«По приказу Превысокова Хана дан сей Указ»: крымское ханство и казачество

Битва казаков с крымскими татарами (иллюстрация)

Аннотация

Новаторский характер статьи связан с тем, что в ней синхронно анализируется конкретно-исторический материал по истории отношений разных казачьих сообществ с Крымским ханством. Статья рассматривает различные стороны взаимоотношений казачьих сообществ и Крымского ханства XVI–XVIII вв. Эти отношения насчитывают несколько веков, и развивались они по-разному. Особенно негативно в Крыму воспринимали морские походы донских и запорожских казаков. Автор устанавливает общее и особенное в отношении крымских ханов к запорожским и к донским казакам. Особое внимание уделяется опыту отношений с Крымом запорожских и донских казаков, а также казаков-некрасовцев. Исследовательский акцент сделан на неоднозначном характере таких взаимоотношений, на их способности к эволюции в связи с менявшимися интересами самого казачества, а также в связи с гибкой политикой крымских ханов по отношению к казакам. История их непростых отношений друг с другом показывает, что внеконфронтационные связи тоже занимали здесь важное место. Не всегда они только лишь дополняли конфронтацию между Крымом и казаками, о чем российские исследователи пишут чаще всего. В XVII произошли некоторые события, которые привели к закономерному результату – переходу части донских казаков-старообрядцев в подданство к Гиреям. Но к этому поступку оказались готовы в том момент времени как донское казачество, так и Гиреи. Наконец, итоги и перспективы изучения темы автор связывает с перспективами такого интересного научного направления, как казаковедение.

Аннотация, ключевые слова и фразы: казачество, запорожские казаки, донское казачество, внешняя политика Крымского ханства, казаки-некрасовцы, Дон, Запорожье, Кубань.

Annotation

Innovative character of article is connected with that in it concrete historical material on stories of the relations of different Cossack communities with the Crimean khanate is synchronously analyzed. Article considers various parties of relationship of the Cossack communities and the Crimean khanate. These relations total some centuries and they developed differently. Especially negatively in the Crimea perceived sea campaigns of the Don and Zaporozhye Cossacks. The author establishes the general and special concerning the Crimean khans to Zaporozhye and to the Don Cossacks. The special attention is paid to experience of the relations with the Crimea of the Zaporozhye and Don Cossacks, and also Nekrasov Cossacks. The emphasis is placed on ambiguous nature of such relationship, on their ability to evolution in connection with the changing interests of the Cossacks, and also in connection with flexible policy of the Crimean khans in relation to Cossacks. The history of their relations the friend with the friend shows that extra confrontational communications too took an important place here. Not always they only supplemented confrontation between the Crimea and Cossacks about what researchers write most often. In XVII there were some events which led to natural result – transition of part of the Don Old Believers Cossacks to citizenship to the Crimean khans. But both the Don Cossacks, and Girei were ready to this act at that time. At last, the author connects results and prospects of studying of a subject with prospects of such interesting scientific direction, as a kazakovedeniye.

Annotation, key words and phrases: Cossacks, the Zaporozhye Cossacks, the Don Cossacks, the foreign policy of the Crimean Khanate, Nekrasov Cossacks, Don region, Zaporozhye region, Kuban region.

О публикации

УДК 947.05.
Исследование выполнено при поддержке РГНФ. Проект №13-01-00173 «Южные границы России второй половины XVI–XVIII вв. и трансформация пограничных сообществ».
Опубликовано 16 мая года в .
Авторы статьи: .
Количество просмотров: 591.

Наши постоянные авторы

«По приказу Превысокова Хана дан сей Указ»: крымское ханство и казачество

(«By order Previsouly Khan dan this decree»: the Crimean Khanate and the cossacks)

Осенью 1709 г. служащим Посольского приказа пришлось в который раз заняться привычным делом – перевести на русский язык текст одного «турецкого письма» [27, д.12, л.2 об.–3]. 23 октября 1709 г. в стычке со служилыми людьми под Царицыным был убит кубанский казак, при котором нашли несколько «воровских» документов, вскоре отправленных в Москву. Среди них было обнаружено и это письмо… Много времени на перевод не понадобилось – с XVII в. Посольский приказ располагал высококлассными переводчиками с восточных языков. Перевод уже первых слов, отраженных в заголовке статьи, свидетельствовал о важности документа, составленного в ханской канцелярии Бахчисарая. При убитом кубанском казаке нашлась также войсковая казачья грамота и «воровские» грамотки на Дон от кубанских казаков – подданных Гиреев. Грамоту казаков удостоверяла необычная печать, а ханский указ – печать крымского хана Девлет-Гирея II. Возможно, указ был составлен во время второго правления этого хана, т.е. в период 1708–1713 гг., хотя в приказной копии документ датирован 1704 г.

Известия об этих казаках-«изменниках» тогда могли удивить, кажется, переводчика Посольского приказа, и только… О них хорошо было известно, например, российскому царю Петру I. Казаков Кубани часто замечали и неплохо знали с разных сторон в описываемое время на Кавказе, в османском Азове и, конечно, в разных частях Российского царства, включая Землю Донскую, Поволжье, Прикаспий, Притеречье [9; 30, с.169–203; 33; 37]. От их рук пострадало немало и казаков, и стрельцов, и торговых людей, и прочего российского люда. Представления о казаках – новых для конца XVII в. подданных Гиреев – как об изменниках, изменивших не только подданство, но якобы и веру, породили в России частое и сознательное именование их ахреянами [35].

Поздние казаки в славной и трагичной истории казачества… Поздние и непонятные, со спиной иссеченной, но прямой – а оттого опасные в глазах многих своих современников. Присмотримся к ним: с Дона корнями – но уже не донские, православные (старообрядцы) – но не такие, как большинство христианских подданных царей московских, не вольные и служилые – но подданные мусульманских государей. И все-таки возникли они именно в свое время, когда донское казачество, еще сопротивлявшееся московскому натиску, исторгло из себя часть казачьего братства, способного выжить за пределами Донской земли! Казаки Кубани, входившей в состав Крымского ханства, доставляли российской стороне неприятности еще с начала 1690-х гг., появившись в регионе несколькими годами раньше после разгрома на Дону старообрядческого движения. Но, что самое существенное, в описываемый период часть донских казаков оказалась готова к смене подданства, а крымские ханы – готовы поверить и принять к себе тех, с кем раньше они активно враждовали. Считаем, что ничего подобного не могло произойти раньше середины XVII в. Свою роль здесь сыграли события т.н. Крестьянской войны под предводительством С.Т. Разина и раскол в Русской Православной Церкви. Летом 1708 г. к первым кубанским казакам присоединились казаки И. Некрасова, участники Булавинского выступления. К истории «старых» (конца XVII в.) и «новых» (начала XVIII в., начиная с казаков-некрасовцев) казаков Кубани мы еще вернемся, а пока заметим – история отношений казаков с крымскими ханами и с их подданными берет свое начало намного раньше.

С середины XVI в. казачество стало играть существенную роль во внешней, а порой и во внутренней политике мусульманских государств Причерноморья – Крымского ханства и Османской империи. Среди казачьих сообществ, наиболее активно взаимодействовавших со Стамбулом и с Бахчисараем, историей отмечены казаки-запорожцы (Войско Запорожское Низовое) и донские казаки (Войско Донское). Пристальное внимание крымских ханов и османских падишахов к казакам усиливалось и развивалось в связи с разнообразными формами пограничной жизни, в условиях которой казаки и подданные Гиреев и Османов конфликтовали, мирились, договаривались. По мнению В.А. Брехуненко, конфликтная составляющая казачье-мусульманских отношений была заложена самой природой Степной Границы, как в конце концов и внеконфликтная. Утвердившаяся в сознании казаков благодаря постоянной борьбе с мусульманскими соседями на «здобычницкой ниве» идея противостояния приобрела функции всеохватывающего объяснения самого существования казачьего мира [11, с.348]. Крым и Османская империя оказали огромное влияние на становление и развитие казачьих сообществ, на формирование у казаков системы ценностей и способов выживания, на их военную культуру и политический кругозор и дипломатические искусство. Борьба против Крымского ханства и Османской империи активно содействовала формированию запорожско-донского боевого содружества, в целом прошедшего проверку временем.

Когда говорится о влиянии, оказанном Крымом и Османской империей на казаков, то, в частности, речь идет о факторе консолидации казаков, отражавшем высокую степень их конфронтации с татарами и турками-османами. В течение нескольких десятилетий, начиная со второй половины XVI в., казаки «почти непрерывно совершали набеги, иногда даже предпринимали настоящие походы против Крымского ханства, турецких владений в Буджаке.., Молдавии и Валахии… и даже против прибрежных городов Анатолии… Начиная с 1574 г. – года их первого большого похода в Молдавию…, мы находим упоминания о казаках как о главном враге империи. Сообщения о них обычно сопровождаются уничижительными прилагательными, такими, как «неверные», «окаянные», «подлые», «мерзкие», «проклятые»» [12, c.65–89]. В 1556 г., выйдя через р. Миус в Азовское море, донские казаки атамана М. Черкашенина достигли судами Керчи «за Ширинских князей улусом», погромив крымское побережье. В XVII в. нападения казаков на этом направлении продолжились, включая разорение ими прибрежных сел южного и юго-восточного Крыма, отразившееся даже на составе местного христианского населения и географии его расселения [15, с.136–138]. С тревогой следили крымские ханы за действиями донских казаков против османского Азова уже со второй половины XVI в. Тогда же султаны пытались привлечь крымских ханов к охране Азова и рыбных богатств Азовского моря в связи с нападениями донских казаков, которых называли тогда «донскими русами» [25, 26]. Не менее активно вели себя запорожские казаки, громя османские владения в Причерноморье и владения крымских ханов. Штурм запорожцами Кафы (1616 г.) вызвал панику в Крыму. Казаки отбили тогда попытку калги-султана не допустить их высадки, успешно «повоевав» крымские приморские деревни, после чего крымцы стали бояться захвата Бахчисарая, для защиты которого были стянуты лучшие силы [10, c.136].

Донские и запорожские казаки совершали многочисленные морские и сухопутные походы против Крыма и Османской империи и позже – в XVII в. При этом запорожцы активнее, нежели донцы, проникали вглубь Крымского полуострова, как например, это было в 1620, 1623–1624, 1628–1629, 1633 гг. [11, c.383]. Донских казаков боялись в Крыму не меньше запорожцев: восстановив силы после азовских событий 1637–1642 гг., донцы совершили в 1650-е гг. серию жесточайших по своим последствиям нападений на Крым, готовясь в 1660 г. к нападению на Крым в составе русской рати [16, c.297]. Поэтому Крым принял деятельное участие по прекращению казачьих выходов в море – в начале 1660-х гг. на Мертвом Донце была поставлена крепость, Каланчинскую протоку перекрыли башни, Казачий ерик был засыпан [17, с.589–594]. Донские казаки не смогли помешать строительству османских укреплений – поскольку к концу подходила т.н. «Босфорская война» (по В.Н. Королеву) донских и запорожских казаков против Османской империи, потери от которой, впрочем, понес и Крым.

Однако отношения сторон характеризовались не только противостоянием. Внеконфронтационные контакты и связи содействовали выживанию казаков в пограничье, порождая искусство пограничной дипломатии, торговые связи, военно-политические союзы, обмен информацией и даже «обмен населением». Мирные отношения сторон не всегда были дополнением к военным акциям, как часто об этом пишут ученые. Они отражали более сложную картину социального взаимодействия в пограничье, когда умение договариваться положительно сказывалось на возможностях казаков и их мусульманских соседей к выживанию в условиях пограничья, к разрешению конфликтов на территории Крымского ханства или внутри самих казачьих сообществ. Гиреи, активно взаимодействуя с разными казачьими сообществами, выработали богатейший политический, военный и культурный опыт коммуникации со своими т.н. «вековыми» врагами. Случалось, что отношения Бахчисарая с казаками определялись единством (совпадением) крымско-османских интересов и его противостоянием с Москвой. Но было и так, что внеконфронтационные связи с казаками активно поддерживались по другим причинам, порождая традицию, как в случае с Войском Запорожским. В дальнейшем Крымское ханство оказалось способным к пересмотру взглядов на возможности сотрудничества и с Войском Донским.

В XVII в. запорожцы и донцы развивали внеконфронтационные отношения с мусульманскими государствами Причерноморья, хотя с разной степенью интенсивности. Важно проследить (анализируя причины и последствия постепенно менявшегося отношения донцов к Крыму и Османской империи во второй половине XVII в.), как донские казаки реагировали на соответствующие отношения запорожцев с Крымским ханством и какие они для себя делали выводы. С одной стороны, донцы и запорожцы совершили совместную и неудачную атаку на османский Азов в июне 1656 г., причем акция состоялась вопреки запрету из Москвы. С другой стороны, донцы негативно оценивали факты сотрудничества запорожцев с Крымом: «А в Запорожье де живут Черкасы люди непостоянные и худые: как увидят неприятельской приход, и они многие изменяют и передаютца из Запорожья в Очаков, а з Дону в Озов, и в Азове де Черкасс умножено, и учинен де у них в Азове черкасской атаман Бердниченок» [13, стб.254]. В содержательной статье Н.А. Мининкова [23] справедливо обращено внимание на недостаточную изученность вопроса о конфликтах между донцами и запорожцами, в т.ч. по причине их разного отношения к сотрудничеству с Крымским ханством. А когда во время Адахунского сражения (1638 г.) турки заперли в заливе казаков, то некоторые запорожцы, «видя, что им детца негде, убояся, учали переметыватца к [крымскому] царю и к туркам» [23, s.434]. Напротив, ничего подобного не наблюдалось тогда в поведении донских казаков.

В середине 1620-х гг. запорожские казаки приняли активное участие в династических распрях на территории Крымского ханства, поддержав хана Мухаммед-Гирея и калгу Шагин-Гирея, бросивших вызов Османам. Анализируя события, связанные с заключением первого крымско-запорожского договора 1624 г. [38], уместно обратиться к такому явлению, как совпадение антиосманских интересов Крыма и Войска Запорожского. Недаром в конце 1640-х гг. среди современников распространились сведения, имевшие под собой определенную почву, о готовящемся нападении крымско-запорожского войска на Стамбул. Интенсивно развивались в XVII–XVIII вв. торговые отношения и иные связи между Крымом и Запорожьем [2; 3; 4; 24], порождая даже конфликт интересов Стамбула и Бахчисарая. Активные контакты с Бахчисараем, помимо Войска Запорожского Низового, поддерживали гетманы Правобережной и Левобережной Украины – Б. Хмельницкий, И. Выговский, П. Дорошенко. Даже после Переяславской Рады, оказавшей шокирующее воздействие на крымско-татарскую знать, татарские и украинские войска нередко уклонялись от столкновений друг с другом, стараясь атаковать основного противника [39, с.8]. Запорожцы, ставшие подданными России по условиям Вечного мира с Польшей 1686 г., приняли участие в Крымских походах 1687 и 1689 гг. При этом они поддерживали мирные отношения с Крымом, будучи заинтересованы в их экономической составляющей [36, c.573–574]. Заключение перемирий (договоров) между Войском Запорожским с Крымом и начальниками османских крепостей фиксируется еще в 1686–1695 гг. (по В.В. Станиславскому).

Подчеркнем следующее важное обстоятельство – в Украине не возникало ситуации, когда казаки, в отличие от донских казаков, ощущали бы в лице татар и турок угрозу самому своему существованию [11, c.374]. Последние основательные попытки реанимировать традиции запорожско-крымских отношений можно связать с деятельностью К. Гордиенко и П. Орлика в начале XVIII в. Именно К. Гордиенко, перешедший на сторону Карла XII, увел запорожцев на территорию Крымского ханства, где была образована Олешковская Сечь [20, с.588–589]. Судьба запорожцев, ставших подданными крымских ханов в 1711 г., сложилась непросто: крымский хан Девлет-Гирей II намеревался даже разрушить новую казачью Сечь. В русско-турецкой войне 1710–1711 гг. запорожцы приняли участие на стороне крымско-татарских войск, сражаясь и на Украине. Возвращение Войска Запорожского Низового под российский скипетр произошло только в 1734 г.

Отношения Крымского ханства и Османской империи с донским казачеством складывались долгое время по-иному. На пути взаимного сближения сторон стояло больше проблем, чем в случае с казаками-запорожцами. Как полагает Н.А. Мининков, это было связано с основаниями психоло­гического свойства, подкрепленными многолетней традицией конфронтационных отношений. Преодоление исторического груза такой традиции – события уже второй половины XVII в. Особая роль принадлежала здесь выступлению донских казаков под предводительством С.Т. Разина 1667–1671 гг. и событиям церковного раскола на Дону 1680-х гг. [19; 21]. С.Т. Разин неоднократно пытался завязать контакты с крымскими ханами: хан Адиль-Гирей ответил ему в 1670 г. [18], а хан Селим-Гирей I намеревался даже объединиться с казаками С.Т. Разина. Во время Крымских походов донс­кие старообрядцы заговорили о том, что «…у нас-де свои горше Крыму… лучше-де ныне крымской, нежели на­ши цари на Москве»; «если (московские рати. – Д.С.) роззорят Крым, то-де и… им… житья не будет» [14, с.180,182]. Бои старообрядцев и сторонников Москвы на Дону были ожесточенными, дошло до массового уничтожения противника и первой в истории Дону «братоубийственной войны» между казаками (по Н.А. Мининкову [22, с.34]).

Пик противостояния казаков-старообрядцев и их противников (среди которых было немало донских же казаков!) пришелся на вторую половину 1680-х гг. Последний оплот старообрядцев на р. Медведице пал 4 апреля 1689 г. Однако еще до этого события сотни донских казаков, возглавляемые светскими и духовными лидерами, устремились на Кавказ (в т.ч. Кубань), в османский Азов, а некоторые – сразу в Крым. Уходили казаки с Дона на Юг и позже – отзываясь на призывы уже живших там своих собратьев. В конце 1680-х – начале 1690-х гг. произошло знаковое событие – впервые в истории Крымского ханства Гиреи обрели новых подданных в лице нескольких сот казаков-старообрядцев, выходцев с Дона [5–8], вытесненных с Дона в конце 1680-х гг. на Кубань, Куму и на Аграхань. Цари понимали, что может за этим последовать – поэтому казаков, ушедших в «агарянские земли», стали выманивать, преследовать, обещать прощение. Кто-то вернулся, но отнюдь не большинство… В 1692 г. на Кубани объединились разные группы донских по происхождению казаков-старообрядцев: главным событием стало отступление сюда с р. Аграхани казаков во главе с атаманом Л. Маноцким. В феврале 1693 г. казачья депутация с Кубани посетила Бахчисарай, после чего правовой статус «беглецов» существенно изменился. В результате челобитной казаков о принятии их в «холопство», «крымской хан принял их (казаков. – Д.С.)… с великою любовью и велел им жить… казыева улусу татаром (т.е. среди Малых ногайцев. – Д.С.)» [5, л.1]. К осени 1693 г. казаки уже проживали в укрепленном городке, возведенном в междуречье Кубани и Лабы. Они стали получать жалованье от хана и от азовского бея, регулярно адресуя свои запросы к хану [28, д.9, л.4] и периодически отправляя своих посыльщиков в Бахчисарай.

Казаки Кубани – семейные, древлеправославные христиане, активно воюющие, сумевшие растопить ледок недоверчивого прищура крымцев и ногайцев – они оставили заметный след в истории Северного Кавказа и, конечно, ногайских владений крымских ханов. Они сумели заложить прочные основы отношений с правящими ханами, которыми позже воспользовались уже казаки-некрасовцы. Действуя самостоятельно или в союзе с ногайцами, кубанские казаки совершали походы на обширном пространстве от Подонья до Прикаспия, включая пограничные российские территории. Казаки активно занимались работорговлей, сбывая полон на Кубани и в османском Азове. Согласно данным за 1697 г., среди кубанских казаков находился «поп белой» с р. Медведицы, «да чернецов человек з дватцать живут с ними казаками особно куренем, а сказывают те чернецы, что они ушли для того, что их в вере неволят по-новому» [28, д.9, л.8]. В началеXVIII в. казаки массово переселились в крепость Копыл, а оттуда – на Таманский остров. В использовании потенциала нового для Кубани казачьего населения оказались заинтересованы и Гиреи, и азовский паша, и кавказские владетели, помнившие времена, когдакумские и аграханские казаки наводили ужас на астраханских, черноярских и терских воевод [29; 34]. Казаки Кубани, думавшие о создании своего Войска, скоро перестали чувствовать себя беглецами и опасаться выдачи их ханами в Россию. При этом самим казакам надо было решать – оставаться ли на Кубани и на каких основаниях признавать власть крымских ханов? Ответ пришел быстро – казаки осознанно избрали путь верного служения правящим Гиреям.

В начале XVIII в. кубанские казаки усилились, причиной чему стали новые события на Дону. Казаки – участники Булавинского выступления, возглавляемые атаманом И. Некрасовым, летом 1708 г. отступили на Кубань, действуя по плану, разработанному самим К.А. Булавиным. Какое-то время крымский хан Каплан-Гирей не знал о появлении новых казаков в своих владениях – поэтому риски пребывания группы И. Некрасова на территории ногайской Кубани изначально были высоки. Недаром И. Некрасов увел вскоре своих казаков на Левобережную Кубань. Период 1708–1777 г. – ключевой этап в истории этих казаков Крымского ханства, больше известных в истории под именем казаков-некрасовцев. В указанной хронологии в свою очередь особую роль занимает период 1708–1712 гг., когда Россия пыталась добиться их выдачи, что в итоге не получилось, когда казаки переселились на Правобережную Кубань (где их часть проживала уже в 1711 г. [1]), когда они впервые выступили на русско-турецкую войну в качестве подданных крымского хана Девлет-Гирея II.

Казаки-некрасовцы как некогда еще «старые» казаки, быстро избрали путь верного служения правящим ханам, что в числе других причин определило их массовое участие в военных кампаниях Крымского ханства, как и многие другие стороны их жизни на Кубани. Такой подход правящие Гиреи оценили сполна, причем лишь небольшая часть казаков после 1708 г. ушла обратно на Дон. Ханы держали некрасовцев на исключительном положении, системно поддерживая их в течение десятилетий. На протяжении всего XVIII века не было заметных (массовых) случаев измены и неповиновения казаков своим грозным покровителям – крымским ханам. Все крымские ханы (за исключением, вероятно, хана Шагин-Гирея) видели в казаках не коварных «кяфиров», а верных слуг и защитников трона, правящей династии, что осознавали сами казаки. Политика правящих Гиреев по отношению к казакам-некрасовцам привела к таким существенным последствиям, как создание Кубанского (ханского) казачьего войска и превращение Кубани в один из крупнейших центров тогдашнего «старообрядческого мира» [31; 32].

В русско-турецких войнах XVIII в. казаки-некрасовцы принимали активное участие на стороне Крыма. Независимость Крымского ханства, обретенную ханством в последние годы своего существования, казаки-некрасовцы не признали, отказавшись повиноваться хану Шагин-Гирею. Российские военные полагали казачьи городки местами сбора татарских отрядов, намеревавшихся выступить против Шагин-Гирея и российских войск. В сентябре 1777 г. против казаков-некрасовцев была проведена военная операция, закончившаяся их разгромом. Оставшиеся в живых казаки бежали в Закубанье, откуда в 1777–1778 гг. несколькими партиями переправились в Анатолию и Румелию. В 1783 г. не стало Крымского ханства – в прах обратился традиционный миропорядок и само течение казачьей жизни. Дальнейшая судьба осколков Кубанского (ханского) казачьего войска оказалась связана с пребыванием казаков-некрасовцев в османском подданстве. Надо было жить дальше – вот и отправились снова казаки на поиски Земли обетованной… На это раз – на Дунай и в Анатолию.

Как было показано в статье, на протяжении нескольких веков Крымское ханство активно взаимодействовало с разными казачьими сообществами, вырабатывая богатейший политический, военный и культурный опыт. Нередко случалось, что отношения Бахчисарая с казаками определялись единством (совпадением) крымско-османских интересов и противостоянием Крыма с Москвой либо, напротив, обострением отношений казачества с Россией. Случалось так, что внеконфронтационные связи Крыма с казаками, активно поддерживаемые в силу разных причин, порождали настоящую традицию (как в случае с Войском Запорожским). Правители Крымского ханства, стратегия которых по отношению к соседям постепенно менялась вослед событиям международного характера и эволюции собственной политической культуры, оказались в состоянии пересмотреть царившие в Крыму взгляды (стереотипы и пр.) на саму возможность и на перспективы внеконфронтационного взаимодействия (сотрудничества) с Войском Донским. Похожие процессы затронули часть донского казачества, весьма остро раньше реагировавшего на подобные контакты с Крымом со стороны казаков-запорожцев. В итоге – закономерный переход части донских казаков в крымское подданство в конце 1680-х – начале 1690-х гг.

Без обращения к актуальным вопросам крымско-казачьих отношений, отражающим их богатейшую палитру и частично рассмотренным в статье, проблематично ожидать новых научных результатов, объясняющих такое «странное» поведение сторон в новых условиях международной политики XVII в., новых государственных границ, эволюции культурных и поведенческих стереотипов, очень долго определявших стиль, характер и формы взаимоотношений Крымского ханства и казачьих сообществ (Войск). Поэтому необходимо признать, что новые «вызовы времени» заставляли всех участников исторического процесса – и Гиреев, и казаков – заново расставлять политические приоритеты и приспосабливаться друг к другу. Конечно, во второй половине XVII в. появилось немало таких факторов, которые подталкивали их к подобным новациям (Разинское выступление, церковный Раскол и пр.). Итак, актуально говорить о необходимости «историографического поворота» на пути изучения масштабной темы, которую сознательно обходят вниманием некоторые современные специалисты. Для них по-прежнему существует лишь «вековая крымско-татарская агрессия», необъяснимым образом позволяющая им даже сегодня считать события из области межкультурного и политического диалога Крыма и славян, Крыма и казаков, Крыма и России – маргинальными, частными случаями, не меняющими отношения многих ученых к «хищнической» природе Крымского ханства и противоречащими «историографическому мейнстриму». Изучать подобным же образом историю взаимоотношений казачества и Крымского ханства (в более общем смысле – историю взаимоотношений казачества и мусульманских государств Причерноморья) – значит игнорировать многие исследовательские перспективы казаковедения, пик развития которого в России, кажется, уже миновал… Среди причин такого явления, как нам видится, нужно назвать не только снижение общественного интереса к возрождению казачества, но и «огосударствление» многих оценок из казачьего прошлого, отрицательно сказывающихся на состоянии новых направлений казаковедческих работ в России. Преодоление такого положения вещей научными методами – насущная задача новейшей академической дискуссии, будущими участниками которой смогут стать все заинтересованные специалисты, в т.ч. казаковеды, востоковеды, историки народных движений в России.

Список литературы / Spisok literatury

На русском

  1. Аваков П.А. Жизнь казаков-некрасовцев на Кубани в 1710–1711 гг. в свете новых данных // Научное наследие профессора А.П. Пронштейна и актуальные проблемы развития исторической науки (к 95-летию со дня рождения выдающегося российского ученого): Мат-лы Всероссийской (с международным участием) научно-практической конференции (4–5 апреля 2014 г., г. Ростов-на-Дону) / Отв. ред. М.Д. Розин, Д.В. Сень, Н.А. Трапш. – Ростовн/Д., 2014.– С.12–18.
  2. Андрєєва С.С. Грошовий обіг між Кримським ханством та Запорозькою Новою Січчю // Наукові записки. – Херсон, 2007. – С.20–27.
  3. Андрєєва С.С. До питання про запорозько-татарські взаємини періоду Нової Січі // Наукові праці історичного факультету Запорізького державного університету. – Запоріжжя, 1998.–Вип.IV. – С.100–109.
  4. Андрєєва С.С. До питання про етнокультурні аспекти запорозько-татарських взаємин часів Нової Січі // Наукові праці історичного факультету Запорізького державного університету. – Запоріжжя, 1999. – Вип.VI. – С.10–18.
  5. Научно-исторический архив Санкт-Петербургского Института истории РАН (далее – Архив СПбИИ РАН). Ф.178. Оп.1. Д.12348.
  6. Архив СПбИИ РАН. Оп.1. Д.12366.
  7. Архив СПбИИ РАН. Оп.1. Д.12449.
  8. Архив СПбИИ РАН. Оп.1. Д.12450.
  9. Боук Б.М. К истории первого Кубанского казачьего войска: поиски убежища на Северном Кавказе // Восток (Oriens). – 2001. – №4. – С.30–38.
  10. Брехуненко В. Стосунки українського козацтва з Доном у XVI – середині XVII ст.– Київ-Запоріжжя, 1998. – 336 с.
  11. Брехуненко В. Козаки на Степовому Кордони Європи.– Київ, 2011. – 504 с.
  12. Беннигсен А. Россия XVIII века в архивах Оттоманской империи // Франко-русские экономические связи. – М., 1970. – С.65–89.
  13. Донские дела. – Петроград, 1917. – Кн.5. – 1075 с.
  14. Дружинин В.Г. Раскол на Дону в конце XVII века. – СПб., 1889. – 335 с.
  15. Ефимов А.В. Христианское население Крыма в 1630-е годы по османским источникам // Вестник РГГУ. Серия «Исторические науки. Региональная история. Краеведение». – М., 2013. – №9 (110). – С.134–143.
  16. Куц О.Ю. Донское казачество от взятия Азова до выступления С. Разина. – СПб., 2009. – 456 с.
  17. Королев В.Н. Босфорская война. – Ростов н/Д., 2002. – 704 с.
  18. Кравець М.В. Невідомий лист кримського хана Адиль-Гiрея до Степана Разіна // Дослідження з історії Придніпров’я: соціальні відносини та суспільна думка: Зб. наук. праць.– Дніпропетровськ, 1991.– С.21–25.
  19. Ляпин Д.А. Истребление дьявола: Жизнь и учение Кузьмы Косого // История в подробностях. – 2013. Июль. – С.62–66.
  20. Мiльчев В. Військо Запорозьке Низове пiд кримською протекцією // Історія українського козацтва. Нариси у двох томах / Вiдповiд. ред. В.А. Смолiй. – К., 2006. – Т.1. – 2006. – С.587–603.
  21. Мининков Н.А. К истории раскола Русской Православной Церкви (малоизвестный эпизод из прошлого донского казачества) // За строкой учебника истории: учеб.пособие. – Ростов н/Д., 1995. – С.26–46.
  22. Мининков Н.А. Основы взаимоотношений Русского государства и донского казачества в XVI – начале XVIII вв. // Казачество России: прошлое и настоящее: сб. науч. ст. – Ростов н/Д., 2006.– Вып.1. – С.25–37.
  23. Мининков Н.А. Войско Донское и Запорожская Сечьк характеру взаимоотношений в первой половине XVII в. // 350-lecie unii hadziackiej (1658–2008) / Pod. red. Teresy Chynczewskiey-Hennel, Piotra Krolla i Miroslawa Nagielskiego.– Warszawa, 2008.– S.425–437.
  24. Мірущенко О.П. Напрямки розвитку запорозької торгівлі // Південна Україна ХVIII–XIX століття: Записки науково-дослідної лабораторії ЗДУ. – Запоріжжя, 2003. – Вип.7.– С.248–251.
  25. Мустакимов И., Сень Д. Три османских документа XVI в. о ранней истории донских казаков // Україна в Центрально-Східній Європі. – Вип.9–10. – Київ, 2010. – С.307–326.
  26. Мустакимов И.А., Сень Д.В. Азов и донские казаки по османским документам 1560–1570-х гг. // Вестник Танаиса. Вып.3. Х. Недвиговка Мясниковского района Ростовской области, 2012. – С.172–189.
  27. Российский государственный архив древних актов (далее – РГАДА). Ф.111. Оп.1. 1709 г.
  28. РГАДА. Ф.119. Оп.1. 1697 г.
  29. Сень Д.В. «Нам тут на Аграхани жить не тесно…»: из истории начального этапа освоения донскимказачеством Северного Кавказа в конце XVII в.начале XVIII в. // Кавказский сборник. – М., 2008. – Т.5(37). –С.10–24.
  30. Сень Д.В. Казачество Дона и Северо-Западного Кавказа в отношениях с мусульманскими государствами Причерноморья (вторая половина XVII в. – начало XVIII в.). – Ростов н/Д., 2009. – 280 с.
  31. Сень Д.В. Дщерь Петрова и «ахреяне». Как крымский хан помог казакам найти Землю обетованную // Родина. Российский исторический журнал. – 2009. – №2. – С.104–106.
  32. Сень Д.В. Кубанское (ханское) казачье войско: Актуальные проблемы истории казачества на территории Крымского ханства (XVIII в.) // Средневековые тюрко-татарские государства: сб. ст. – Вып.2.– Казань, 2010.– С.216–236.
  33. Сень Д.В. Казаки Крымского ханства: начальный этап складывания войсковой организации и освоения пространства (1690-е гг. – начало XVIII в.) // Тюркологический сборник 2009-2010: Тюркские народы Евразии в древности и средневековье / Ред. кол. С.Г. Кляшторный и др. – М., 2011. – С.289–320.
  34. Сень Д.В. Набеги «воровских казаков» в Нижнем Поволжье и на Каспии (конец XVII в.): новые материалы и перспективы изучения // Астраханские краеведческие чтения: Сб. ст. / Под ред. А.А. Курапова. – Астрахань, 2013. – Вып.V. – С.357–362.
  35. Сень Д.В. Ахреяне как образы «чужого»: славяне Приазовья и Кубани XVII – начала XVIII вв. // CAUCASICA. Труды Института политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона. Т.2 / Под ред. В.А.Захарова. – М., 2013. – С.128–150.
  36. Станіславський В. В. Запорозька Січ у другій половині XVII – напочатку XVIII ст. // Історія українського козацтва. Нариси у двох томах / Вiдповiд. ред. В.А. Смолiй. – К., 2006. – Т.1. – С.573–574.
  37. Усенко О.Г. Начальная история кубанского казачества (1692–1708 гг.) // Из архива тверских историков: Сб. науч. ст. – Тверь, 2000. – Вып.2. – С.63–67.
  38. Фаизов С.Ф. Первый крымско-запорожский военный союз в статейном списке русских посланников Осипа Прончищева и Рахманина Болдырева (1625 г.) // Україна в Центрально-Східній Європі. – Київ, 2005. – Вип.5. – С.197–209.
  39. Фаизов С.Ф. Письма ханов Ислам-Гирея III и Мухаммед-Гирея IV к царю Алексею Михайловичу и королю Яну Казимиру. 1654–1658. Крымскотатарская дипломатика в политическом контексте постпереяславского времени. – М., 2003. – 168 с.

English

  1. Avakov P.A. Zhizn’ kazakov-nekrasovcev na Kubani v 1710–1711 gg. v svete novyh dannyh // Nauchnoe nasledie professora A.P. Pronshtejna i aktual’nye problemy razvitija istoricheskoj nauki (k 95-letiju so dnja rozhdenija vydajushhegosja rossijskogo uchenogo): Mat-ly Vserossijskoj (s mezhdunarodnym uchastiem) nauchno-prakticheskoj konferencii (4–5 aprelja 2014 g., g.Rostov-na-Donu) / Otv. red.M.D. Rozin, D.V. Sen’, N.A. Trapsh.–Rostovn/D., 2014. – S.12–18.
  2. Andrееva S.S. Groshovij obіg mіzh Krims’kim hanstvom t aZaporoz’koju Novoju Sіchchju // Naukovі zapiski. – Herson, 2007. – S.20–27.
  3. Andrееva S.S. Do pitannja pro zaporoz’ko-tatars’kі vzaєmini perіodu Novoї Sіchі // Naukovі pracі іstorichnogo fakul’tetu Zaporіz’kogo derzhavnogo unіversitetu. – Zaporіzhzhja, Prosvіta, 1998. –Vip.IV. – S.100–109.
  4. Andrееva S.S. Do pitannja pro etnokul’turnі aspekti zaporoz’ko-tatars’kih vzaєminchasіv Novoї Sіchі // Naukovі рrасі іstorichnogo fakul’tetu Zaporіz’kogo derzhavnogo unіversitetu. – Zaporіzhzhja, 1999. – Vip.VI. – S.10–18.
  5. Nauchno-istoricheskij arhiv Sankt-Peterburgskogo Instituta istorii RAN (dalee – Arhiv SPbII RAN).F.178.Op.1.D.12348.
  6. Arhiv SPbII RAN. Op.1. D.12366.
  7. Arhiv SPbII RAN. Op.1. D.12449.
  8. Arhiv SPbII RAN. Op.1. D.12450.
  9. Bouk B.M. K istorii pervogo Kubanskogo kazach’ego vojska: poiski ubezhishha na Severnom Kavkaze // Vostok (Oriens). – 2001. – №4. – S.30–38.
  10. BrehunenkoV. Stosunki ukraїns’kogo kozactva z Donom u XVI – seredinі XVII st.– Kiїv-Zaporіzhzhja, 1998. – 336 s.
  11. BrehunenkoV. Kozaki na Stepovom u Kordoni Єvropi.– Kiїv, 2011. – 504 s.
  12. Bennigsen A. Rossija XVIII veka v arhivah Ottomanskoj imperii // Franko-russkie jekonomicheskie svjazi. – M., 1970. – S.65–89.
  13. Donskie dela. – Petrograd, 1917.– Kn.5.– 1075 s.
  14. Druzhinin V.G. Raskol na Donu v konce XVII veka. – SPb., 1889. – 335 s.
  15. Efimov A.V. HristianskoenaselenieKrymav 1630-egodypoosmanskimistochnikam // Vestnik RGGU. Serija «Istoricheskie nauki. Regional’naja istorija. Kraevedenie». – M., 2013. – №9 (110). – S.134–143.
  16. Kuc O.Ju. Donskoe kazachestvo ot vzjatija Azova do vystuplenija S. Razina. – SPb., 2009. – 456 s.
  17. Korolev V.N. Bosforskaja vojna. – Rostov n/D., 2002. – 704 s.
  18. Kravec’ M.V. Nevіdomij list krims’kogo hana Adil’-Gireja do Stepana Razіna // Doslіdzhennjaz іstorії Pridnіprov’ja: socіal’nі vіdnosini ta suspіl’na dumka: Zb. nauk. prac’. – Dnіpropetrovs’k, 1991. –S.21–25.
  19. Ljapin D.A. Istreblenie d’javola: Zhizn’ i uchenie Kuz’my Kosogo // Istorija v podrobnostjah. – 2013. Ijul’.– S.62–66.
  20. Mil’chevV. Vіjs’ko Zaporoz’ke Nizove pid krims’koju protekcієju // Іstorіja ukraїns’kogo kozactva. Narisiudvohtomah / Vidpovid.red. V.A. Smolij. – K., 2006. – T.1. – 2006. – S.587–603.
  21. Mininkov N.A. K istorii raskola Russkoj Pravoslavnoj Cerkvi (maloizvestnyjj epizod iz proshlogo donskogo kazachestva) // Za strokoj uchebnika istorii: ucheb. posobie. – Rostovn/D., 1995. – S.26–46.
  22. Mininkov N.A. Osnovy vzaimootnoshenij Russkogo gosudarstva i donskogo kazachestva v XVI – nachale XVIIIvv. // Kazachestvo Rossii: proshloe i nastojashhee: sb. nauch. st. – Rostov n/D., 2006. – Vyp.1. – S.25–37.
  23. Mininkov N.A. Vojsko Donskoe i Zaporozhskaja Sech’ k harakteru vzaimootnoshenij v pervoj polovine XVII v. // 350-lecie unii hadziackiej (1658–2008) / Pod. red. Teresy Chynczewskiey-Hennel, Piotra Krolla i Miroslawa Nagielskiego. – Warszawa, 2008. – S.425–437.
  24. MіrushhenkoO.P. Naprjamki rozvitku zaporoz’koї torgіvlі // Pіvdenna Ukraїna XVIII–XIX stolіttja: Zapiski naukovo-doslіdnoї laboratorії ZDU. – Zaporіzhzhja, 2003.– Vip.7. – S.248–251.
  25. MustakimovI., Sen’ D. Tri osmanskih dokumenta XVI v. o rannej istori idonskih kazakov // Ukraїna v Central’no-Shіdnіj Єvropі. – Vip.9–10. – Kiїv, 2010. – S.307–326.
  26. Mustakimov I.A., Sen’ D.V. Azov i donskie kazaki po osmanskim dokumentam 1560–1570-hgg. // Vestnik Tanaisa. Vyp.3. H. Nedvigovka Mjasnikovskogo rajona Rostovskoj oblasti, 2012. – S.172–189.
  27. Rossijskij gosudarstvennyj arhiv drevnih aktov (dalee – RGADA).F.111. Op.1. 1709 g.
  28. RGADA.F.119. Op.1. 1697 g.
  29. Sen’ D.V. «Nam tut na Agrahani zhit’ ne tesno…»: iz istorii nachal’nogoj etapa osvoenija donskim kazachestvom Severnogo Kavkaza v konce XVII v. nachale XVIII v. // Kavkazskij sbornik. – M., 2008. – T.5(37). – S.10–24.
  30. Sen’ D.V. Kazachestvo Dona i Severo-Zapadnogo Kavkaza v otnoshenijah s musul’manskimi gosudarstvami Prichernomor’ja (vtoraja polovina XVII v. – nachalo XVIII v.). – Rostov n/D., 2009. – 280 s.
  31. Sen’ D.V. Dshher’ Petrova i «ahrejane». Kak krymskij han pomog kazakam najti Zemlju obetovannuju // Rodina. Rossijskij istoricheskij zhurnal.– 2009. – №2. – S.104–106.
  32. Sen’ D.V. Kubanskoe (hanskoe) kazach’e vojsko: Aktual’nye problemi istorii kazachestva na territorii Krymskogo hanstva (XVIII v.) // Srednevekovye tjurko-tatarskie gosudarstva: Sbornik statej. – Vyp.2. – Kazan’, 2010. – S.216–236.
  33. Sen’ D.V. Kazaki Krymskogo hanstva: nachal’nyjj etap skladyvanija vojskovoj organizacii i osvoenija prostranstva (1690-egg. – nachalo XVIII v.) // Tjurkologicheskij sbornik 2009-2010: Tjurkskie narody Evrazii v drevnosti i srednevekov’e / Red. kol. S.G. Kljashtornyj i dr. – M., 2011. – S.289–320.
  34. Sen’ D.V. Nabegi «vorovskihkazakov» v Nizhnem Povolzh’e i na Kaspii (konec XVII v.): novye materialy i perspektivy izuchenija // Astrahanskie kraevedcheskie chtenija: Sb. st. / Podred. A.A. Kurapova. – Astrahan’, 2013. – Vyp.V. – S.357–362.
  35. Sen’ D.V. Ahrejane kak obrazy «chuzhogo»: slavjane Priazov’ja i Kubani XVII – nachala XVIII vv. // CAUCASICA. Trudy Instituta politicheskih i social’nyh issledovanij Chernomorsko-Kaspijskogo regiona.T.2 / Pod red. V.A.Zaharova. – M., 2013. – S.128–150.
  36. Stanіslavs’kij V.V. Zaporoz’ka Sіch u drugіj polovinі XVII – napochatku XVIII st. // Іstorіja ukraїns’kogo kozactva. Narisi u dvoh tomah / Vidpovid.red. V.A. Smolij. – K., 2006. – T.1. – S.573–574.
  37. Usenko O.G. Nachal’naja istorija kubanskogo kazachestva (1692–1708 gg.) // Iz arhiva tverskih istorikov: Sb. nauch. st. – Tver’, 2000.– Vyp.2. – S.63–67.
  38. FaizovS.F. Pervyj krymsko-zaporozhskij voennyj sojuz v statejnom spiske russkih poslannikov Osipa Pronchishhevai Rahmanina Boldyreva (1625 g.) // Ukraїna v Central’no-Shіdnіj Єvropі. Kiїv, 2005. Vip.5.S.197–209.
  39. Faizov S.F. Pis’ma hanov Islam-Gireja III i Muhammed-Gireja IV k carju Alekseju Mihajlovichu i korolju Janu Kazimiru. 1654–1658. Krymskotatarskaja diplomatika v politicheskom kontekste postperejaslavskogo vremeni. – M., 2003. – 168 s.