчиков из пластов селища Сорокино 1


Доминирующие типы венчиков из объектов селища Сорокино 1


Список литературы / Spisok literatury

На русском

  1. Андреев С.И., Романцов А.Н. Древнерусское поселение первой половины XIII в. у с. Никольское на р. Цна // Куликово поле и Юго-Восточная Русь в XII–XIV вв.: Сб. статей / Под. ред. А.Н. Наумова. – Тула: ООО РИФ «Инфра», 2005. – С. 103–114.
  2. Болдин И.В. Круговая керамика бассейна Верхней Оки во II тыс. н. э. (проблемы периодизации и хронологии). – Калуга: «Буки Веди», 2012. – 171 с.
  3. Веретюшкин Р.С. Керамика средневекового Рыльска золотоордынской эпохи // РА. – 2005. – № 4. – С. 159–167.
  4. Гупало В.Л. Средневековая керамика запада Украины (конец VIII–XV вв.): Авто-реф. дис. … канд. ист. наук. – М.: МГУ им. М.В. Ломоносова, 1993. – 24 с.
  5. Енуков В.В. О топографии Курска в древнерусское время // Историческая археология: традиции и перспективы. К 80-летию со дня рождения Д.А. Авдусина / Отв. ред. В.Л. Янин. – М.: Памятники исторической мысли, 1998. – С. 82–91.
  6. Енуков В.В. Славяне до Рюриковичей. – Курск: Учитель, 2005. – 352 с.
  7. Енуков В.В., Горбунов Д.Н. Косторезная мастерская в средневековом Курске // Вестник Воронеж. гос. ун-та. Сер.: История. Политология. Социология. – 2011. – № 1. – С. 102–108.
  8. Загваздин Е.П., Турова Н.П. О вычислении ёмкостных характеристик археологической керамики в трехмерном редакторе Autodesk 3dsMax // IV Башкирская археологическая конференция студентов и молодых ученых (IV БАСК): мат. конф. / Отв. ред. И.И. Бахшиев. – Сибай: ГУП РБ «Сибайская городская типография», 2011. – С. 62–67.
  9. Ивашов М.В. Отчет об археологическом обследовании земельного участка по объекту: «Зона строительства магистрального нефтепровода «Куйбышев-Унеча-Мозырь-1» 1101-1083 км» на территории Хотынецкого района Орловской области в 2012 году // Архив ИА РАН.
  10. Иншаков А.А. Средневековая керамика Ельца XII-XIV вв. // Вестник Елецкого государственного университета. Серия «Археология». – Вып. 23. – С. 49–62.
  11. Иншаков А.А., Бирюков И.Е. Средневековое поселение у с. Каменка // Верхнедонской археологический сборник / Отв. ред. А.Н. Бессуднов. – Липецк: ЛГПУ, 2014. – Вып. 6. – С. 506–522.
  12. Коваль В.Ю. Керамика Ростиславля Рязанского: вопросы хронологии // Археологические памятники Москвы и Подмосковья: Тр. МИГМ. – М.: МИГМ, 1996. – Вып. 9. – С. 103–133.
  13. Коваль В.Ю. К вопросу о хронологических изменениях в орнаментации средневековой русской керамики // Археологические памятники Москвы и Подмосковья. Тр. МИГМ. – М.: МИГМ, 2000. – Вып. 10. – С. 73–80.
  14. Коваль В.Ю. Керамика Ростиславля Рязанского: новые данные по хронологии // Археология Подмосковья: мат. науч. сем. / Отв. ред. А.В. Энговатова. – М.: ИА РАН, 2004. – С. 58–88.
  15. Коваль В.Ю. Исследование керамического материала // Средневековое поселение Настасьино: Тр. ПЭ ИА РАН. – Т. 2. – М.: ИА РАН, 2004. – 292 с.
  16. Коваль В.Ю., Медынцева А.А., Еремеев А.А. Горшок с надписью из Ростиславля Рязанского // РА. – 2013. – №3. – С. 134–145.
  17. Коваль В.Ю. Первичная статистическая фиксация массового керамического материала на памятниках эпохи средневековья (X–XVII века) и раннего железного века лесной зоны Восточной Европы (методические рекомендации) // Археология Подмосковья: мат. науч. сем. / Отв. ред. А.В. Энговатова. – М.: ИА РАН, 2014. – Вып. 10. – С. 489–571.
  18. Куликово поле и Донское побоище 1380 года // Труды ГИМ / Отв. ред. А.К. Зайцев. – М.: ГИМ, 2005. – Вып. 150. – 352 с.
  19. Кучера М.П. Керамика // Археология Украинской ССР / Гл. ред. И.И. Артеменко. – Киев: Наукова Думка, 1986. – Т. 3. – С. 446–455.
  20. Моргунов Ю.Ю. Древнерусские памятники поречья Суллы // Материалы и исследования по археологии Днепровского Левобережья. – Курск, 1996. – Вып. 2. – 160 с.
  21. Моргунов Ю.Ю. Сампсониев Остров: Пограничная крепость на посульской окраине Южной Руси в XI–XIII вв. – М.: Наука, 2003. – 187 с.
  22. Никольская Т.Н. Городище Слободка XII-XIII вв. К истории древнерусского градостроительства в Земле Вятичей. – М.: Наука, 1987. – 185 с.
  23. Петрашенко В.А. Древнерусское село (по материалам поселений у с. Григоровка) / Отв. ред. А.П. Моця. – Киев: ИА НАН Украины, 2004. – 264 с.
  24. Пряхин А.Д. Цыбин М.В. Древнерусское Семилукское городище на р. Дон (итоги раскопок 1984–1986 гг.) // Археология славянского Юго-востока: мат. межвуз. науч. конф. – Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 1991. – С. 93–106.
  25. Скинкайтис В.В. «Гончарная мастерская» Семилукского городища древнерусского времени // Древности Днепровского Левобережья от каменного века до позднего средневековья (к 80-летию со дня рождения А. И. Пузиковой): Мат. и исследования по археологии Днепровского Левобережья. – Курск: «Курская городская типография», 2012. – Вып. 4. – С. 241–248.
  26. Скинкайтис В.В. Керамика древнерусского времени Семилукского городища (сравнительный анализ) // Новые материалы и методы археологического исследования: Мат. II международной конф. молодых ученых / Отв. ред. В.Е. Родникова, А.Н. Федорина. – М.: ИА РАН, 2013. – С. 150–152.
  27. Скинкайтис В.В. Керамический комплекс золотоордынского времени с поселения Чернышова гора // Верхнедонской археологический сборник / Отв. ред. А.Н. Бессуднов. – Липецк: ЛГПУ, 2014. – Вып. 6. – С. 584–588.
  28. Стрикалов И.Ю. Древнерусская керамика Старой Рязани и ее округи // Русь в XIII веке: Древности темного времени / Отв. ред. Н.А. Макаров, А.В. Чернецов. – М.: Наука, 2003. – С. 372–381.
  29. Стрикалов И.Ю. Керамика Рязанской земли XI–XV вв.: Дис. канд. ист. наук. – М.: ИА РАН, 2006. – 340 с.
  30. Сухобоков О.В. «Земля незнаема»: население бассейна Среднего Псла в X–XIII вв. по материалам роменско-древнерусского комплекса в с. Каменное. – Киев: Видавництво ТОВ «Аграр Медіа Груп», 2012. – 376 с.
  31. Тропин Н.А. Древнерусское поселение XIII–XIV веков у села Аргамач-Пальна // Археологические памятники лесостепного Придонья / Отв. ред. А.Н. Бессуднов. – Липецк: ЛГПИ, 1996. – Вып. 1. – С. 161–175.
  32. Тропин Н.А. Южные территории Чернигово-Рязанского порубежья в XII–XV вв. – Елец: Изд-во Елец. гос. ун-та им. И.А. Бунина, 2006. – 368 с.
  33. Тропин Н.А., Иншаков А.А. К изучению культурного слоя древнерусского времени на Кузнечной слободе в историческом центре г. Ельца // Материалы по истории и археологии России / Отв. ред. В.М. Буланкин, Д.А. Иванов, В.В. Судаков, А.И. Цепков. – Т. 1. – Рязань: «Александрия», 2010. – С. 270–278.
  34. Уваркин С.В. Отчет об археологических раскопках древнерусского поселения Сорокино 1 в Хотынецком районе Орловской области в 2014 г. // Архив ИА РАН.
  35. Черкасов В.В. Домонгольская традиция гончарного производства Среднего Поочья (на примере керамики Коломны 2-й половины XII – 1-й половины XIII в.) // Великое княжество Рязанское: историко-археологические исследования и материалы / Отв. ред. А.В. Чернецов. – М.: Памятники исторической мысли, 2005. – С. 299–319.

English

  1. Andreev S.I., Romancov A.N. Drevnerusskoe poselenie pervoj poloviny XIII v. u s. Nikol’skoe na r. Cna // Kulikovo pole i Jugo-Vostochnaja Rus’ v XII–XIV vv.: Sb. statej / Pod. red. A.N. Naumova. – Tula: OOO RIF «Infra», 2005. – S. 103–114.
  2. Boldin I.V. Krugovaja keramika bassejna Verhnej Oki vo II tys. n. je. (problemy periodizacii i hronologii). – Kaluga: «Buki Vedi», 2012. – 171 s.
  3. Veretjushkin R.S. Keramika srednevekovogo Ryl’ska zolotoordynskoj jepohi // RA. – 2005. – № 4. – S. 159–167.
  4. Gupalo V.L. Srednevekovaja keramika zapada Ukrainy (konec VIII–XV vv.): Avtoref. dis. … kand. ist. nauk. – M.: MGU im. M.V. Lomonosova, 1993. – 24 s.
  5. Enukov V.V. O topografii Kurska v drevnerusskoe vremja // Istoricheskaja arheologija: tradicii i perspektivy. K 80-letiju so dnja rozhdenija D.A. Avdusina / Otv. red. V.L. Janin. – M.: Pamjatniki istoricheskoj mysli, 1998. – S. 82–91.
  6. Enukov V.V. Slavjane do Rjurikovichej. – Kursk: Uchitel’, 2005. – 352 s.
  7. Enukov V.V., Gorbunov D.N. Kostoreznaja masterskaja v srednevekovom Kurske // Vestnik Voronezh. gos. un-ta. Ser.: Istorija. Politologija. Sociologija. – 2011. – № 1. – S. 102–108.
  8. Zagvazdin E.P., Turova N.P. O vychislenii jomkostnyh harakteristik arheologicheskoj keramiki v trehmernom redaktore Autodesk 3dsMax // IV Bashkirskaja arheologicheskaja konferencija studentov i molodyh uchenyh (IV BASK): mat. konf. / Otv. red. I.I. Bahshiev. – Sibaj: GUP RB «Sibajskaja gorodskaja tipografija», 2011. – S. 62–67.
  9. Ivashov M.V. Otchet ob arheologicheskom obsledovanii zemel’nogo uchastka po ob’ektu: «Zona stroitel’stva magistral’nogo nefteprovoda «Kujbyshev-Unecha-Mozyr’-1» 1101-1083 km» na territorii Hotyneckogo rajona Orlovskoj oblasti v 2012 godu // Arhiv IA RAN.
  10. Inshakov A.A. Srednevekovaja keramika El’ca XII-XIV vv. // Vestnik Eleckogo gosudarstvennogo universiteta. Serija «Arheologija». – Vyp. 23. – S. 49–62.
  11. Inshakov A.A., Birjukov I.E. Srednevekovoe poselenie u s. Kamenka // Verhnedonskoj arheologicheskij sbornik / Otv. red. A.N. Bessudnov. – Lipeck: LGPU, 2014. – Vyp. 6. – S. 506–522.
  12. Koval’ V.Ju. Keramika Rostislavlja Rjazanskogo: voprosy hronologii // Arheologicheskie pamjatniki Moskvy i Podmoskov’ja: Tr. MIGM. – M.: MIGM, 1996. – Vyp. 9. – S. 103–133.
  13. Koval’ V.Ju. K voprosu o hronologicheskih izmenenijah v ornamentacii srednevekovoj russkoj keramiki // Arheologicheskie pamjatniki Moskvy i Podmoskov’ja. Tr. MIGM. – M.: MIGM, 2000. – Vyp. 10. – S. 73–80.
  14. Koval’ V.Ju. Keramika Rostislavlja Rjazanskogo: novye dannye po hronologii // Arheologija Podmoskov’ja: mat. nauch. sem. / Otv. red. A.V. Jengovatova. – M.: IA RAN, 2004. – S. 58–88.
  15. Koval’ V.Ju. Issledovanie keramicheskogo materiala // Srednevekovoe poselenie Nastas’ino: Tr. PJe IA RAN. – T. 2. – M.: IA RAN, 2004. – 292 s.
  16. Koval’ V.Ju., Medynceva A.A., Eremeev A.A. Gorshok s nadpis’ju iz Rostislavlja Rjazanskogo // RA. – 2013. – №3. – S. 134–145.
  17. Koval’ V.Ju. Pervichnaja statisticheskaja fiksacija massovogo keramicheskogo materiala na pamjatnikah jepohi srednevekov’ja (X–XVII veka) i rannego zheleznogo veka lesnoj zony Vostochnoj Evropy (metodicheskie rekomendacii) // Arheologija Podmoskov’ja: mat. nauch. sem. / Otv. red. A.V. Jengovatova. – M.: IA RAN, 2014. – Vyp. 10. – S. 489–571.
  18. Kulikovo pole i Donskoe poboishhe 1380 goda // Trudy GIM / Otv. red. A.K. Zajcev. – M.: GIM, 2005. – Vyp. 150. – 352 s.
  19. Kuchera M.P. Keramika // Arheologija Ukrainskoj SSR / Gl. red. I.I. Artemenko. – Kiev: Naukova Dumka, 1986. – T. 3. – S. 446–455.
  20. Morgunov Ju.Ju. Drevnerusskie pamjatniki porech’ja Sully // Materialy i issledovanija po arheologii Dneprovskogo Levoberezh’ja. – Kursk, 1996. – Vyp. 2. – 160 s.
  21. Morgunov Ju.Ju. Sampsoniev Ostrov: Pogranichnaja krepost’ na posul’skoj okraine Juzhnoj Rusi v XI–XIII vv. – M.: Nauka, 2003. – 187 s.
  22. Nikol’skaja T.N. Gorodishhe Slobodka XII-XIII vv. K istorii drevnerusskogo gradostroitel’stva v Zemle Vjatichej. – M.: Nauka, 1987. – 185 s.
  23. Petrashenko V.A. Drevnerusskoe selo (po materialam poselenij u s. Grigorovka) / Otv. red. A.P. Mocja. – Kiev: IA NAN Ukrainy, 2004. – 264 s.
  24. Prjahin A.D. Cybin M.V. Drevnerusskoe Semilukskoe gorodishhe na r. Don (itogi raskopok 1984–1986 gg.) // Arheologija slavjanskogo Jugo-vostoka: mat. mezhvuz. nauch. konf. – Voronezh: Izd-vo Voronezh. gos. un-ta, 1991. – S. 93–106.
  25. Skinkajtis V.V. «Goncharnaja masterskaja» Semilukskogo gorodishha drevnerusskogo vremeni // Drevnosti Dneprovskogo Levoberezh’ja ot kamennogo veka do pozdnego srednevekov’ja (k 80-letiju so dnja rozhdenija A. I. Puzikovoj): Mat. i issledovanija po arheologii Dneprovskogo Levoberezh’ja. – Kursk: «Kurskaja gorodskaja tipografija», 2012. – Vyp. 4. – S. 241–248.
  26. Skinkajtis V.V. Keramika drevnerusskogo vremeni Semilukskogo gorodishha (sravnitel’nyj analiz) // Novye materialy i metody arheologicheskogo issledovanija: Mat. II mezhdunarodnoj konf. molodyh uchenyh / Otv. red. V.E. Rodnikova, A.N. Fedorina. – M.: IA RAN, 2013. – S. 150–152.
  27. Skinkajtis V.V. Keramicheskij kompleks zolotoordynskogo vremeni s poselenija Chernyshova gora // Verhnedonskoj arheologicheskij sbornik / Otv. red. A.N. Bessudnov. – Lipeck: LGPU, 2014. – Vyp. 6. – S. 584–588.
  28. Strikalov I.Ju. Drevnerusskaja keramika Staroj Rjazani i ee okrugi // Rus’ v XIII veke: Drevnosti temnogo vremeni / Otv. red. N.A. Makarov, A.V. Chernecov. – M.: Nauka, 2003. – S. 372–381.
  29. Strikalov I.Ju. Keramika Rjazanskoj zemli XI–XV vv.: Dis. kand. ist. nauk. – M.: IA RAN, 2006. – 340 s.
  30. Suhobokov O.V. «Zemlja neznaema»: naselenie bassejna Srednego Psla v X–XIII vv. po materialam romensko-drevnerusskogo kompleksa v s. Kamennoe. – Kiev: Vidavnictvo TOV «Agrar Medіa Grup», 2012. – 376 s.
  31. Tropin N.A. Drevnerusskoe poselenie XIII–XIV vekov u sela Argamach-Pal’na // Arheologicheskie pamjatniki lesostepnogo Pridon’ja / Otv. red. A.N. Bessudnov. – Lipeck: LGPI, 1996. – Vyp. 1. – S. 161–175.
  32. Tropin N.A. Juzhnye territorii Chernigovo-Rjazanskogo porubezh’ja v XII–XV vv. – Elec: Izd-vo Elec. gos. un-ta im. I.A. Bunina, 2006. – 368 s.
  33. Tropin N.A., Inshakov A.A. K izucheniju kul’turnogo sloja drevnerusskogo vremeni na kuznechnoj slobode v istoricheskom centre g. El’ca // Materialy po istorii i arheologii Rossii / Otv. red. V.M. Bulankin, D.A. Ivanov, V.V. Sudakov, A.I. Cepkov. – T. 1. – Rjazan’: «Aleksandrija», 2010. – S. 270–278.
  34. Uvarkin S.V. Otchet ob arheologicheskih raskopkah drevnerusskogo poselenija Sorokino 1 v Hotyneckom rajone Orlovskoj oblasti v 2014 g. // Arhiv IA RAN.
  35. Cherkasov V.V. Domongol’skaja tradicija goncharnogo proizvodstva Srednego Pooch’ja (na primere keramiki Kolomny 2-j poloviny XII – 1-j poloviny XIII v.) // Velikoe knjazhestvo Rjazanskoe: istoriko-arheologicheskie issledovanija i materialy / Otv. red. A.V. Chernecov. – M.: Pamjatniki istoricheskoj mysli, 2005. – S. 299–319.

Оставить комментарий