Записки лебедянского помещика А.И. Штейна как источник изучения повседневной жизни сельского населения западной части Тамбовской губернии в середине XIX в.

Сев и борование в деревне

Аннотация

В статье рассматривается повседневная жизнь сельского населения западной части Тамбовской губернии в середине XIX в. на основе записок А.И. Штейна. Особую ценность записки представляют для изучения природы на Юге Центральной России. Автор обратил внимание на упоминания в записках экстремальных ситуаций в повседневной жизни сельского населения. Исходя из дневников А.И. Штейна, сельское население Тамбовской губернии середины XIX в. оказывалось беспомощным перед стихией. Существенных примеров противодействия стихии, заблаговременной подготовки и проведению разумных мер по преодолению последствий стихийных бедствий не обнаружено.

Ключевые слова и фразы: неурожай, голод, градобития, эпидемии, заморозки, пожары.

Annotation

Assuming diaries A.I. Stein , the rural population of the Tambov province in the middle of the XIX. It is helpless before the elements. Essential elements of counter examples, advance preparation and conduct of the reasonable measures to overcome the consequences of natural disasters, he does not. The absence of the western part of the peasants of the Tambov province robust earnings in addition to farming, which could compensate for the loss of money from natural disasters, exacerbated the situation.

Key words and phrases: crop failure, famine, hail, epidemics, frosts, fires.

О публикации

УДК 913
Опубликовано 29 сентября года в .
Авторы работы: .

Исследование выполнено при поддержке в рамках государственного задания в сфере научной деятельности Министерства образования и науки РФ (Задание № 33.956.2014/K)

Ознакомиться с авторами подробнее

Записки лебедянского помещика А.И. Штейна как источник изучения повседневной жизни сельского населения западной части Тамбовской губернии в середине XIX в.

Lebedyannotes landowner A.I. Stein as a source for studying daily life of the rural population of the western part of the Tambov province in the mid XIXth century.

Ценным историческим источником по аграрной истории России, Центрального Черноземья, в частности, являются журналы Лебедянского общества сельского хозяйства. Одну из самых информативных публикаций общества представляет дневник его действительного члена, помещика с. Замартынье Лебедянского уезда А.И. Штейна. Его в какой-то мере можно назвать одним из первых краеведов тамбовской и современной липецкой земли.

Особую ценность записки представляют для изучения природы на Юге Центральной России. Анализ записей за 1840-1850-е гг. показал, что погодные явления лета и зимы в регионе обычно совпадали с народным календарем. Весной и осенью таких совпадений было значительно меньше. Весной совпадения начинались обычно во второй половине апреля (особенно Егорий весенний, 23 апреля). Но нередко первый сев на Юге Центральной России начинался раньше соответствующего времени народных примет.

Для своей темы мы особое внимание обратили на упоминания в записках экстремальных ситуаций в повседневной жизни сельского населения.

Одна из основных причин неурожая — засуха. В частности, в 1850 г. А.И. Штейн записал, что с 7 мая началась засуха. Рожь начала редеть, пожелтела у корня. Овес и прочие яровые вообще не взошли. В июне, хотя и было несколько дождей, засуха продолжалась. Засуха была так сильна, что пропала всякая надежда на урожай яровых и трав. Земля высохла и потрескалась. Овес раннего посева был потерян, а позднего еще не взошел. Травы были годны только на заливных и низменных лугах, остальные остались нескошены. Рожь созрела раньше, хотя и редкая. В некоторых местах начали жать. Картофеля взошло не более одной десятой части посева. Гречиху почти никто не сеял, а кто посеял, у того вообще не взошла. Огородные овощи при хорошей поливке росли хорошо [1, с. 51].

С 4 июля начались дожди и увлажнили землю. Но ситуация с яровыми была уже необратима. Все стали сеять гречиху. В неделю гречиха взошла и укрыла землю. Появились травы, которые дали надежду собрать хоть сколько-то корма для скота [с. 54].

В итоге урожай оказался лучше, чем рассчитывали собрать при такой засухе. Картофель после дождей поправился и стал цвести. Особенно отметим, что в данном селе уже начали сажать картофель, который только в 1840-е гг. становился распространенной сельхозкультурой. Из записок Штейна понятно, что картофель мог переносить засушливые условия наших широт.

В мае 1852 г. новая засуха остановила рост яровых, нанесла определенный вред озимым [с. 96]. Жара и засуха в июне 1853 г. также повредили урожай [с. 256]. Засуха в июле 1854 года задержала яровые и привела к весьма плохому урожаю [с. 270]. Засушливые условия июля 1857 г. привели к сбору посредственного урожая, местами даже не удалось возвратить семена [с. 87].

Очевидно, что засуха оказывала крайне негативное воздействие на урожай в рамках данной территории, повторяясь с частой периодичностью. В данном случае — в среднем раз в два года. Но, с другой стороны, это тот случай, когда средние цифры обманчивы. Из дневника Штейна мы видим, что в 1852-1854 гг. засуха повторилась три года подряд. Это всегда было тяжело для российского аграрного социума, не способного создать запасы продовольствия на такой срок.

Нужно не забывать и другой фактор, оказывающий прямое влияние на урожай — заморозки. А.И. Штейн приводит несколько влияний этого фактора на сельское хозяйство своего села. В мае 1853 г. мороз, хотя и не сделал большого вреда для хлеба, совершенно уничтожил огородные культуры [с. 255]. 21 июня 1856 г. мороз местами убил огурцы, турецкие бобы, ботву на картофеле, а также сильно повредил просо раннего посева [с. 77]. Морозы 5-6 мая 1857 г. привели к гибели садов, повредили озимые [с. 86].

Как видно из записок, наибольший урон заморозки наносили огородным культурам, что являлось весьма существенным для крестьянской жизни. Ведь это фактически был запас витаминов на зиму, а нередко и основной набор продуктов питания поздней зимой и весной.

Губительными для урожая были болезни сельскохозяйственных культур. А.И. Штейн отметил несколько проявлений этой «напасти». В сентябре 1848 г. был собран крайне скудный урожай, не более 67 центнеров с десятины. К тому хлеб был поражен мокрою гнилью [с. 29]. В 1849 г. урожай картофеля получился удовлетворительным. Но его поразила более сильная, чем в прошлом году — сухая гниль. Болезнь продолжалась всю осень, даже тщательно отобранные плоды сгнивали [с. 54]. В сентябре 1856 г. уже при засыпке на хранение картофеля началось гниение. Пропала большая часть урожая. Хотя во время роста совершенно не было заметно болезней плодов, и ботва была свежая [с. 79].

Еще одним тяжелым последствием действия природных стихий на крестьянское хозяйство была нехватка кормов, которая вела к массовому падежу скота или к низкой продуктивности сельскохозяйственных животных. По данным дневника Штейна, в мае 1848 г. засох подножный корм, травы остановились в росте, и скот, оправившийся с весны, снова пришел в изнурительное состояние [с. 32]. В 1849 г. очень тяжелая для скотоводства оказалась зима. В марте невозможно было купить соломы, ни за какие деньги. Из-за недостатка кормов погибло большое количество рогатого скота, овец и даже рабочих лошадей [с. 42].

В феврале 1850 г. автор дневника отмечал, что соломы было очень мало, ее хватало только для минимального пропитания скота. Хотя рабочие лошади и другой скот были в удовлетворительном состоянии, цена на них упала почти вдвое из-за недостатков кормов [с. 46].

Сложными для скотоводства оказались первые месяцы 1851 г. Уже в январе, как писал А.И. Штейн, недостаток в кормах стал ощутимым, в феврале «продовольствие скота делается еще трудней», рабочие лошади находились в самом жалком состоянии, сена и соломы нельзя было купить ни за какую цену, в марте рабочий и гужевой скот был изнурен до крайности, с 28 числа его начали выгонять на пастбища, но только на прогулку, подножного корма еще не было [с. 66].

В 1853 г. проблема нехватки кормов проявилась не только весной, но и в последние месяцы года. В марте ощущался сильный недостаток в кормовой соломе, в ноябре — недостаток в яровой соломе, в декабре — недостаток фуража вследствие подорожания извоза [с. 250].

Непростой для содержания животных была ситуация следующего года. В феврале 1854 г, судя по дневнику А.И. Штейна, недостаток в кормовой соломе был слишком ощутим. Рабочие лошади поддерживались извозами, которые по причине высоких цен на фураж давали только средства для прокормления лошадей, не оставляя ничего за труд. В марте сено и кормовая солома «подобрались» окончательно, их практически не было в продаже. Автор дневника писал: «Рабочие лошади и скот изнурены до крайности». Ситуация немного изменилась в апреле, когда скот, в особенности овцы, к концу месяца имели уже достаточное кормление на парных полях, но для рабочих лошадей этот корм был еще скуден, и они оказались истощены окончательно [с. 261]. «Скот сильно страдает от голода», — писал Штейн в марте 1856 г [с. 74]. Таким образом, судя по изученным запискам, в западной части Тамбовской губернии 7 из 10 описанных лет были неблагоприятными для скотоводства. При этом трудности в начале периода проявлялись четыре года подряд.

Понятно, что неурожаи хлебов, картофеля, сокращение продукции скотоводства приводили к ухудшению питания сельского населения, что в свою очередь вызывало широкую заболеваемость, часто принимавшую характер эпидемий.

В дневнике А.И. Штейна такие проблемы отмечались почти каждый год. Так, в начале весны 1849 г «в народе пошла цинговая болезнь» ей заражались целые семейства. Самой вероятной причиной был недостаток квашеных овощей и вообще плохое питание зимой 1848 г. вследствие низкого урожая, болезнь прекратилась к концу лета [с. 30].

Судя по описаниям Штейна, не все болезни напрямую вызывались ухудшением питания населения. Во всяком случае в 1850 г. при нормальном сборе урожая в необычно теплом декабре у населения проявилось много болезней, похожих на грипп и оспу. Причем последняя наблюдалась не только у детей, но и у взрослых, которым она уже была привита.

Декабрь 1852 г. — местами проявилась эпидемическая горячка, у детей поветренная болезнь, похожая на ревматическую горячку. В том же месяце среди населения начала распространяться катаррательная горячка, которая усилилась в январе 1853 г. и продолжалась в феврале. Сначала заболевали дети 10-15 лет. К концу января, как писал А.И. Штейн, «болезнь перешла на больших, но пока без дурных последствий». К счастью, эта эпидемия не дала тяжелых последствий. По словам автора дневника, горячка легко уступала медицинским мерам, но и даже многие люди, не имевшие возможности пользоваться ими, после 3 или 4 недель болезни совершенно выздоравливали. В марте эпидемическая горячка начала прекращаться. Но зато в селе выявился один холерный больной или, по крайней мере, «со всеми припадками этой болезни».

В мае 1854 г. в дневнике было записано, что с начала весны у детей наблюдалась корь и коклюш, но не злокачественные [с. 267].

Запись декабря 1855 г. свидетельствовала о том, что с начала зимы в селе у взрослых проявилась оспа и довольно злокачественная. Трудно определить, была ли сделана прививка. По справкам, вероятно, что была, но какого качества невозможно проверить. Очень интересна запись, свидетельствующая о том, что даже самые наблюдательные помещики много не знали о жизни своих крестьян [с. 72].

В январе-феврале 1857 г. у местных детей проявились злокачественная корь и коклюш, которые продолжались в феврале и вызвали высокую смертность. Для обобщения наблюдений А.И. Штейна важно его указание на то, что в 1857 г. в окрестностях была тифозная горячка. Исходя из этого, нужно всегда осторожно переносить данные одного поселения на другое, даже соседнее, так как многие были массовые, и видимо, носили сугубо локальный характер [с. 83-87].

Болезнями страдали, судя по материалам А.И. Штейна, не только люди, но и скот.

С начала сентября 1849 г. от проходящих гуртов в с. Замартынье появилась чума рогатого скота, которая местами действовала очень сильно и эпидемически, а местами спорадически. В октябре падеж рогатого скота усилился, и эпидемия истребила в имении почти весь скот. Очень интересно указание Штейна на житейский парадокс: «Боялись за недостаток корма, а получилось, что кормить стало некого». Избегая гибели скота, многие крестьяне пытались продать его на убой, что привело к крайне низким ценам на мясо. В ноябре-декабре в условиях морозов падеж скота останавливался, а во время оттепелей продолжался [с. 33].

В июне 1851 г., как писал А.И. Штейн, в большей части селений, в которых прошедшей осенью был падеж рогатого скота, он снова возобновился и сильно опустошал стада. Местами происходил падеж овец и лошадей. Болезнь лошадей открылась с того самого времени, как их стали выпускать на подножный корм. Вероятной причиной, по мнению Штейна, стал переход от зимнего скудного корма к сочному [с. 74].

В мае 1852 г. в западной части Тамбовской губернии проявилась странная эпидемия у свиней. Неожиданно стали умирать совершенно здоровые особи, без всяких предварительных болезней. Вскрытие трупов ничего не показало. Также местами происходил падеж скота и болезни лошадей. В сентябре 1852 г. очередной падеж скота и лошадей был замечен в бывшем городе Добром [с. 96].

Экстремальные погодные условия, если исходить из материалов Штейна, влияли на питание сельского населения даже в урожайные годы. В частности, речь шла о состоянии дорог и невозможности работы мельниц из-за неблагоприятных паводковых. Так, в ноябре 1849 г. он писал о том, что плохая дорога привела к задержке начала торговли хлебом. В феврале 1853 г. возник «сильный недостаток» в хлебе для местного потребления, потому что из-за сырой погоды молотьба прекратилась. В декабрь 1856 г. неожиданное половодье привело к разрушению мельниц. Вследствие этого, по словам А.И. Штейна, «торговля стала, мясо, приготовленное к продаже, испортилось». Добринской Никольской ярмарки не было вообще, хотя в обычные годы «она оживляет наш край и приносит торговли на сотни тысяч рублей». В феврале-марте 1853 г. из-за «подтопа нижней воды» мельницы на больших реках остановились, а на малых работали слабо. Вследствие произошел недостаток в ржаной муке [с. 54].

Градобития в Тамбовской губернии были ежегодным явлением. Наиболее часто град выпадал в мае-июне. Как правило, град сопровождали такие стихийные явления, как сильный ветер, бури, ливневые дожди, грозы. В совокупности это приносило большие бедствия. От градобитий страдали не только посевы, огороды, но и домашние животные, птицы. Несколько примеров подобного рода стихийных бедствий привел А.И. Штейн. 9 июня 1851 г. градом побито немного ржи [с. 74]. 28 июня того же года был град крупнее ореха. 4 июня 1856 г при сильной грозе и дожде прошел град узкой полосой и выбил около 100 десятин хлеба у Государственных крестьян с. Замартынье [с. 77].

Ощутимый ущерб сельским домохозяйствам приносили пожары. В засушливые годы их число увеличивалось. По данным Штейна, в округе его села было несколько крупных пожаров. 28 апреля 1851 г. молнией зажгло дом Замартыновского государственного крестьянина Попова, оглушило бывшую в нем больную женщину и опалило ей волосы. Пожар потушен быстро. Сгорело две избы и одни амбар [с. 71]. 27 июня 1851 г. громом убило монахиню на дороге между бывшим городом Добрым и селом Замартыновым, опалило иконостас церкви и повредило колокольню [с. 74]. 4 сентября 1852 г грозой зажгло в соседнем с. Хомутце крестьянский дом, в итоге пожара сгорело 8 домов [с. 215].

Как видно, основная причина пожара — молнии. Антропогенных причин в данный период в записках не выявлено.

Оценивая наблюдения А.И. Штейна в целом, можно сказать, что лишь один из 10 лет, 1851 г., можно признать урожайным. В этот год удалось не только накормить сельское население, но и сделать запасы на следующий год. Последний раз такое было в 1839 г. По приведенным автором дневника высказываниям крестьян — «да годика два или три, хотя не таких урожайных, как нынешний, но, по крайней мере, не совсем неурожайных и тогда голодные года не будут так страшны, как теперь» [с. 84].

В благоприятные годы земля в западной части Тамбовской губернии, как и в регионе в целом, не только кормила население, но и рождала высокие урожаи, позволявшие вывозить хлеб за пределы губернии. Однако примитивное сельскохозяйственное производство, зависимое в основном от природных явлений, давало существенные сбои в неблагоприятные в климатическом отношении годы. С точки зрения продовольственной безопасности, эти «сбои» не позволяли создавать существенные запасы зерна.

Если исходить из дневников А.И. Штейна, сельское население Тамбовской губернии середины XIXв. оказывалось беспомощным перед стихией. Существенных примеров противодействия стихии, заблаговременной подготовки и проведению разумных мер по преодолению последствий стихийных бедствий он не приводит. Отсутствие у крестьян западной части Тамбовской губернии надежных заработков помимо земледелия, которые могли деньгами компенсировать потери от природных стихий, усугубляло ситуацию.

Список литературы / Spisok literatury

На русском

Здесь и далее по изданию: Записки Лебянского общества сельского хозяйства за 1852 год. — Ч. I. — М., 1853.

English

Zdes’ i dalee po izdaniju: Zapiski Lebjanskogo obshhestva sel’skogo hozjajstva za 1852 god. — Ch. I. — M., 1853.