К вопросу о религиозном сознании служилых людей в XVI-XVII веках: взаимосвязи нижегородского дворянства и монастырей

Минин и Пожарский

Аннотация

В статье рассмотрены взаимосвязи нижегородских служилых людей с монастырями с целью изучения религиозной стороны жизни дворян и детей боярских в XVI – XVII веках. На основе сведений синодиков, вкладных книг показан процесс подготовки служилого человека к завершению земной жизни.

Аннотация, ключевые слова и фразы: монастырь, синодик, вклад, служилый человек, пострижение в монахи.

Annotation

This article deals with the connections between military – service people of Nizhni Novgorod and monasteries. The objective of the paper is to investigate the gentry’s religious life in XVI-XVII centuries. It describes the process of ecclesiastical preparation for the completion of earthly life. The article is based on the following sources: commemoration books, acts, desyatni and registers, books of donation records.

Annotation, key words and phrases: monastery, commemoration books, donation, military-service people, monastic tonsure.

О публикации

УДК 94(47).
Опубликовано 15 декабря года в .
Авторы работы: .

Ознакомиться с авторами подробнее

В XVII веке в России вера являлась неотъемлемой частью жизни людей всех сословий. В связи с этим особого внимания заслуживает сюжет об уходе дворян и детей боярских в монастыри. В синодиках – поминальных книгах – имеется большое количество записей не только об уходе в монастырь самих служилых людей, но и о постриге женщин из дворянского сословия.

Тема взаимоотношений служилых людей «по отечеству» и монастырей еще ждет своего исследователя. Некоторые аспекты этой темы затрагиваются в работах, посвященных крупным монастырям, и служилым корпорациям [6, с. 157, 158; 7, с. 513, 516; 32]. Упоминания об отдельных нижегородских служилых людях, ушедших в конце жизни в монастыри, встречаются в публикациях, посвященных изучению монастырских синодиков. Имеется также статья известного историка С.О. Шмидта, посвященная сказанию об основании Оранского монастыря П.А. Глядковым [33]. Сюжет о жизни и об отношении к духовной службе дворянина Петра Андреевича Глядкова был изложен нами в одной из предыдущих работ [2].

Целью данной статьи является изображение религиозной стороны жизни дворян и детей боярских нижегородской служилой корпорации. В работе в основном использованы ранее не публиковавшиеся источники – списки и актовый материал из фондов Российского государственного архива древних актов, а также синодик Нижегородского Вознесенского Печерского монастыря (далее – Печерский монастырь) 1649 года, переписанный в XIX веке, и актовый материал из фондов Центрального архива Нижегородской области. Привлечены также и опубликованные источники, такие как синодик Печерского монастыря 1595 года, вкладная книга этого же монастыря [20; 22]. Кроме того, привлечены такие своеобразные источники, как надписи на надгробиях. До наших дней сохранились надгробия некоторых людей, погребённых в XVII веке на территории Печерского монастыря. Игумен Тихон Затёкин составил описание этих надгробий, под которыми находились как женские, так и мужские захоронения [24].

Одними из важнейших источников по теме исследования являются синодики. В них можно найти не только поименный список поминаемых людей, но и описание вклада, совершенного на помин души. От размера вклада зависели уровень и продолжительность поминовения. Любопытно, что в синодике был определён размер вклада на помин души усопшего. В синодике Печерского монастыря, известном как синодик Германа, начатом в 1649, а переписанном и обновлённом в 1853 году, указано: «в сей книге написана имена преставльшихся которые в сем монастыре погребены и от имения их по них в сий монастырь селы и денгами давали обилно и по тех памяти творити… кто даст село ино поманати его ввеки доколе стая церковь стоит во тем в сем месте а кто даст сто рублёв или 50 ино их потомуже поминати како насельников а кто даст менши 50 р ино тех поминати сколько сто рублёв даст столько его и лет поминати на литеи и на понахидах а как изыдут тех лета ино их из литийнаго поминания выставити вон…» [31, л. 9 об.–12].

В большинстве случаев пострижение в монахи служилых людей делалось уже в старости либо в болезни, после увечья. Часто перед самой смертью для спасения души служилый человек принимал схиму, наиболее строгую форму монашества. Однако этими причинами не исчерпывается список причин ухода в монастыри. Отметив, что для дворян и детей боярских, обязанных всю жизнь нести воинскую службу, эти причины действительно были среди основных, нельзя также исключать и такие, как искреннюю глубокую религиозность, обет в критической ситуации, религиозное видение. В частности, история пострига основателя Оранского монастыря нижегородского дворянина П.А. Глядкова – наглядный тому пример. Перенеся тяжелое заболевание и неоднократно получая во сне видения Богородицы, он по обету сначала поставил храм, а потом создал монастырь, куда позже и постригся сам [33; 2]. Служилые люди других уездов, особенно после потрясений Смуты, также нередко уходили в монастыри или создавали их, как, например, Арсений Лазарев в Елецком уезде [8, с. 37, 38].

В сохранившихся синодиках Печерского монастыря неоднократно упоминается известный служилый род Приклонских, который внес особый вклад в религиозную жизнь нижегородских земель. Ещё в начале XVI века Колупай и Шага Приклонские построили «церковь нову на старом месте во имя святых Афонасия и Кирила Александрийских в Нижнем Новегороде внутре града, а прихода де их, и у тое церкви одни их дворы» [1, с. 283]. В 1512 году они получили тарханно-несудимую грамоту на эту церковь. Синодики и поминовение усопших тесно связаны с родовой памятью, поэтому, несмотря на то, что многие Приклонские жили в Москве, в XVII веке вклады они продолжали делать в Печерский монастырь, и поминовение производилось по всему роду. С монастырем Приклонские был связаны особо, хотя далеко не все представители этого рода числились в нижегородской служилой корпорации. Приклонские делали богатые поминальные вклады не только в монастырь, но и в храмы Нижнего Новгорода. Один из этих вкладов даже стал причиной раздора между служителями Михаило-Архангельского собора. 23 июня 1648 года была подана явочная челобитная священников собора на протопопа Афанасия Филипова, утаившего от них часть вкладов, данных разными лицами, в том числе и Приклонскими: «…бьют челом и являют… соборные церкви архангела Михаила твои государевы богомольцы попы – поп Григорище, поп Иванище, поп Павлище, поп Никифорище. Того ж собору на протопопа Афанасия Филипова сына. В прошлом … во 154-м году погребали мы богомольцы твои с ним протопопом вместе Иосифа да Василья Приклонских и по них..нам дали.. на собор с ним протопопом вместе по своих душах поминать две тафты и тот протопоп Афонасей теми тафтами зафладел один…» [26, л. 1]. Для исследователей документ интересен тем, что позволяет установить год смерти двоих представителей рода Приклонских – 1646 год. Ведь один из них, Василий, Герасимов сын, известный также под некрестильным именем и отчеством как Богдан, Мирославов сын, принявший схиму в конце жизни под именем Вассиан, является прямым предком в шестом поколении великого русского поэта А. С. Пушкина (по линии матери), а также прапрадедом поэта А.П. Сумарокова [21, с. 25]. Родился Василий Приклонский около 1592 года, так как в 1606/07 году в десятне он числился новиком с окладом 300 четвертей земли и 8 рублей денег, позже вырос до воеводы города Терки и стал московским дворянином [3, с. 90; 10, л. 51 об.].

На территории Печерского монастыря до настоящего времени сохранились каменные надгробия XVII – начала XVIII века с захоронений четырех членов фамилии Приклонских, в том числе жены Василия Герасимовича Ксении. Надпись гласит: «Лета 7151 году февраля в 20 день на память обретения честныя главы Иоанна Предтечи преставися раба Божия Ксения Богданова жена Герасимовича Приклонского во иноцех Ольга» [24]. Таким образом, удалось установить года смерти обоих предков А.С. Пушкина в этом колене – 1646 и 1643 годы, а также то, что и Ксения Приклонская тоже приняла постриг перед смертью.

О келаре Печерского монастыря Дионисии Омачкине писал ещё в начале XX века известный историк А.А.Титов [23, с. 603–614]. Он достаточно полно восстановил ту часть биографии Дионисия, которая относится к его жизни в монастырях. Однако в его работе, как показывают архивные документы, имеются существенные ошибки. А.А. Титов считал, что Дионисий происходил из крестьян деревни Омачкино Ростовского уезда, а пострижен был в Кирилло-Белозерском монастыре. Однако верным оказалось предположение некоторых учёных о том, что келарь Дионисий происходил из нижегородского дворянского рода Омачкиных, а впервые постригся в Горшковской пустыни Балахнинского уезда. Так, С.В. Сироткин считает, что у келаря здесь явно имелись какие-то связи, так как, судя по документам, он очень своевольно и по-хозяйски вел себя в Печерском монастыре. «Он, келарь, живёт не по иноческому чину, пространно; дети его и племянники и зятья и друзья и хлебояжцы ядят и пьют у него непрестанно» [Цит. по: 23, с. 609]. На келаря Дионисия монахи несколько раз жаловались в Москву, но меры против него, очевидно, приняты не были. У А.А. Титова находим сведения о том, что в Кирилло-Белозерском монастыре «он уже подписывался как “старец Дионисий из Омачкина”», хотя надо предположить, что этому старцу было не более 20 лет». Но в приведенной выше жалобе упоминаются дети Омачкина, поэтому вызывает сомнение, что он мог быть пострижен в монастырь в столь раннем возрасте, не вырастив детей. В этой же челобитной написано: «А он келарь старец Деонисей в монастыре живёт в келарех многия лета и твоего великаго государя указу грамоты нам во братью не казывал и не прочитывал, каков твой великаго Государя указ ему дан. И не по нашему братскому челобитью он в келарех, а пострижник, государь, он не нашего Печерского монастыря, пришёл к нам в старцах из Горшковы пустыни во 161-м году» [Цит. по: 23, с. 609]. Во вкладной книге Печерского монастыря, опубликованной ранее тем же А.А. Титовым, имеется запись: «161 г. Августа в 1 день дал вкладу старец Деонисей, что в мире был сын боярской Давыд Тимофеев сын Омачкин, в Печерской манастырь коня гнеда 15 рублев, и за тот ево вклад приняли в братство» [22, с. 13]. Таким образом, логично предположить, что после завершения своей воинской службы Давыд Тимофеев (Постников) сын Омачкин постригся в Горшковской пустыни Балахнинского уезда.

Еще один представитель рода Омачкиных – Никита – также стал монахом и даже казначеем Печерского монастыря. В миру келарь Дионисий и казначей Нифонт Омачкины (служилые люди Давыд и Никита Омачкины) – двоюродные братья. Их отцы Омачкин Посник, Безсонов сын, и Омачкин Нелюб, Безсонов сын – родные братья, нижегородские городовые дети боярские [10, л. 50 об.].

Впервые Давыд Омачкин упоминается в десятне 1622 года как новик этого же года с окладом 200 четвертей и 7 рублей с городом: «Давыдко Посников сын Омачкин. Собою середней. По окладчикове скаске верстан в отвод, а ныне ему служить с отцова помесья, на мерине. Отец ево служит же» [13, л. 117 об.]. С учетом того, что верстание новиков проводилось в 15-летнем возрасте, можно установить год его рождения как близкий к 1607 году.

В 1638 году Давыд Постников сын Омачкин подал информацию о своей боеготовности, где указал, что будет на службе «на коне, с саблею, пара пистолей, карабин, человек с простым конем на меринце, с саблею, с карабином, малой в кошу, мал, ни за како ружье принятца не может. А сказку писал я, Давыд, своею рукою» [14, л. 653]. Судя по вооружению, Давыд Омачкин относился к среднеобеспеченному слою корпорации.

В 1643-1644 году из-за нерешенности вопроса о территории калмыцких кочёвок, а также из-за набегов калмыков, с одной стороны, и злоупотреблений представителей русской власти на местах – с другой, произошёл ряд конфликтов с калмыками. Начались сборы войска в большой поход. В списке нижегородских дворян и детей боярских, «которым быть в колмытцкой посылке», написан Давыд Посников Омачкин [17, л. 4, 7]. Судя по отмеченному здесь его земельному окладу в 350 четвертей, он существенно не продвинулся по службе за эти годы. Уже через 5 лет, в 1649 году, он совсем исчезает из списков нижегородской корпорации [16]. В это время ему примерно 42 года, что объясняет наличие у него детей к моменту ухода в монастырь. Таким образом, наиболее вероятно, что Давыд Омачкин постригся в монастырь между 1644 и 1653 годами.

Его двоюродный брат Никита Кириллович Омачкин ушел в монастырь в 1655 году: «163 г. Февраля в 1 день дал вкладу старец Нифонт, что в мире был губной староста Микита Кирилов сын Омачкин, 10 рублёв, и за тот ево вклад приняли в манастырь в братство» [22, с. 19, 20]. По сведениям десятен, он так же как и Давыд принадлежал к среднему слою нижегородских служилых людей [12, л. 28 об.; 13, л. 69 об.]. В 1638 году в сказке перечислено, с каким вооружением он будет на службе: «на коне, ружья с саблею да с пистолью, да с карабином, в кошу детинка мал, а скаску писал я, Микита Омачкин, своею рукою» [14, л. 644]. Таким образом, будущий старец Нифонт был человеком грамотным. В 1648 году Никита Омачкин служил в губных старостах. Известно, что губными старостами избирались часто люди, не пригодные к строевой службе, получившие увечье [6], поэтому вполне возможно, что последовавший позже уход в монастырь также был связан с этим обстоятельством. На него и на другого губного старосту – Ивана Зубатова – власти Благовещенского монастыря подали челобитную за то, что старосты не пытают С. Нелидова, обвинённого вместе с другими людьми в грабеже крестьян вотчины монастыря [25]. В 1651 году он еще исправно выполняет обязанности губного старосты. Сохранилась наказная память нижегородских губных старост Зубатова и Омачкина братии Печерского монастыря о выборе губного сотского в монастырской вотчине от 18 ноября 1651 года [27]. Уйдя в монастырь, Нифонт Омачкин через 3 года уже значится в документах казначеем обители [28]. В монастырских документах зафиксировано, что в 1658 году вместо Дионисия Омачкина келарем был другой человек, но Нифонт Омачкин оставался казначеем еще в 1660 году, когда он последний раз упоминается в документах [29, 30].

Позже, в 1661-1664 годах, Дионисий Омачкин опять значится келарем монастыря [22, с. 37, 39, 43]. Последнее упоминание о келаре Дионисии относится к 1673 году [22, с. 52].

В синодике Печерского монастыря (синодик Германа) вписан для поминовения род келаря Дионисия да старца Нифонта Омачкиных [31, л. 271].

Показательна история жизни и пострижения в Печерский монастырь в XVII веке нижегородского дворянина Анисима Ивановича Скрыпеева (Скрипеева). Согласно Платежнице 1608 года его отец Иван Скрыпеев имел поместье в 47 четвертей земли в Закудемском стане Нижегородского уезда. В Платежнице 1613 года это поместье уже числится за Анисимом и его братом Степаном [9, с. 18, 170]. В сохранившемся фрагменте десятни 1615/16 года Анисим числится только что поверстанным новиком с окладом в 300 четвертей земли и 9 рублей денег [11, л. 3]. Таким образом, ему в это время было около 15 лет, значит родился он около 1600 года. К 1630 году он стал дворовым служилым человеком, хотя оклад его повысился незначительно – 350 четвертей земли и 12 рублей денег [15, л. 10]. Через 8 лет Анисим Скрыпеев был не из самых богатых нижегородских служилых людей, но все же имел возможность основательно экипироваться на службу. В сказке (информации) о своей боеготовности в июне 1638 года он перечислил свое вооружение: «…на коне в сабле, пара пистолей да карабин, конь прост, на коне пара пистолей, человек с простым конем на мерине, в сабле да карабин. Два человека за ним будут в полку на конех, у одново сабля да садак, а у другова сабля да карабин, да в кошу человек с саблею да с пищалью» [14, л. 544]. В 1649 году он продолжает службу уже в более высокой категории выборного дворянина с окладом 650 четвертей земли и 17 рублей денег, его избирают окладчиком [16, л. 41].

Анисим Скрыпеев прожил долгую и трудную жизнь воина и, видимо, заранее стал обдумывать возможность пострижения в старости. Уже в 1643 году он внес в качестве вклада в Печерский монастырь саврасого коня за 20 рублей, что было крупной суммой, затем дает деньги на включение его родителей для поминания в синодик. С 1661 года он постоянно делает вклады в этот монастырь. В 1661 году – 50 рублей для записи его и жены после их смерти в кормовой синодик, затем в 1663 году – коня за 300 медных рублей. «И за тот ево вклад постричи как ево Бог приведёт», отмечено во вкладной монастырской книге. Вклад 1669 года отмечен в книге особо, так как Анисим Иванович дал 9 серебряных чарок и стаканов и весового серебра для изготовления блюда для выноса животворящего креста к водоосвящению, в 1670 году 3 лошади и овса, всего на 60 рублей [22, с. 19, 37, 42, 47, 48]. В 1672 году 2 мая его родственница по прижизненному наказу самого Скрыпеева дала в монастырь на помин души Анисима, в пострижении инока Авраамия, схимонаха, богатый образ Одигитрии, украшенный драгоценными камнями, посуду и книгу «Печерский патерик» [22, с. 48]. Дата смерти Скрыпеева, 2 мая 1672 года, подтверждается и монастырским синодиком Германа [31, л. 29]. По уточненным данным, на его надгробии в монастыре, где год виден плохо, надпись следует читать так: «Месяца мая во 2 день 7180 преставися раб Божий Анисим Иванович Скрыпеев а во иноческом чину инок схимник Авраамий» [24].

Имеются сведения о приеме в монахи в Печерский монастырь нижегородских служилых людей «по отечеству»: князя Федора Богдановича Болховского (инок Евфимий, 1647 год), Небажена Каирева (инок Иосиф, 1654 год), Ивана Астафьева сына Пузикова (инок Илларион, 1655 год), Романа Васильева сына Хохлова (старец Рафаил, 1660 год), Ивана Васильева сына Кречетникова (возможно, старец Герасим, 1666 год), Тимофея Иванова сына Ворыпаева (старец Тихон, 1680 год), Бориса Павловича Матюнина (1681 год); о вкладах для будущего пострижения: Панфила Степанова сына Матюнина, Семена Васильева сына Каирева, Афанасия Иванова сына Немкова, Селиверста Михайлова сына Жедринского, Богдана Никитича Жедринского, Степана Андреевича Кемецкого, Ивана Иванова сына Козлова, Василия Семенова сына Омачкина [22, с. 11, 14, 19, 22, 40, 41, 43, 45, 46, 52, 53, 57, 58]. Таким образом, только в Печерский монастырь с 1641 по 1681 год постриглись или дали вклады для будущего пострижения 19 нижегородских служилых людей.

В данной статье мы проследили взаимосвязи с монастырями и храмами всего нескольких служилых людей. Такую работу возможно в будущем провести и по другим нижегородским дворянам и детям боярским. В приложении к статье даны списки тех, кто упоминается в синодиках двух основных нижегородских монастырей – Печерского и Благовещенского, вкладной книге Печерского монастыря, синодиках Спасо-Преображенского и Михаило-Архангельского соборов Нижнего Новгорода.

Но уже на нескольких примерах можно увидеть, что для служилого человека XVI – XVII веков религиозная сторона жизни была крайне важна. О спасении души начинали заботиться заранее. Это могли быть и вклады в монастыри и храмы, и строительство церквей, и создание новых монастырей, и просто небольшие посильные вклады в 1–2 рубля небогатых дворян и детей боярских. Пострижение перед смертью, а еще больше просто уход в монастырь при жизни были высшей точкой духовного понимания цели жизни, ее идеальной завершенности. Без понимания религиозной стороны жизни служилых людей мы никогда не сможем понять в полной степени причины и суть многих явлений в истории России.

Список литературы / Spisok literatury

  1. Акты служилых землевладельцев XV – начала XVII века / Сост. А.В. Антонов. М., 2002. Т. III.
  2. Балыкина М.И. Нижегородские служилые люди А.П. Суровцов и П.А. Глядков (два пути самовыражения личности в XVII веке) // Наш Анабасис. Сб. статей. Нижний Новгород, 2011. Вып. 8–9. С. 48-53.
  3. Дворцовые разряды. СПб., 1851. Т. 2.
  4. Каюмов Р. Указатель к Синодику Нижегородского Благовещенского монастыря. [Электронный ресурс]:http://refdt.ru/docs/433/index-119362.html.
  5. Каюмов Р. Указатель к Синодику Нижегородского кафедрального Спасо-Преображенского собора: http://lib.znate.ru/docs/index-112022.html.
  6. Козляков В.Н. Служилый город Московского государства XVII века (от Смуты до Соборного Уложения). Ярославль, 2000.
  7. Лаптева Т.А. Провинциальное дворянство России в XVII веке. М., 2010.
  8. Ляпин Д.А. «Люди из провинции» в России XVII века // Вестник ВГУ. Воронеж, 2008. № 2.
  9. Нижегородские платѐжницы 7116 и 7120 гг. Приготовил к печати С. Веселовский. М., 1910.
  10. РГАДА. Ф.210. Оп. 4. Дела десятен. Кн. 9. В настоящее время архивисты РГАДА готовят к публикации десятни по Нижнему Новгороду за 1606/07, 1615, 1618, 1622 годы.
  11. РГАДА. Ф.210. Оп. 4. Дела десятен. Кн. 10.
  12. РГАДА. Ф.210. Оп. 4. Дела десятен. Кн. 11.
  13. РГАДА. Ф.210. Оп. 4. Дела десятен. Кн. 12.
  14. РГАДА. Ф.210. Московский стол. Д. 129.
  15. РГАДА. Ф.210. Новгородский стол. Д. 7.
  16. РГАДА. Ф. 210. Оп. 22. Д. 170.
  17. РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола. Д. 186.
  18. РГАДА. Ф. 2636. Оп. 2. Д. 2.
  19. Синодик Нижегородского, Вознесенского Печерского монастыря 1552 года. Синодик опальных царя Иоанна Грозного. Нижний Новгород, 2009.
  20. Синодик Нижегородского Вознесенского Печерского монастыря 1595 года. Синодик архимандрита Трифона. Нижний Новгород, 2010.
  21. Старк В.П. Пушкины и Сумароковы // Известия русского генеалогического общества. Вып. 11. СПб., 2000.
  22. Титов А.А. Вкладная книга Нижегородского Печерского монастыря // ЧОИДР. 1898. Кн.1.
  23. Титов А.А. Черты монастырского быта в XVII веке. Келарь Дионисий Омачкин // Русский Архив. 1904. № 8.
  24. Тихон, игумен (Затѐкин). Описание сохранившихся надгробий на территории Вознесенского Печерского монастыря, составленное наместником обители игуменом Тихоном (Затѐкиным): http://www.pecherskiy.nne.ru/text/ob_obitely/description/
  25. ЦАНО. Ф. 579. Оп. 589. Д. 183.
  26. ЦАНО. Ф. 579. Оп. 589. Д. 186.
  27. ЦАНО. Ф. 579. Оп.589. Д. 224.
  28. ЦАНО. Ф. 579. Оп.589. Д. 313.
  29. ЦАНО. Ф. 579. Оп.589. Д. 317.
  30. ЦАНО. Ф. 579. Оп.589. Д. 319.
  31. ЦАНО. Ф.2636. Оп.2. Д. 2.
  32. Черкасова М.С. Крупная феодальная вотчина в России конца XVI-XVII веков (по архиву Троице-Сергиевой Лавры). М., 2004.
  33. Шмидт С.О. К истории монастырской колонизации XVII в. // Вопросы истории религии и атеизма. Сб. статей. XII. М., 1964.

Приложение

Список фамилий нижегородских служилых людей «по отчеству» , встречающихся в синодиках и вкладных книгах монастырей и церквей Нижнего Новгорода

Синодик Нижегородского Вознесенского Печерского монастыря 1552 года.

Синодик опальных царя Иоанна Грозного [19]

Бартенев, Взовский, Девочкин, Матюнин, Немчинов, Приклонский, Скрипеев, Стечкин, Ушаков, Удосолский.

Синодик Нижегородского Вознесенского Печерского монастыря 1595 года.

Синодик архимандрита Трифона [20]

Бартенев, Бобоедов, Болтин, Болховской, Взовский, Городецкий, Гучев, Девочкин, Доможиров, Есин, Жедринский, Злобин, Змеев, Зубатый, Зюзин, Каирев, Карамзин, Карамышев, Кашкарев, Клепальницын, Княжегорский, Колзаков, Ленивцев, Матюнин, Мостинин, Мякинин, Нармацкой, Омачкины, Палицын, Плотцов, Поздеев, Полтев, Приклонский, Рокотов, Рушенинов, Скрипеев, Соловцов, Стечкин, Сушницын, Ушаков, Хохлов, Яцкой.

Синодик Нижегородского Вознесенского Печерского монастыря.

Начат в 1649 году [31]

Бартенев, Башмаков, Бедарев, Болховской, Болтин, Бычков, Взовский, Ворыпаев, Глядков, Городецкий, Гучев, Девочкин, Доможиров, Жедринский, Жеребятников, Злобин, Змеев, Каирев, Карамзин (Харамзин), Кемецкой, Клепалницын, Козлов, Колбецкой, Колзаков, Косливцев, Кошкин, Кречетников, Ленивцев, Лопатин, Матюнин, Мосеев, Мостинин, Мохнев, Мошинский, Муранов, Мякинин, Налецкий, Нармацкий, Новокрещенов, Омачкин, Онтропов, Плотцов, Полтев, Приклонский, Ржевский, Рокотов, Ростопчин, Русинов, Рушенинов, Скрыпеев, Соловцов, Старков, Столбов, Суровцов, Сушницын, Теряев, Троецкий, Хохлов, Ярцов, Ятцкой.

Вкладная книга Нижегородского Печерского монастыря [22]

Ворыпаев, Городецкий, Доможиров, Есин, Змеев, Жедринский, Каирев, Кемецкой, Козлов, Крашев, Кречетников, Косливцев, Ленивцев, Матюнин, Мостинин, Омачкин, Палецкий (Налецкий?), Приклонский, Пьянков, Рушенин, Скорятин, Скрыпеев, Суровцов, Старков, Теряев, Хохлов, Шетнев.

Синодик Нижегородского Благовещенского монастыря [4]

Безделкин, Буйносов, Гучев, Гущин, Доможиров, Доскин, Есин, Жедринский, Завришин, Злобин, Кречетников, Кушников, Омачкин, Онучин, Приклонский, Ростопчин, Соловцов, Суровцов, Хохлов.

Синодик Нижегородского кафедрального Спасо-Преображенского собора [5]

Башмаков, Болховской, Василисов, Глядков, Доможиров, Жедринский, Змиев, Княжегорский, Козлов, Колбецкий, Лапшинский, Малово, Омачкин, Скорятин, Скрыпеева, Соловцов, Приклонский.