Судьба вальдмейстера: лесной надзиратель Воронежской губернии Лука Вельяминов на государственной службе (50 – 60-е гг. XVIII в.).

В приказе московских времён (картина)

Аннотация

В статье рассматривается роль вальдмейстера Л.В. Вельяминова в системе управления Воронежской губернией в середине XVIII в. На примере личности Вельяминова автор реконструирует условия быта провинциального дворянина, устанавливает степень социальных взаимоотношений между дворянской администрацией и местным населением на территории Воронежской губернии в середине XVIII столетия. Статья основана на широком круге архивных документов.

Ключевые слова и фразы: Воронежская губерния, Воронежская провинция, Елецкая провинция, Данков, Сокольск, провинциальное дворянство, вальдмейстеры, юстиц-коллегия, воеводская канцелярия, должностные преступления.

Annotation

The article describes the role of the chief-forester L.V. Velyaminov in the system of administration of Voronezh province in the middle of the XVIII-th century. On the example of this person the author re-creates some conditions of provincial nobleman’s life and establishes the degree of the relationships between noble administration and local population in Voronezh province in the middle of the XVIII-th century. The article is based on a wide range of archival documents.

Key words and phrases: Voronezh province, Elets province, Dankov, Sokolsk, provincial nobility, chief-foresters, Collegium of Justice, Provincial Office, malfeasance.

О публикации

УДК 94(47).066
Опубликовано 4 декабря года в .
Авторы работы: .

Ознакомиться с авторами подробнее

Судьба вальдмейстера: лесной надзиратель Воронежской губернии Лука Вельяминов на государственной службе (50 – 60-е гг. XVIII в.).

The fate of waldmeister: forest supervisor of the Voronezh Province onion Velyaminov in the public service (50 – 60-ies. XVIII v.)

Восемнадцатый век выдался довольно противоречивым в истории России. На протяжении всего столетия государство сотрясали стрелецкие бунты, дворцовые перевороты и крестьянские войны. Наряду с этим, вторая половина XVIII в. ознаменовалась великими победами русской армии и вступлением страны на путь просвещения. Не менее противоречивыми были и личности видных деятелей XVIII столетия – просветителей, авантюристов и империалистов, славные добродетели которых нередко удивительным образом сочетались с преступными пороками. Нередко подобные черты характера административных и общественных деятелей, в большинстве своем выходцев из дворянского сословия, выражались в их отношении к государственной службе. В то время как более тщеславные представители столичного дворянства рассматривали службу как верный путь к возвышению в обществе и материальному благополучию, для провинциального дворянина она воспринималась, прежде всего, как источник существования.

Познать провинциального жителя центральной России в контексте нравов, быта и культуры XVIII столетия позволяют работы А.Б. Каменского [15, с. 363-377; 16; 17, с. 501-509], Н.Д. Кочетковой, Е.Н. Марасиновой, Н.Д. Чечулина, А.В. Зарубиной и др. [4, с. 43-47; 10; 12; 18, с. 248-252; 19; 21; 24;28; 30; 31; 33]. В них сквозь призму государственных реформ, военных конфликтов, народных восстаний, устройства экономики провинциального общества и пр. отражены факторы формирования личности и социальных отношений в рассматриваемый период. В то же время в исследованиях по локальной истории Центрального Черноземья, в частности Воронежской губернии, тема быта и культуры провинциального общества XVIII в. раскрыта не значительно[1; 5; 7; 23; 25].

Цель данного исследования заключается в определении условий формирования личности провинциального дворянина и степени социальных взаимоотношений между дворянской администрацией и местным населением на территории Воронежской губернии в середине XVIII столетия на примере личности вальдмейстера (смотрителя казенных лесов) указанной губернии Л.В. Вельяминова. Итогом служебной деятельности лесного надзирателя стало судебное Дело, «учиненное» в первые годы правления Екатерины II за его преступления по должности. Благодаря материалам этого Дела и документам рода Вельяминовых, содержащихся в фонде Сокольской воеводской канцелярии Российского государственного архива древних актов (РГАДА. Ф. 574), фонде Липецкого уездного суда Государственного архива Липецкой области (ГАЛО. Ф. 8), а также в фонде Дворянского депутатского собрания Государственного архива Тамбовской области (ГАТО. Ф. 161), можно проследить основные этапы военной и административной карьеры Л.В. Вельяминова и их отражение в судьбе рассматриваемой личности.

Годы жизни Луки Вельяминова (1710 – 1767-е) пришлись на первую половину XVIII в., известную как время становления и укрепления в Российском государстве абсолютизма, централизации и бюрократизации государственного аппарата.

Лука Варфоломеевич Вельяминов происходил из старинного дворянского рода, восходящего к московскому тысяцкому Протасию. Он родился в конце 1710-х гг. в семье «комиссара Сибирской губернии» Варфоломея Зиновьевича Вельяминова и ряжской дворянки Ирины Григорьевны урожденной Сальковой в деревне Серезевской Ряжского уезда Тамбовской провинции [9, д. 293, л. 14], вместе с братом Евграфом служил в 81-м Апшеронском пехотном полку. В 1735 г. с началом Русско-австро-турецкой войны полк Вельяминова был направлен на театр военных действий в Крым. За бытность в Крымских походах Лука Варфоломеевич был «произведен прапорщиком», а в 1741 г. «от воинской службы отставлен статским делам подпоручиком» [26, д. 213, л.12].

С выходом в отставку в 1742 г. Л. Вельяминов женился на дворянке Марфе Саввичне Бузовлевой. Ее отец Савва Афанасьевич упомянут в Отказных книгах Поместного приказа за 1678 г. владельцем деревни Острая Лука Старорязанского стана [27, д. 13343]. Несмотря на несостоятельность рода (легенда о дворянском происхождении тульской и рязанской ветви Бузовлевых была поставлена под сомнение Герольдмейстерской конторой), Марфа Саввична получила достойное своему положению образование. По свидетельству современников, она «сама грамоте и писать умела», что было редкостью среди провинциальных дворянок XVIII века. По словам помещицы Липецкого уезда с-ца Елизаветино (ныне с. Аннино Грязинского р-на Липецкой обл.) Е.П. Яньковой, …все учение в наше время состояло в том, чтоб уметь читать да кое-как писать, и много было очень знатных и больших барынь, которые кое-как, с грехом пополам, подписывали своё имя каракулями [2, с. 30].

В 1743 г. у Вельяминовых родилась дочь Елена (известная как прабабка изобретателя лампы накаливания А.Н. Лодыгина). А в 1744 г. Лука Варфоломеевич выхлопотал себе место на статской службе и по Указу Правительствующего Сената был определен в г. Данков воеводой, где служил в течение шести лет [26, д. 213, л. 12]. Стоит отметить, что в первой половине XVIII в. различали должности провинциального и уездного воеводы. Воевода в провинции вел надзор за ходом всего управления, заседал в присутственном месте – воеводской канцелярии и являлся председателем воеводского суда, состоявшего из нескольких асессоров. Уездный воевода, каким являлся Л.В. Вельяминов, подчинялся воеводе провинциальному (Данков в 1725-1775 гг. входил в состав Елецкой провинции Воронежской губернии), а тот непосредственно губернатору.

Во время воеводства в Данкове Вельяминовым приглянулись угодья в Сокольском уезде Воронежской провинции Воронежской губернии по берегам р. Матыры. Но так как провинциальным чиновникам и воеводам запрещалось приобретать собственность на свое имя, Лука Варфоломеевич оформлял купчие на супругу. Так, в 1747-1749 гг. М.С. Вельяминова «приобрела» недвижимое имение бывшего подьячего г. Сокольска С.С. Ретюнского в с. Песковатка Сокольского уезда на р. Лукавке с усадьбою «и усадебною рощею, с лесами и сенными покосами, с рыбными ловлями и со всеми угодьями» [26, д. 213, л. 12]; недвижимое имение в 20 четвертей (ок. 30 га) в с. Тынково Сокольского уезда отставного драгуна А.И. Шуваева из с. Шовское Лебедянского уезда [26, д. 59, л. 1-2]; недвижимое имение вдовы подьячего г. Сокольска М.Ф. Ретюнской в Издоировой луке у с. Песковатка, на р. Лукавке и в д. Стеньшино Сокольского уезда, в с. Хомутец Добринского уезда; недвижимое имение вдовы сокольского служилого человека С.Н. Лучникова в с. Песковатка и на р. Лукавке Сокольского уезда в 20 четвертей [26, д. 48. л. 1- 2]; землю дворянина М.А. Антонова 20 четвертей в с. Тынково Сокольского уезда [26, д. 59. л. 2]; земли с усадьбами, лесами и сенными покосами дворян с. Грязновка Лебедянского уезда А.С. Иншакова, А.Д. Сизова, Н.Н. Малышова и Е.Ф. Лазарева, И.В. Ширяева, И.Ф. Макина, И.Н. Полукарова и Т.Т. Макина в с. Грязи и Тынково Сокольского уезда [26, д. 60. л. 1- 2]. Таким образом, Вельяминовы завладели в Сокольском уезде Воронежской провинции обширными угодьями площадью 190 четвертей (ок. 300 га), а их усадьба «со всяким дворовым и хоромным строением» находилась в с. Песковатка [26, д. 213. л. 11 (об)].

В середине XVIII в. Вельяминовы активно участвовали в храмовом строительстве в своих имениях и окрестных селениях. Под присмотром М.С. Вельяминовой (на средства ее супруга) были возведены деревянные церкви во имя Успения Пресвятой Богородицы (1748) в с. Песковатка, во имя св. Константина (1754) в с-це Стеньшино [26, д. 129] и во имя св. Иоанна Богослова (1761) в д. Головщино [26, д. 129] Сокольского уезда. Храмы Вельяминовых отличались богатым внутренним убранством. Песковатская церковь была обита «обоями с бумажными вышивами». Ее украшали образ Спасителя в кованой позолоченной ризе чеканной работы, образ Богоматери в серебряном окладе, четыре вызолоченные серебряные венца чеканной работы, имелась серебряная утварь [26, д. 374, л. 36]. В 1760 г. Л.В. Вельяминов отдал из принадлежавшей ему земли в д. Мерлино Новохоперского уезда 10 четвертей (ок. 15 га) под церковь во имя апостолов Петра и Павла. С появлением храма д. Мерлино стала именоваться с. Петровским, которое в 1779-1928 гг. входило в состав Борисоглебского уезда Тамбовской губернии.

Остается лишь предполагать, на какие средства возводились усадьбы и храмы Вельяминовых. По окончании воеводства в Данкове, в 1749-1751 гг. Лука Варфоломеевич состоял временным воеводой в г. Сокольске [26, д. 64; 8, д. 1099, лл. 42-43]. Как известно, в 1727 г. приемники Петра I отменили выплату казенного жалованья мелким чиновникам и приказным чинам, разрешив им кормиться за счет «акциденций» (от лат. – «побочные доходы»), т.е. сборов с просителей. Кроме того, в 1750 г., после раздела родительского владения, Вельяминову досталось в наследство недвижимое имение в Ряжском уезде «по конец Якимских поль, что на Березовом ржавце четвертная пашня с дворовым и хоромным строением, с усадьбою, с сенными покосами и со всеми угодьями», и пять семей крепостных [9, д. 293, л. 120]. Еще одним источником доходов Вельяминовых были водяные мукомольные мельницы на р. Матыре. Самое крупное мельничное хозяйство располагалось в с. Песковатка. Мельница «о трех поставах» была возведена в 1753 г. возле господского двора.

В 1752 г. Л.В. Вельяминова назначили вальдмейстером (отнем. WaldMeister — «хозяин лесов») – смотрителем казенных лесов, управляющим лесами Воронежской провинции Воронежской губернии. Эта должность не уступала по значимости воеводской. Как известно, в XVIII в. лесные массивы Воронежской губернии ценились наравне с необыкновенно плодородным черноземом, а корабельный лес являлся стратегическим запасом государства. Об этом свидетельствует Указ Петра I от 27 марта 1702 г.: «Великий Государь указал во всех городах и уездах, в дворцовых и патриарших, и в архиерейских, и в монастырских, и всяких чинов в помещиковых, и в вотчинниковских землях осмотреть и описать леса…». Указом были определены корабельные породы: дуб, клен, ильм, вяз, карагач, лиственница, сосна, «в отрубе двенадцать вершков и больше» (53 см). Их запрещалось рубить на расстоянии 50 верст от больших сплавных рек и на 30 и 20 верст – от впадающих в них, годных для сплава средних и малых рек. Владельцам заповедных лесов, «прикащикам и старостам, и крестьянам», описавшим и обнаружившим в своих дачах корабельные леса, приказано беречь их «до его, Великого государя указу, чтоб никто тех заповедных лесов и дубового валежнику не рубили и из лесов не возили, и были б те леса против той описи в целости…». Вновь обнаруженные «леса описать везде безобводно, чтоб вышеписанных заповедных лесов не в описи нигде не было» [11, с. 138]. В 1719 г. петровским указом была образована Вальдмейстерская контора в составе Адмиралтейств-коллегии, которой было поручено управление всеми лесами государства. В 1722 г. в богатых лесами губерниях были учреждены лесные ведомства во главе с вальдмейстерами (или обервальдмейстерами), которые подчинялись Адмиралтейств-коллегии. В свою очередь действовала целая система областных чинов из вальдмейстеров и унтер-вальдмейстеров из служилых людей с подчиненными им лесными надзирателями из приказчиков, старост и крестьян частных имений [3, с. 99].

В царствование Анны Иоановны в 1732 г. вышла «Инструкция или устав о заводе и о севе для удовольствия Ея Императорского Величества флота вновь лесов». «Бережные для Адмиралтейства» рощи подлежали строгой охране. За всякое повреждение такого леса виновного, «бив кнутом и вырезав ноздри», ссылали «в каторжную работу вечно», и даже за случайный поджог заповедных рощ грозила смертная казнь. Центральным органом наблюдения за исполнением законов оставалась Адмиралтейств-коллегия, но местные органы, губернаторы, воеводы и форстмейстеры (так назывались в то время лесные надзиратели, выписанные из Германии) должны были строго наблюдать за соблюдением законов и постановлений. Любопытно, что данной «Инструкцией» со всеми указаниями, как охранять, как выращивать лес и хранить семена, лесничие и лесники руководствовались на протяжении 30 лет [13, с. 754].

В непосредственные обязанности Л.В. Вельяминова входило «наблюдать за целостью корабельных лесов, выдавать разрешения на сруб определенного количества деревьев для хозяйственных надобностей окрестным помещикам и крестьянам и преследовать самовольные лесные порубки» [14, с. 175]. Однако Вельяминов, несмотря на высокие требования должности, не ставил государственное благополучие превыше собственного. Государство, в свою очередь, предоставило вальдмейстерам возможность жить за счет штрафов, взимаемых с населения, полагаясь на их совесть, что на самом деле порождало значительные злоупотребления. За несколько лет службы в Воронежской провинции Лука Вельяминов вместе с родными братьями Евграфом и Григорием «брал акциденции» самыми разными способами. К примеру, они взимали торговые пошлины на упраздненной внутренней таможне. До середины XVIII в. внутренние таможни существовали между губерниями России. Несмотря на то, что пошлины вызывали повышение стоимости товаров и значительно затрудняли экономические связи между регионами, они были оправданы содержанием администрации губерний. Когда же весной 1754 г. внутренние пошлины были официально отменены, воронежские власти продолжали облагать торговцев в свою пользу. В 1752-1760 гг. Лука Вельяминов с подведомственной командой солдат останавливал обозы павловских купцов и разрешал им следовать лишь тогда, когда получал взятку от 5 до 10 коп. с воза. Таким образом, ему удалось собрать 500 рублей [5, с. 60].

Но и помимо внутренних таможен находились источники личного обогащения, в основном в виде многократного сбора податей с населения. Известно, что на обеспечение охраны лесов вальдмейстеры Казанской губернии умудрялись собирать ежегодно от 3 до 6 коп.с души, а лесные сотники по рублю с деревни [30, с. 391]. Не уступал в ловкости своим коллегам и Лука Вельяминов. Он посылал брата, отставного прапорщика Г.В. Вельяминова, «без всякого указу с командою в уезды в разные села и деревни под видом вальтмейстерской должности, а в самом деле – для своей корысти и сбору денег». Возможно, Григорий Вельяминов был внешне похож на старшего брата. Нередко Лука вместе с братьями Ефграфом и Григорием «для становых вынудительных с однодворцев взятков с помоществованием бывшего в Воронеже губернатора Пушкина разные образы, особливо через даванные воинские команды те с однодворцев взятки брал, и с тех собранных денег не токмо сам корыстовался, но и бывшему губернатору Пушкину и другим чинам [давал] немалую сумму» [26, д. 374]. Несомненно, столь очевидные злоупотребления вальдмейстера не могли совершаться без попустительства губернатора. На протяжении всего времени, что А.М. Пушкин возглавлял Воронежскую губернию (1747-1760), до императорского двора доходили слухи о некоторых противозаконных поступках чиновника. Узнав о том, какие «великие разорения и лихоимства, и самые грабительства» совершал человек, представлявший Россию при нескольких европейских дворах, императрица Елизавета Петровна указала Сенату «строжайше о том исследовать». 28 августа 1760 г. Сенат назначил следствие и отстранил лихоимца от должности. Однако карьера Пушкина завершилась благополучно. 26 декабря 1761 г. новый император Петр III приказал прекратить судебное дело. Алексея Михайловича вызвали в Петербург, где 9 июня 1762 г. он получил отставку «для его старости» с пожалованием в тайные советники [6, с. 82-83]. Таким образом, ответственность за его преступления впоследствии легла на подчиненных.

И время расплаты наступило скоро. С восшествием на престол императрицы Екатерины II жизнь провинциального дворянства во многом изменилась. Непререкаемой государственной ценностью стал «благоразумный государственный порядок», «недреманное наблюдение целости всего отечества» и «законное правосудие», не помраченное «ни душевредным коварством, ни лихоимством богомерзким». Абсолютизм требовал от представителей высшего сословия «исполнения повелений начальников без отмены малейшей», «точного нелицемерного отправления должности», «радения». Особенно новая власть предостерегала от «взяток», «лихоимства» и «корыстолюбия». В соответствии с Манифестом от 28 июня 1762 г. «О вступлении на престол Императрицы Екатерины II» все подданные торжественно присягали «верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться», чиновникам и судьям предписывалось воздерживаться от «лихоимства» и помнить, что они служат «Богу, Монарху и отечеству, а не чреву своему». Взывая к «обличенной совести», власть напоминала всем «мздоимцам» как о «суде Всевышнего», так и о «собственном гневе и отмщении». В то же время сведения о взятках появлялись в указах почти каждый месяц, что свидетельствовало о повсеместном распространении этого служебного порока. Правительство было в курсе, что брали за все и всем, чем можно. «Мы уже от давнего времени слышали довольно, а ныне и делом самым увидели, до какой степени в государстве нашем лихоимство возросло: ищет ли кто места, платит; защищается ли кто от клеветы, обороняется деньгами; клевещет ли на кого кто, все происки свои хитрые подкрепляет дарами» [22, с. 529], — писала Екатерина в самом начале своего правления.

Между тем, до сведения императрицы доходили неутешительные известия о притеснениях чиновниками Воронежской губернии местного населения. Летом 1763 г. из Петербурга в губернию был командирован капитан-поручик лейб-гвардии Преображенского полка Николай Бахметев. По Указу Екатерины II он учредил Комиссию по делу «о причиненных Воронежской губернии однодворцам от градских и земских управителей обидах и разорениях». Бахметев объявил «во всенародное известие», чтобы жители губернии, «ежели от градских и земских властей, лесных надзирателей и канцелярских служителей какие обиды и разорения прежде имели и ныне имеют, как то во утеснения бывшими командирами и приказными людьми по имеющимися у них в судебных местах делам и в вынужденных взятках, а именно при наборе рекрут и лошадей, при платеже подушных денег, при приводе о верности к присяге, в отнятии у однодворцев земель, в безбожных и в выдуманных плутовских к бедным и не имеющим защищения людям приметках единственно для того, чтоб под тем вымышленным бездельством взять под караул и, держа напрасно, вымучить при освобождении взяток и прочих сему подобных противных законам и человечеству поступках, а лесными надзирателями в проезды их по уездам ни за что также вымученных взятках под видом в порубке заповедного леса, явились со своими прошениями в Воронеж, надеясь на Е.И.В. высочайшую милость и правосудие».

Челобитчиков оказалось довольно много, но они колебались выражать свои жалобы, опасаясь ответных действий со стороны канцелярий. Поэтому Бахметев в своем объявлении продолжал: «Да чтоб все обиженные ни мало не опасались своих обидчиков, кто б они таковы ни были, ниже сомневались, что жалобы их требовать будут какой-либо помощи или денежных и других подарков». В доказательство эффективной деятельности Комиссии Бахметев сообщал, что при первом его вступлении в границы Воронежской губернии «бывший вальдмейстер во время губернаторства Пушкина известный поручик Лука Вельяминов, который как по уликам, так и по своим признаниям нашелся в преступлениях, т.е. в разорении многих однодворцев, ныне арестован и содержится под караулом в городе Воронеже» [32, с. 13-14].

Громкий процесс над Вельяминовым стал показательным, в назидание казнокрадам и лихоимцам, оставшимся в тени фигуры бывшего вальдмейстера. Следствие по «Делу по указу о поручике Вельяминове о взятии всех им с разных чинов людей…» длилось четыре года (1763-1767). В ходе расследования Лука Вельяминов повинился, что из «получаемых им при лесном смотрении денег дал Пушкину 300 рублей, да адъютанту его 100 рублей». Затем выяснилось, что в 1757 г. вальдмейстер по «подложным крепостным» (поддельным купчим) помог графу Р.И. Воронцову захватить 897 четвертей (ок. 1350 га) пахотной земли на берегах р. Осеред, принадлежавших однодворцам Чернавской слободы с 1725 г. В следственном протоколе значилось, что Лука Вельяминов «изобличен и признался ж в исходатайствовании посланном от борисоглебского воеводы Шумского вахмистру инструкции о позволении в деревне Дурнинской малороссиянам на имя генерал-аншефа сенатора и кавалера графа Романа Илларионовича Воронцова и в даче тому посланному от имени себя письменного наставления, не имея от него в том не только повеления, ниже малейшей просьбы. Но еще, напротив того, видно он его, Вельяминова, просил не больше как о покупке свободных земель, на что и денег 1000 рублей к нему переслал».

Еще до продажи земель при д. Дурнинской Воронцову Вельяминов «выгнал однодворцев из их дворов» и поселил в них своих крестьян. Когда же дурнинские однодворцы направили в Тамбовскую провинциальную канцелярию челобитную с жалобой на Вельяминова, вальдмейстер через подосланного человека подал Тамбовским сыскным делам ответную челобитную «в отбое» жителями Дурнинской у него денег 250 руб., а затем «вынудил поступную на строение в их деревне, за что взыскал 50 ульев с пчелами». После этого послал в деревню команду солдат, которые выгнали однодворцев из 10 домов и заселили их малороссиянами.

Все приведенные в деле обстоятельства удалось выяснить при многократных допросах обвиняемого и на очных ставках, проводившихся Бахметевым при приеме челобитных от людей разного чина. В 1764 г. Воронежская губернская юстиц-коллегия сыскивала братьев Луки Вельяминова по делу о «показываемых на них взятков и прочих непорядков», в то время как бывший вальдмейстер содержался под строгим караулом. В камере у него развилась «чахоточная болезнь». Не имея лекаря, Вельяминов просил отпустить его на свободу «на поруки». Сенат разрешил выпустить заключенного из камеры без права отлучаться из Воронежа на время следствия. Однако Лука Варфоломеевич нарушил данное в присутственном месте обещание. Судя по рапорту воронежского губернатора А.М. Маслова (1766-1773), Вельяминов «отлучался двоекратно в сокольскую свою деревню (с. Песковатка – Е.Г.), где живущим там однодворцам происходили от него обиды. И в первый туда приезд вырубил их однодворческую рощу… Да и в последний приезд по его приказу крестьяне его таковую же порубку рощам чинили» [26, д. 374, л.2].

Тем временем Воронежская губернская канцелярия подсчитывала убытки пострадавших от преступной деятельности бывшего вальдмейстера. Разорение однодворцев д. Дурнинской, включая «хоромное строение, хлеб, птицу и прочие съестные припасы, платье, посуду и конскую упряжь», оценивалось в 6045 руб. 94 коп., не считая «вымученных» у них же векселей на 650 руб. Кроме того, Вельяминов разорил однодворцев с. Пузево и д. Чернавки на 2000 руб. Остальные лихоимства, по подсчетам поручика Бахметева, обошлись бывшему вальдмейстеру в 14460 руб. 16 коп., включая 5971 руб., присланных Вельяминову от комиссии Острогожского слободского полка. Общая сумма убытков потерпевших составила 23551 руб. 10 коп. [26, д. 374, л.3].

13 сентября 1767 г. Ее Императорскому Величеству из правительствующего Сената был поднесен доклад «О бывшем Воронежской провинции вальдмейстером отставном поручике Луке Вельяминове», где сообщалось, что «он, Вельяминов, по произведенным над ним по жалобам Воронежской губернии однодворцов следствия виновным найден и в особо учиненной по именному Ее Императорского Величества указу комиссии допросами признался в… преступлениях и взятках» [26, д. 374, л.2]. Принимая во внимание обстоятельства дела, Вельяминова ожидало суровое наказание. По законам петровского времени, действовавших на протяжении первой половины XVIII века, он «поверг себя не токмо жесточайшему истязанию, но и натуральной смертной казни» [26, д. 374, л. 3 (об)]. Но наступила другая эпоха. Восшествие на престол Екатерины II сопровождалось выходом в свет манифеста от 22 сентября 1762 г., в котором прощались преступления и снимались «начеты и назначенные взыскания». Таким образом, Л.В. Вельяминову, «в злодеянии воровства и разбойничества приличившегося» и «явившегося в неисправлении должности своей» именным указом «за подписанием Ее Императорского Величества руки» было объявлено прощение [20, с. 69-70]. В то же время по становому распределению Юстиц-коллегия Воронежской губернии приговорила Л.В. Вельяминова «лишить всех чинов и оставить без наказания, но ни к каким впредь делам не определять». Но вина его отпускалась при условии, что преступник возвратит «взятки и грабежи» обиженным сполна [26, д. 374, л. 3 (об)]. После описи всех имений подсудимого выяснилось, что назначенную сумму штрафа Вельяминов заплатить не мог. Таким образом, по распоряжению Сената Воронежская губернской канцелярия описала все недвижимые имения Вельяминова «пока вышеписанная сумма заплачена будет», людям и крестьянам приказала «слушать его не велеть, а поручить все те его имения канцелярии конфискации». 6 ноября 1767 г. канцелярия конфискации изъяла имения из владения помещика. Вскоре после суда Л.В. Вельяминов умер от чахотки [26, д. 374, л. 6].

Следствие и суд над Вельяминовым трагически отразились на судьбе его близких. Спустя два года, проведенных в бесконечных тяжбах по долгам Л.В. Вельяминова, скончалась его жена. Их единственный сын Петр (1752-1805), устроенный в 1762 г. отцом в Измайловский полк, испытывал крайнюю материальную нужду и в скором времени покинул привилегированное войско. Братья Вельяминова также были разжалованы без права дальнейшего определения на службу.

Архивные материалы, повествующие о жизни и службе Л.В. Вельяминова, особенно ценны тем, что дают наглядное представление об образе жизни и трудностях переустройства быта провинциального дворянина в начале правления Екатерины II. Противоречивый образ чиновника, который представлялся ревностным администратором и храмовым строителем в 1740 – 1750-х гг., а выглядит безжалостным вымогателем взяток в 1760-х гг., отчасти продиктован сменой внутриполитического курса правительством Екатерины II на укрепление самодержавия. В то время, как в первой половине XVIII в. ввиду нехватки государственных средств «кормление от дел» являлось негласной статьей доходов чиновников всех рангов и фактически было их единственным средством существования, при назначении в 1760-х годах чиновникам казенного жалования взяточничество выглядело не только как общественный порок, но и преступление по должности. Однако причиной краха административной карьеры Вельяминова послужило то обстоятельство, что его восхождению по служебной лестнице сопутствовал рост масштабов взяточничества, которое вылилось в открытый грабеж населения и привело к всеобщему протесту против незаконной деятельности чиновника.

Более того, воронежский вальдмейстер нисколько не старался адаптироваться к новым условиям службы, установленным правительством Екатерины II, и продолжал совершать злодеяния, дискредитируя власть императрицы. Но справедливый приговор суда о помиловании с потерей чести, имений и богатства стал для Л.В. Вельяминова самым суровым наказанием

Список литературы / Spisok literatury

На русском

  1. Аббасов А.М., Остапенко В.М. Загадки и тайны Воронежского края. – Воронеж, 1992.
  2. Благово Д. Рассказы бабушки. Из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные ее внуком/ Благово Д. (Янькова Елизавета Петровна). – М., 1989.
  3. Богословский М.М. Областная реформа Петра Великого. – М., 1902.
  4. Вдовина Л.Н. Повседневность городской жизни русской провинции // Русская провинция. Культура ХVIII-ХIХ вв. – М., 1993. – С. 43-47.
  5. Воронеж в документах и материалах / Под ред. В.В. Кудинова. – Воронеж, 1987.
  6. Воронежские губернаторы и вице-губернаторы. – Воронеж: Центр.-Чернозем, кн. изд-во, 2000.
  7. Галкин В.В. Воронежская экономика: прошлое, настоящее, перспективы. – Воронеж, 2002.
  8. ГАЛО. Ф.8. Оп. 2.
  9. ГАТО. Ф. 161. Оп. 1.
  10. Гольцев В.А. Законодательство и нравы России XVIII в. – СПб., 1896.
  11. Гребенщикова Г.А. Проблема сохранности корабельного леса в XVIII веке // Вопросы истории.– 2007. № 12. – C. 136-141.
  12. Зарубина А.В. Социальная психология российского дворянства второй половины XVIII века. – М., 1998.
  13. Инструкция или устав о заводе и о севе для удовольствия Ея Императорского Величества флота вновь лесов [Указ] // ПСЗ РИ. Собрание 1. – Т. VIII. – № 6027 (20 апреля 1732 г.). – СПб., 1830. – С. 754-757.
  14. Инструкция Обер-Вальдмейстеру: [Указ] № 4379 (3 декабря 1723 г.) // ПСЗ РИ. Собрание 1. – Том 7. – СПб., 1830. – С. 174-181.
  15. Каменский А.Б. Императрица и ее подданные: два взгляда на Российскую империю второй половины XVIII века // Екатерина II: Фасад и задворки империи / Ред. А.Б. Каменский. – М., 2007. – С. 363-377.
  16. Каменский А.Б. Повседневность русских городских обывателей: Исторические анекдоты из провинциальной жизни XVIII века. – М.: РГГУ, 2006.
  17. Каменский А.Б. Статский советник Анисим Князев: авантюрист, лихоимец, ученый // Человек в культуре русского барокко. – М., 2007. – С. 501-509.
  18. Кочеткова Н.Д. Становление личности русского дворянина XVIII века // Русская литература. – 2010. – № 2. – C. 248-252.
  19. Крючков В.В. Рязанское дворянство во второй половине XVIII века. – Рязань, 2000.
  20. Манифест по случаю коронования императрицы Екатерины II от 22 сентября 1762 г. «О прощении винъ впадшимъ въ преступления и о сложении начетовъ и казенныхъ взысканий» // ПСЗРИ. Собрание 1. – Т. 16. – № 11667. – СПб., 1830. – С. 69-70.
  21. Марасинова Е.Н. Власть и личность (Очерки русской истории XVIII века). – М.: Наука, 2008.
  22. Марасинова Е.Н. «Приключения, в свете бывающие»: эпизоды  повседневной жизни провинциального дворянина второй половины XVIII века (по Полному собранию законов Российской империи) // Дворянство, власть и общество в провинциальной России XVIII в. – М., 2012. – С.521-547.
  23. Москаленко А.Н. Очерки истории Воронежского края. – Т.1. – Воронеж, 1961.
  24. Павленко И.А. Нравы русского общества в Екатерининскуюэпоху. – Архангельск, 1912.
  25. Панова В.И. История Воронежского края. – Воронеж, 2001.
  26. РГАДА. Ф. 574. Оп. 1.
  27. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1.
  28. Румянцева М.Ф. Массовые источники по истории чиновничества местных государственных учреждений России: 1762-1802 гг.– М., 1985.
  29. Савелов Л.М. Дворянское сословие в его бытовом и общественном значении. – М., 1907.
  30. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Книга ХIII: История России с древнейших времен. Т. 25-26 / Отв.ред.: В.В. Копцова. – М.: Голос; Колокол-Пресс, 1998.
  31. Троицкий С.М. Русский абсолютизм и дворянство в XVIII веке. – М., 1974.
  32. Указ императрицы Екатерины II по Воронежской губернии о разорении однодворцев //ИТУАК. –Вып. 12. – Тамбов, 1886. – С. 13-14.
  33. Чечулин Н.Д. Русское провинциальное общество во второй половине XVIII в. – СПб., 1889.

English

  1. Abbasov A.M., Ostapenko V.M. Zagadki i tajny Voronezhskogo kraja.– Voronezh, 1992.
  2. Blagovo D. Rasskazy babushki. Iz vospominanij pjati pokolenij, zapisannye i sobrannye ee vnukom / Blagovo D. (Jan’kova Elizaveta Petrovna). – M., 1989.
  3. Bogoslovskij M.M. Oblastnaja reforma Petra Velikogo.– M., 1902.
  4. Vdovina L.N. Povsednevnost’ gorodskoj zhizni russkoj provincii // Russkaja provincija. Kul’tura XVIII-XIX vv. – M., 1993. – S. 43-47.
  5. Voronezh v dokumentah i materialah / Pod red. V.V. Kudinova. – Voronezh, 1987.
  6. Voronezhskie gubernatory i vice-gubernatory. – Voronezh: Centr.-Chernozem, kn. izd-vo, 2000.
  7. Galkin V.V. Voronezhskaja jekonomika: proshloe, nastojashhee, perspektivy. – Voronezh, 2002.
  8. GALO. F.8. Op. 2.
  9. GATO. F. 161. Op. 1.
  10. Gol’cev V.A. Zakonodatel’stvo i nravy Rossii XVIII v. – SPb., 1896.
  11. Grebenshhikova G.A. Problema sohrannosti korabel’nogo lesa v XVIII veke // Voprosy istorii.–2007. – № 12. – C. 136-141.
  12. Zarubina A.V. Social’naja psihologija rossijskogo dvorjanstva vtoroj poloviny XVIII veka.– M., 1998.
  13. Instrukcija ili ustav o zavode i o seve dlja udovol’stvija Eja Imperatorskogo Velichestva flota vnov’ lesov [Ukaz] // PSZRI. Sobranie 1.– T. VIII. – № 6027 (20 aprelja 1732 g.). – SPb., 1830. – S. 754-757.
  14. Instrukcija Ober-Val’dmejsteru: [Ukaz] № 4379 (3 dekabrja 1723 g.) // PSZRI. Sobranie 1. – Tom 7. – SPb., 1830. – S. 174-181.
  15. Kamenskij A.B. Imperatrica i ee poddannye: dva vzgljada na Rossijskuju imperiju vtoroj poloviny XVIII veka // Ekaterina II: Fasad i zadvorki imperii / Red. A.B. Kamenskij. – M., 2007.– S. 363-377.
  16. Kamenskij A.B. Povsednevnost’ russkih gorodskih obyvatelej: Istoricheskie anekdoty iz provincial’noj zhizni XVIII veka. – M.: RGGU, 2006.
  17. Kamenskij A.B. Statskij sovetnik Anisim Knjazev: avantjurist, lihoimec, uchenyj // Chelovek v kul’ture russkogo barokko. – M., 2007.– S. 501-509.
  18. Kochetkova N.D. Stanovlenie lichnosti russkogo dvorjanina XVIII veka // Russkaja literatura. – 2010. – № 2. – C. 248-252.
  19. Krjuchkov V.V. Rjazanskoe dvorjanstvo vo vtoroj polovine XVIII veka. – Rjazan’, 2000.
  20. Manifest po sluchaju koronovanija imperatricy Ekateriny II ot 22 sentjabrja 1762 g. «O proshhenii vin vpadshim v prestuplenija i o slozhenii nachetov i kazennyh vzyskanij» // PSZRI. Sobranie 1. – T. 16. – № 11667. – SPb., 1830. – S. 69-70.
  21. Marasinova E.N. Vlast’ i lichnost’ (Ocherki russkoj istorii XVIII veka). – M.: Nauka, 2008.
  22. Marasinova E.N. «Prikljuchenija, v svete byvajushhie»: jepizody povsednevnoj zhizni provincial’nogo dvorjanina vtoroj poloviny XVIII veka (po Polnomu sobraniju zakonov Rossijskoj imperii) // Dvorjanstvo, vlast’ i obshhestvo v provincial’noj Rossii XVIII v. – M., 2012. – S. 521-547.
  23. Moskalenko A.N. Ocherki istorii Voronezhskogo kraja.– T.1. – Voronezh, 1961.
  24. Pavlenko I.A. Nravy russkogo obshhestva v Ekaterininskuju jepohu.– Arhangel’sk, 1912.
  25. Panova V.I. Istorija Voronezhskogo kraja.– Voronezh, 2001.
  26. RGADA. F. 574. Op. 1.
  27. RGADA.F. 1209. Op. 1.
  28. Rumjanceva M.F. Massovye istochniki po istorii chinovnichestva mestnyh gosudarstvennyh uchrezhdenij Rossii: 1762-1802 gg.– M., 1985.
  29. Savelov L.M. Dvorjanskoe soslovie v ego bytovom i obshhestvennom znachenii.– M., 1907.
  30. Solov’ev S.M. Istorija Rossii s drevnejshih vremen. Kniga XIII: Istorija Rossii s drevnejshih vremen. T. 25–26 / Otv.red.: V.V. Kopcova. –M.: Golos; Kolokol-Press, 1998.
  31. Troickij S.M. Russkij absoljutizm i dvorjanstvo v XVIII veke.– M., 1974.
  32. Ukaz imperatricy Ekateriny II po Voronezhskoj gubernii o razorenii odnodvorcev //ITUAK. Vyp. 12. – Tambov, 1886. – S. 13-14.
  33. Chechulin N.D. Russkoe provincial’noe obshhestvo vo vtoroj polovine XVIII v. – SPb., 1889.

Оставить комментарий