Исторический контекст появления триады «Православие, Самодержавие, Народность», её интерпретации и значение

Коронация российского императора Александра III

Аннотация

В статье рассматривается одно из ключевых понятий русской общественной мысли первой половины – конца ХIХ века – так называемая уваровская триада. Особое внимание обращается на исторический контекст ее появления, некоторые малоисследованные терминологические и историографические нюансы бытования этой формулы..

Аннотация, ключевые слова и фразы: Православие, самодержавие, народность, С.С. Уваров, славянофилы, Д.А. Хомяков.

Annotation

The article examines one of the key concepts of Russian social idea of the first half and the end of XIX century, so-called Uvarov triad. Specific attention is given to the historical context of its introduction and to some little-investigated terminological, historical and graphical existence nuances of this formula.

Annotation, key words and phrases: Orthodoxy, autocracy, nationality, S.S. Uvarov, Slavophiles, D.A. Khomyakov..

О публикации

УДК 94 (470+571).
Опубликовано 15 декабря года в .
Авторы работы: .

Ознакомиться с авторами подробнее

В последние годы активизировалось изучение русской консервативной мысли первой половины XIX века [10; 22 и др.].

Однако стремление к уяснению частных аспектов с привлечением новых источников приводит порой исследователей к достаточно спорным предположениям [См. напр.: 6], требующим серьёзного осмысления, тем более что в историографии давно бытует, если не господствует, немало необоснованных умозрительных построений.

Одному из таких явлений – так называемой уваровской триаде – и посвящена данная статья.

В начале 1832 г. С.С. Уваров (1786–1855) был назначен товарищем министра народного просвещения.

От этого времени сохранился черновой автограф его письма (на французском языке) Государю Императору Николаю Павловичу, который датируется мартом 1832 г. [15, с. 96–100]. Здесь впервые (из известных источников) С.С. Уваров формулирует вариант известной впоследствии триады: «…чтобы Россия усиливалась, чтобы она благоденствовала, чтобы она жила – нам осталось три великих государственных начала, а именно:

1. Национальная религия.

2. Самодержавие.

3. Народность».

Как видим, речь идёт об «оставшихся» «великих государственных началах», где «православие» не называется собственным именем.

В отчете о ревизии Московского университета, представленном Императору 4 декабря 1832 г., С.С. Уваров пишет о том, что «в нашем веке» необходимо «образование правильное, основательное», которое следует соединить «с глубоким убеждением и теплою верою в истинно русские охранительные начала православия, самодержавия и народности» [5, с. 348–349]. Об этом более широкий круг читателей узнал из книги Н.П. Барсукова «Жизнь и труды М.П. Погодина» [1, с. 82–83]. Здесь уже говорится об «истинно русских охранительных началах» и о необходимости «быть русским по духу прежде, нежели стараться быть европейцем по образованию…» [1, с. 83].

20 марта 1833 г. С.С. Уваров вступил в управление министерством, а на следующий день в циркулярном предложении нового министра, предназначавшемся для попечителей учебных округов, говорилось следующее: «Общая наша обязанность состоит в том, чтобы народное образование совершалось в соединенном духе православия, самодержавия и народности» [21, с. ХLIX; См. также: 13, стб. 838].

Заметим, что в тексте говорится лишь о «народном образовании».

В докладе С.С. Уварова «О некоторых общих началах, могущих служить руководством при управлении Министерством народного просвещения», представленном Царю 19 ноября 1833 г., прослеживается такая логика.

Посреди всеобщих нестроений в Европе Россия еще сохранила «теплую веру к некоторым религиозным, моральным и политическим понятиям, ей исключительно принадлежащим». В этих «священных остатках ее народности находится и весь залог будущего». Правительству (и в особенности вверенному С.С. Уварову министерству) надлежит собрать эти «остатки» и «связать ими якорь нашего спасения». «Остатки» (они же и «начала») рассеяны «преждевременным и поверхностным просвещением, мечтательными, неудачными опытами», без единодушия и единства.

Но такое состояние видится министру только как практика последних тридцати, а не ста тридцати, например, лет (Д.А. Хомяков замечает, что «утрата народного понимания была настолько полная у нас, что даже те, кто в начале ХIX века являлись сторонниками всего русского, и те черпали свои идеалы в старине не допетровской, а почитали настоящей русской стариной век Екатерины») [18, с. 217].

Отсюда насущной является задача учредить «народное воспитание» не чуждое «европейскому просвещению». Без последнего уже не обойтись. Но его нужно «искусно обуздать», соединив «выгоды нашего времени с преданиями прошедшего». Это задача трудная, государственная, но от неё зависит судьба Отечества [Цит. по: 12, с. 304].

«Главные начала» в этом докладе выглядят так: 1) Православная Вера. 2) Самодержавие. 3) Народность.

Образование настоящего и будущего поколений «в соединенном духе Православия, Самодержавия и Народности» видится «как одна из главнейших потребностей времени» [12, с. 306–307]. «Без любви к Вере предков, – считает С.С. Уваров, – народ, как и частный человек, должны погибнуть» [12, с. 304]. Заметим, речь идёт о «любви к вере», а не о необходимости «жизни по вере».

Самодержавие, по убеждению С.С. Уварова, «составляет главное политическое условие существования России в настоящем её виде» [12, с. 305]. Говоря о «народности», министр полагал, что «она не требует неподвижности в идеях» [12, с. 305].

Этот доклад впервые увидел свет в 1995 г. [4].

Во Вступлении к Записке 1843 года «Десятилетие министерства народного просвещения» С.С. Уваров повторяет и отчасти развивает основное содержание ноябрьского доклада 1833 г. Теперь главные начала он называет ещё и «национальными» [3, с. 3].

А в заключении делает вывод о том, что цель всей деятельности Министерства в «приноровлении… всемирного просвещения к нашему народному быту, к нашему народному духу» [12, с. 361].

Более подробно о народности, «личности народа», «русском начале», «русском духе» С. С. Уваров говорит в Докладе Императору о славянстве от 5 мая 1847 г. [8, с. 171–177] и в секретном «Циркулярном предложении Попечителю Московского учебного округа» от 27 мая 1847 г. (Циркуляр впервые был опубликован в 1892 г.). Наступала новая эпоха. В 1849 г. С.С. Уваров подал в отставку.

Мы назвали источники, где упомянуты различные варианты так называемой уваровской триады и пояснения к ним.

Все они имели не общегосударственный характер (по полномочиям), а ведомственный (напомним, что в тогдашней России было 12 министерств и множество других ведомств, и ничего подобного уваровским «началам» там не провозглашалось).

Никаких «следов контроля» со стороны Императора за ходом «внедрения» идей С.С. Уварова как официальной общеимперской идеологической программы по источникам не прослеживается.

При жизни министра был опубликован только Циркуляр.

Записка «Десятилетие…» была опубликована лишь в 1864 году, когда в стране осуществлялись уже новые реформы.

Остальные источники опубликованы в конце XIX – начале XXI в.

Широкого публичного распространения, а тем более обсуждения уваровская триада при жизни автора не получила, хотя и оказала существенное влияние на реформирование образования в России.

Но сами не раз упомянутые «начала» имеют, безусловно, огромную важность, ибо инициатива шла от Императора. «Этот живой дух правой веры и благочестия, – писал Н.П. Барсуков, – внушил Помазаннику Божию поставить во главе угла воспитания русского юношества: Православие, Самодержавие, Народность; а провозгласителем этого великого символа нашей Русской жизни – избрать мужа, стоявшего во всеоружии европейского знания» [1, с. 1].

Активно о них заговорили спустя десятилетия, но с позиций весьма далёких от исторической действительности.

В 1871 году в журнале «Вестник Европы» начали публиковаться очерки одного из самых плодовитых его сотрудников, двоюродного брата Н.Г. Чернышевского, либерального публициста А.Н. Пыпина (1833–1904), которые в 1873 г. вышли отдельной книгой под названием «Характеристики литературных мнений от двадцатых до пятидесятых годов». Впоследствии эта книга переиздавалась еще трижды [11]. Во втором и последнем при его жизни издании «Характеристик» А.Н. Пыпин оставил вторую главу «Народность официальная» практически без изменений.

Именно в «Вестнике Европы» (№ 9 за 1871 г.), во втором очерке под названием «Народность официальная», «борзописец Пыпин» (по характеристике И.С. Аксакова) впервые заявил, что в России еще со второй половины 1820-х годов на началах самодержавия, православия и народности «должна была основываться вся государственная и общественная жизнь» [2, с. 303]. Более того, эти понятия, принципы стали «теперь краеугольным камнем всей национальной жизни» и были «развиты, усовершенствованы, поставлены на степень непогрешимой истины и явились как бы новой системой, которая была закреплена именем народности» [2, с. 303]. Эту «народность» А.Н. Пыпин отождествлял с защитой крепостного права.

В сконструированной таким образом «системе официальной народности» А.Н. Пыпин ни разу не сослался ни на один источник.

Но через призму этой «системы» он смотрел на основные явления России второй половины 1820-х – середины 1850-х годов и делал массу умозрительных замечаний и выводов. К сторонникам этой «системы» он подверстал и славянофилов, наиболее опасных для либералов того времени.

Последние подхватили пыпинскую «находку», назвав её уже «теорией официальной народности». Тем самым А.Н. Пыпин и его влиятельные сторонники-либералы, по сути дела, на почти полтора столетия, вплоть до наших дней, дискредитировали многие ключевые явления русского самосознания не только первой половины XIX века.

Первым (несмотря на почтенный возраст) на такую вопиющую вольность при обращении с прошлым в «Гражданине» ответил М.П. Погодин, подчеркнувший, что «о славянофилах пишут всякий вздор, возводят на них всякие напраслины и приписывают всякие нелепости, выдумывают чего не было и умалчивают о том, что было …» [9, № 11, с. 348]. Обратил внимание М.П. Погодин и на употребляемый «слишком произвольно» А.Н. Пыпиным термин «официальная народность» [9, № 13, с. 418–420].

Впоследствии А.Н. Пыпин издал великое множество самого разного рода работ (по некоторым подсчётам, всего около 1200), стал академиком, и никто долгие десятилетия не удосужился проверить основательность выдумок его и последователей о «системе официальной народности» и тождественных ей «теории официальной народности» и уваровской триады.

Так, с «оценками и замечаниями» А.Н. Пыпина из книги «Характеристики литературных мнений…» «в большинстве случаев был совершенно согласен», по его собственному признанию, В.С. Соловьев [14, с. 444] и др.

В последующие десятилетия и досоветской и советской эпох, по сути дела, ни один мало-мальский труд по истории России 1830 – 1850-х гг. не обходился без упоминания «теории официальной народности» как несомненной общепринятой истины.

И лишь в 1989 г. в статье Н.И. Казакова было обращено внимание на то, что искусственно сконструированная А.Н. Пыпиным из разнородных элементов «теория» «далека по своему смыслу и практическому значению от уваровской формулы» [7, с. 31]. Автор показал несостоятельность пыпинского определения «официальной народности» как синонима крепостного права и как выражения идеологической программы Императора Николая I.

Не без оснований Н.И. Казаков делал вывод и о том, правительство Императора Николая I, по существу, отказалось от идеи «народности» [7, с. 35]. В статье приводились и другие интересные наблюдения.

К сожалению, ни Н.И. Казаков, ни другие современные специалисты не упоминают сделанное сыном основоположника славянофильства А.С. Хомякова – Д.А. Хомяковым (1841–1918). Речь идёт о трёх его сочинениях: трактате «Самодержавие. Опыт схематического построения этого понятия», дополненном впоследствии двумя другими («Православие (как начало просветительно-бытовое, личное и общественное)» и «Народность»). Эти сочинения представляют собой специальное исследование славянофильского («православно-русского») толкования как названных понятий, так и, по сути дела, всего круга основных «славянофильских» проблем. Полностью в одном периодическом издании этот триптих был опубликован в журнале «Мирный труд» (1906–1908 гг.) [20; 17; 16].

Д.А. Хомяков ссылается в них не на А.Н. Пыпина (его «уровень» был для русских консерваторов хорошо известен), а на 4-й том труда Н.П. Барсукова «Жизнь и труды М. П. Погодина» (СПб., 1891), где давалось пространное цитирование из Отчёта С.С. Уварова о ревизии Московского университета.

Д.А. Хомяков исходил из того, что славянофилы, уяснив настоящий смысл «Православия, Самодержавия и Народности» и не имея времени заниматься популяризацией самих себя, не дали «обиходного изложения» этой формулы. Автор показывает, что именно она есть «краеуголие русского просвещения» и девиз России-русской, но понималась эта формула совершенно по-разному. Для правительства Николая I главная часть программы – «Самодержавие» – «есть теоретически и практически абсолютизм» [18, с. 14, 16, 17]. В этом случае мысль формулы приобретает такой вид: «абсолютизм, освященный верою и утвержденный на слепом повиновении народа, верующего в его божественность» [18, с. 19].

Для славянофилов в этой триаде, по Д.А. Хомякову, главное звено было «Православие», но не с догматической стороны, а с точки зрения его проявления в бытовой и культурной областях. Автор считал, что «вся суть реформы Петра сводится к одному – к замене русского самодержавия – абсолютизмом», с которым оно не имело ничего общего [18, с. 113, 114]. «Абсолютизм», внешним выражением которого стали чиновники, стал выше «народности» и «веры». Созданный «бесконечно сложный государственный механизм, под именем царя» и лозунгом самодержавия, разрастаясь, отделял народ от царя. Рассматривая понятие «народность», Д. А. Хомяков говорил о почти полной «утрате народного понимания» к началу ХIХ века и естественной реакции на это славянофилов.

Определив смысл начал «Православия, Самодержавия и Народности», Д. А. Хомяков приходит к выводу, что именно «они составляют формулу, в которой выразилось сознание русской исторической народности. Первые две части составляют ее отличительную черту… Третья же – «народность», вставлена в нее для того, чтобы показать, что таковая вообще, не только как русская … признается основой всякого строя и всякой деятельности человеческой…» [18, с. 230].

Эти рассуждения Д.А. Хомякова были напечатаны в период Смуты и не были по-настоящему услышаны. Впервые эти сочинения были переизданы вместе лишь в 1983 г., усилиями одного из потомков А. С. Хомякова – еп. Григория (Граббе) [18]. И только в 2011 году был составлен наиболее полный сборник сочинений Д.А. Хомякова [19].

Подводя итог, можно констатировать, что уваровская триада – это не просто эпизод, этап русской мысли, истории первой половины XIX века. С.С. Уваров, пусть и в сжатой форме, обратил внимание на коренные русские начала, которые и сегодня являются не только лишь предметом исторического рассмотрения.

Покуда русский народ жив – а он еще жив, эти начала так или иначе присутствуют в его опыте, памяти, в идеалах его лучшей части. Исконная русская власть (и в идеале, и в проявлении) – самодержавная (если понимать под самодержавием «активное самосознание народа, концентрированное в одном лице» [18, с. 152–153]). Но в своём нынешнем состоянии народ не может такую власть ни вместить, ни понести. А потому вопрос о конкретном наполнении третьей части триады, её названии, остаётся на сегодняшний день открытым. Творческий ответ может быть дан только воцерковленным народом и его лучшими представителями.

Список литературы / Spisok literatury

  1. Барсуков Н.П. Жизнь и труды М.П. Погодина. Кн. 4. СПб.: Изд. Погодиных, 1891. VIII.
  2. Вестник Европы. 1871. № 9.
  3. Десятилетие Министерства Народного Просвещения. 1833–1843. СПб.: Тип-я Императорской Академии Наук, 1864. 161 с.
  4. Доклады министра народного просвещения С.С. Уварова императору Николаю I // Река времен: Книга истории и культуры. М.: Река времен: Эллис Лак, 1995. Кн. 1. С. 67–78.
  5. Дополнение к Сборнику постановлений по Министерству народного просвещения. СПб., 1867. 595 с.
  6. Зорин А.Л. Идеология «Православие – самодержавие – народность» и ее немецкие источники // В раздумьях о России (XIX век). М., 1996. С. 105–128.
  7. Казаков Н.И. Об одной идеологической формуле николаевской эпохи / Н.И. Казаков // Контекст-1989. М.: Наука, 1989. С. 5–41.
  8. Наше минуле. Журнал исторii, литератури i культури. 1918. № 2.
  9. Погодин М.П. К вопросу о славянофилах // Гражданин. 1873. № 11, 13.
  10. Против течения: Исторические портреты русских консерваторов первой трети XIX столетия. Воронеж: Изд-во ВГУ, 2005. 417 с.
  11. Пыпин А.Н. Характеристики литературных мнений от двадцатых до пятидесятых годов: Исторические очерки. СПб.: М.М. Стасюлевич, 1873. II, 514 с. (Изд. 2-е, испр. и доп., 1890; Изд. 3-е, с доп. прил., примеч. и указ., 1906; Изд. 4-е, 1909).
  12. Русская социально-политическая мысль. Первая половина XIX века. Хрестоматия. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2011. 880 с.
  13. Сборник распоряжений по Министерству народного просвещения. Т. 1. СПб.: Типография Императорской Академии наук,1866. 988, 30 стб., 43 с.
  14. Соловьёв В.С. Сочинения: В 2-х т. Т. 1. М.: Правда, 1989. 687 с.
  15. Уваров С.С. Письмо Николаю I // Новое литературное обозрение. М., 1997. № 26. С. 96–100.
  16. Хомяков Д.А. Народность // Мирный труд. 1908. №№ 10–12.
  17. Хомяков Д.А. Православие (как начало просветительно-бытовое, личное и общественное) // Мирный труд. 1908. №№ 1–5.
  18. Хомяков Д. А. Православие, самодержавие, народность. Монреаль: Изд. Братства преп. Иова Почаевского, 1983. 231 с.
  19. Хомяков Д.А. Православие. Самодержавие. Народность / Сост., вступ. ст., прим., имен. словарь А.Д. Каплина. М.: Институт русской цивилизации, 2011. 576 с.
  20. Хомяков Д.А. Самодержавие, опыт схематического построения этого понятия // Мирный труд. 1906. №№ 6–8.
  21. Циркулярное предложение г. Управляющего Министерством народного просвещения начальствам учебных округов о вступлении в управление министерством // Журнал Министерства народного просвещения. 1834. № 1. С. XLIХ–L.
  22. Шульгин В.Н. Русский свободный консерватизм первой половины XIX в. СПб.: Изд-во «Нестор-история», 2009. 496 с.